Мои дорогие друзья! Сейчас, после того как мы провели определенные рассмотрения, необходимые для того, чтобы проникнуть в сущность Апокалипсиса, мы должны заняться непосредственно самим Апокалипсисом. Организуем нашу работу следующим образом. Начнем с некоторых вопросов, которые касаются конца, цели всего того, что созерцает автор Апокалипсиса, всего того, что он хочет сообщить человечеству. Впоследствии станет понятно, почему должна быть выбрана именно такая форма рассмотрения.

1

Если мы обратим внимание на то, что дает нам автор Апокалипсиса, мы увидим, что это некое сообщение, откровение, обращенное к людям. Но это сообщение, это откровение существенно отличается от других сообщений, которые передаются людям, — сообщений, не являющихся результатом ясновидения. Автор Апокалипсиса указывает также на то, что он был в состоянии сделать свое сообщение человечеству благодаря совершенно особенному, величайшему просветлению. Вследствие этого Апокалипсис действительно выступает как событие, имеющее отношение к дальнейшему ходу христианского развития, как факт, принадлежащий к этому развитию.

2

Можно сказать: Мистерия Голгофы является великим, возвышающимся над всеми остальными событиями свершением, исходным пунктом христианского развития на Земле. Свершением, на которое в дохристианские времена могли лишь уповать, которого могли лишь ожидать. Но затем, после Мистерии Голгофы, произошли определенные события, которые должны были произойти для того, чтобы христианское развитие, начиная с Мистерии Голгофы, продолжалось бы и дальше, во все времена и во веки веков. Одним из таких событий является откровение, которое свершается благодаря Апокалипсису (durch die Apokalypse geschieht). Автор Апокалипсиса полностью осознает это. Он не только осознает, что вносит в современное развитие то, что он сам испытал и сообщил другим, но также полностью осознает, что уже в основе самого восприятия и дальнейшего распространения Апокалипсиса лежит действительный факт.

3

Видите ли, в этом как раз и заключается отличие христианства от других вероучений. В древних религиозных исповеданиях имели дело с различными учениями, в то время как в христианском развитии самое существенное заключается в деянии Голгофы, а все дальнейшие деяния должны присоединяться к нему. Поэтому первостепенное, фундаментальное значение имеет не то обстоятельство, что человек получает Евангелия и интерпретирует их. Существенное заключается в том, что благодаря христианству ищут реальной связи с Мистерией Голгофы. Под влиянием интеллектуализма христианство в новейшее время само приняло интеллектуальные формы. Именно поэтому и могло возникнуть нечто наподобие известного высказывания: «Иисус не имеет отношения к Евангелиям» ²⁸. А это означало бы, что можно принимать содержание Евангелий как учение, но в то же время не принимать стоящего за ними Учителя. Это означало бы, что только Отец имеет отношение к Евангелиям. Дело выглядит так, как будто в Мистерии Голгофы существенным является то, что Христос Иисус явился и дал некое учение от Отца. Но не в этом суть. Суть в том деянии, которое было совершено на Голгофе. Суть в том, что Христос Иисус жил на Земле и совершил деяние на Голгофе. А учение как раз является чем-то второстепенным, акцидентным. Христианство должно снова пробить себе дорогу к тому, чтобы не только признать, но также и осуществить это.

²⁸ Это высказывание принадлежит Адольфу Гарнаку. (См. «Das Wesen des Christentums», 8 Vorlesung.) Дословно это место звучит следующим образом: «Это не парадокс и в свою очередь также не рационализм, а простое выражение факта, каковым он представлен в Евангелиях: не Сын, а лишь только Отец имеет отношение к Евангелию, как это возвестил Иисус».

4

Таким образом, автор Апокалипсиса, получая откровение, осознает, что этот факт имел место и продолжает действовать именно благодаря ему самому. Это именно то, чему он придает большое значение. Что же происходит благодаря этому?

5

Рассматривая человека согласно его существу — особенно в его современном состоянии, — мы видим, что он в течение дня облачен в свои четыре «одеяния» — в физическое тело, в эфирное тело, в астральное тело и в Я, которые соответствующим образом связаны друг с другом. Когда же он находится в состоянии сна, его астральное тело и Я выходят из физического и эфирного тел в земное окружение, в сферу духа, сокрытую за чувственно-физическими явлениями. В наше время астральное тело и Я человека организованы таким образом, что они сами по себе, находясь вне физического и эфирного тел, не в состоянии воспринимать. Это становится для них возможным лишь благодаря посвящению. Жизнь человека во сне протекает в приглушенной форме сознания, о которой он при пробуждении имеет лишь неопределенное, смутное чувство. Или же человек видит сны, всплывающие в его сознании так, как это неоднократно описывалось.

6

Итак, астральное тело и Я человека находятся в духовном мире таким образом, что сами по себе не могут получать никаких впечатлений, никаких непосредственных впечатлений, притекающих от Христа, от Его Существа. И если бы здесь не происходило ничего другого, то Я и астральное тело, переходя каждую ночь в духовный мир, не могли бы устанавливать в нем никакой непосредственной связи с Христом. Несмотря на то, что утром, возвращаясь вновь на физически-земной план, они приносили бы с собой впечатление от Христа, ибо Христос присутствует в земной ауре, поскольку в ходе земной эволюции имела место Мистерия Голгофы, тем не менее, это впечатление оставалось бы смутным. Обычные ночные впечатления остаются смутными для дневного сознания. Таким же образом, как воспринимается состояние сна пробужденным человеком, воспринималось бы и впечатление от Христа, полученное человеком. Не было бы никакого отчетливого, ясного переживания Христа.

7