Мне хотелось бы сказать вам еще и кое-что другое. Я говорил вам: древние евреи еще знали кое-что о том, что деятельность почек наделена также и функцией смутного, сумеречного мышления, которое проявляет­ся в сновидениях ночью. Ночью наши представления отсутствуют; и тогда мы воспринимаем то, как мыслят почки. Днем голова наполнена мыслями, которые приходят извне. В случае одновременного присутствия сильного света и слабого света свечи мы видим силь­ный свет, а находящийся рядом слабый свет свечи как бы исчезает; так и у человека, когда он бодрствует: его голова заполнена представлениями, приходящими из внешнего мира, тогда как деятельность почек внизу подобна малому свету; он ее не воспринимает. Если же голова перестает мыслить, тогда он воспринимает то, что мыслят почки, и видит печень внутри него, он воспринимает это как сновидение. Поэтому сновиде­ния выглядят именно так, как мы их иногда видим.

24

Представьте себе, что в кишечнике что-то не в по­рядке; печень это видит. Днем человек не обращает на это внимания, поскольку ему мешает наличие более сильных представлений. Но ночью при засыпании или при пробуждении он обращает внимание на то, как пе­чень воспринимает нарушения в деятельности кишеч­ника, его неупорядоченное бытие. Однако печень не так хитра и почки не так хитры и ловки, как человеческая голова. И поскольку они не так догадливы и ловки, они не могут заявить прямо: тут дело в кишечнике, кото­рый я вижу. Они же создают образ, и человек видит сон вместо того, чтобы видеть реальность. Если бы печень видела эту реальность, то она видела бы, что кишечник горит. Но она не видит действительности, она создает образ, соответствующий этой действительности. Она видит при этом шевелящихся змей. Если человеку снят­ся извивающиеся змеи, что бывает довольно часто, это значит, печень видит кишечник и поэтому она пред­ставляет его в виде змей. Иногда голова поступает точно так же, как печень и почки. Если человек видит вблизи себя, например, изогнутый сучок, и это происходит в ме­стности, где могут быть змеи, то голова может принять этот изогнутый сучок дерева за змею, если он находится шагов за пять впереди. Подобным же образом внут­реннее зрение и мышление печени и почек интерпре­тируют кишечные нарушения в образе змеи.

25

Иногда вам снится сон о печке, которую очень сильно натопили. Вы просыпаетесь и обнаруживаете сердцебиение. Что тут произошло? Тут почки размыш­ляют по поводу сильного сердцебиения, но они дума­ют об этом так, как если бы это была натопленная печка, и вам снится кухонная плита в действии. Это то, что думают почки о работе вашего сердца.

26

Следовательно, тут, внутри, в животе у челове­ка — и пускай считают проявлением необразованно­сти, если говоришь об этом — тут внутри сидит некое душевное существо. Эта душа представляет собой ма­ленького мышонка, который где-то проскользнул в человеческое тело и сидит там внутри. Не правда ли, люди в прошлые века занимались тем, что размыш­ляли на тему: где находится местопребывание души? Но о душе вообще уже больше ничего не знают, а иначе не спрашивали бы: где находится местопребывание души. Она точно так же и в мочке уха, как и в боль­шом пальце ноги, но только душа нуждается в орга­нах, с помощью которых она мыслит, представляет и создает образы. Хорошо знакомую вам деятельность она совершает с помощью головы, а действуя тем спо­собом, который я вам описывал, когда созерцается внутреннее, она использует печень и почки. Можно видеть повсюду, как душа в человеческом теле прояв­ляет активность. И это надо видеть.

27

Этим и занимается та наука, которая не просто потрошит мертвое человеческое тело, лежащее на патологоанатомическом столе, извлекая оттуда органы и разглядывая их материальным образом. Этим занима­ется тот, кто действительно активизирует всю свою внутреннюю душевную жизнь как в мышлении, так и во всем остальным, он делает ее более активной, чем хотели бы люди, довольствующиеся одним раз­глядыванием. Естественно, это удобнее: разрезать человеческое тело, вырезать оттуда печень и потом записывать, что при этом обнаружится. При этом не приходится слишком перенапрягать свои умственные способности. Для этого у человека есть глаза и нужно приложить совсем немного мысли, чтобы резать пе­чень во всех направлениях, сделать небольшой срез, положить под микроскоп и так далее. Это легкая наука. Но почти вся наука сегодня и является такой легкой наукой. Надо в гораздо большей степени активизиро­вать внутреннее мышление, надо в первую очередь расстаться с мыслью о том, что достаточно лишь уло­жить человека на патологоанатомический стол, выре­зать его органы и описать их, чтобы в тот же момент мы смогли получить достоверные сведения о челове­ке. Ибо, вскрывая печень пятидесятилетней женщи­ны или пятидесятилетнего мужчины и разглядывая ее, не знают, что происходило в младенческом возрас­те. Необходима именно целостная наука. Именно к этому должна стремиться настоящая наука. В этом и состоит стремление антропософии — иметь настоя­щую науку. И эта настоящая, действенная наука при­водит не только к телесному, она приводит, как я пока­зал вам, к душевному и духовному.

28