Если мы можем сказать, что глаза являются свое­образной печенью, то можно сказать и то, что у живот­ных глаза в большей степени подобны печени, чем у человека. У человека глаз стал более совершенным, он меньше похож на печень. Сам глаз обнаруживает это. В случае животного можно проследить, что содержимое глаза у него не такое, как у человека. У человека есть стекловидное водянистое тело, затем хрусталик, сно­ва стекловидное водянистое тело — тогда как у неко­торых животных кровеносные сосуды входят в глаз и образуют в глазу вот такое тело (см. рисунок 11).

Рисунок 11

37

Крове­носные сосуды проходят вплоть до этого стекловидно­го тела и образуют тут внутри вот такое тело, которое называют веером, глазным веером. У этих животных они (пропуск в стенограмме). Почему? Потому что у этих животных глаз в большей степени подобен пече­ни. И точно так же, как воротная вена входит в печень, так и этот веер входит в глаз. Поэтому у животных де­ло обстоит так: если животное смотрит на что-то, глаз при этом мыслит; у человека глаз только смотрит, а мыслит человек посредством мозга. У животного мозг мал и несовершенен. Оно не так много думает с помо­щью мозга, развивает мышление внутри глаза, и оно может мыслить с помощью глаза потому, что оно име­ет этот серповидный отросток, потому что оно может использовать находящуюся внутри глаза отработан­ную кровь, кровь, насыщенную углекислотой.

38

Я могу сказать вам кое-что, что не должно ошело­мить вас. Вы ведь не будете предполагать, что коршу­ну, парящему высоко в воздухе и имеющему чертовски маленький мозг, удалось бы, приняв исключительно хитрое и удачное решение, свалиться именно туда, где сидит барашек! Если бы коршун использовал мозг, он бы умер с голоду. Однако у коршуна мышление имеет свое местопребывание уже в самом глазу, что являет­ся лишь продолжением его почечного мышления, и благодаря этому он решается стремительно упасть вниз и схватить барашка. Коршун никогда не говорит себе: там, внизу находится барашек, сейчас я должен занять исходную позицию, сейчас я буду падать вниз по прямой, тогда я столкнусь с барашком, — подобные рассуждения совершает мозг. Если бы человек был там, наверху, он стал бы размышлять таким образом; разве что он не смог бы осуществить свое намерение. Но у коршуна уже сам глаз думает. Тут душа находит­ся внутри глаза. Глаз не становится сознательным, но он все же думает.

39

Видите ли, я говорил вам, что древний еврей, пони­мавший свой Ветхий Завет, знал, что означает: Бог но­чью мучил тебя через твои почки. Тем самым Ветхий Завет выразил реальность того, что явилось душе как сновидение. Бог ночью мучил тебя через твои почки, так говорит Ветхий Завет, ему известно: этот человек не только смотрит через свои глаза на внешний мир, этот человек через свою почку промысливает, а через свою печень просматривает то, что находится внутри. Древние римляне тоже еще сознавали это. Они сознавали, что есть, в сущности, два человека: один, который смотрит через свои глаза, и другой, в животе у которого есть печень и который осматривает свои собственные внутренности. Во всяком случае, о пече­ни можно было бы афористически высказаться — это, кстати можно проследить по расстановке всех сосудов неокисленной крови — можно было бы высказаться так: она смотрит назад. Поэтому происходит то, что человек воспринимает внутри себя столь мало; столь же мало, сколь можете вы воспринять то, что нахо­дится позади вас, вот также мало может воспринять и печень, осознавая то, что она видит. Древние римляне понимали это. Только они выражали это в та­кой форме, что нам этого сразу не понять. Они пред­ставляли это так: тут, впереди, человек имеет голову, и в нижней части тела он тоже имеет голову, только эта голова неотчетливая и смотрит она назад. Тогда они сводили эти две головы вместе и получалось вот такое образование (см. рисунок 12); одна голова с двумя лицами, одно из которых смотрит назад, а другое смот­рит вперед. Такие скульптурные изображения встре­чают и в настоящее время, находясь в Италии. Их называют головой Януса.

Рисунок 12

40

Видите ли, путешественники, у которых есть день­ги, странствуют по Италии со своим Бедекером (ав­тор туристического справочника — примеч. перев.), рассматривают эти головы Януса, заглядывают в спра­вочник Бедекера — но там ничего разумного об этом нет. Ведь не правда ли, напрашивается вопрос: что заставляло римлян изображать такую голову? Ведь они были совсем не так глупы, чтобы верить, что где-то за морем есть на Земле люди с двумя головами. Однако, не правда ли, примерно так должен думать путешественник, который не может поверить своим глазам, видя, что римляне изображали голову с дву­мя лицами, одно сзади, другое спереди.

41