Прежде чем мы продвинемся дальше в рассмотрении Апокалипсиса, мы должны добавить еще кое-что к тем средствам, которые позволяют верным образом читать Апокалипсис. Проблема заключается в том, чтобы мы сумели с воспринятым Апокалипсисом действовать непосредственно в наше время. Для этого мы, прежде всего, должны знать, из каких спиритуальных подоснов возник Апокалипсис. Разумеется, я имею в виду не тот тривиальный внешнеисторический контекст, в свете которого пытаются сегодня объяснить какой-либо труд. Такой подход неприменим к трудам, которые возникли из духовного мира, неприменим к такому труду, каким является Апокалипсис. Тем не менее, мы должны ясно понимать, что Апокалипсис возник именно так, как он и мог возникнуть в соответствии с условиями своего времени, — не в соответствии с внешнеисторическими условиями, а в соответствии с духовными условиями своего времени.

1

Взглянем внимательно на это время, на первые столетия христианства, и приведем их — в спиритуальном смысле — в связь со всеобщей эволюцией мира.

2

Рассматривая эволюцию, развертывающуюся за внешними событиями, следует выделить 333 год после Р. X. как имеющий особое значение (см. рис. 5). Этот 333 год знаменует собой момент вхождения Я в душу рассудочную, или душу характера, человека. Формирование души рассудочной началось с 747 года до Р. X. и длилось вплоть до XV столетия, когда началась эпоха души сознательной. 333 год после Р. X. находится как раз посередине периода развития души рассудочной. В этот период большую роль играло формирование греческого духа, действие которого продолжалось до наступления эпохи души сознательной. Именно в эпоху развития души рассудочной, или души характера, и произошла Мистерия Голгофы.

3

Мы должны понимать, что вхождение Я в душу рассудочную, или душу характера, является событием исключительной важности. Это событие — вхождение Я в душу рассудочную, имевшее место в 333 году, — потрясло до глубины души именно ту часть человечества, которая принимается во внимание, когда речь идет о восприятии спиритуальных воздействий. Тот, кто хочет принимать участие в духовной жизни и действовать в соответствии с ней, должен обращать внимание на спиритуальную подоснову внешних фактов греческого развития.

4

Что же происходило в то время, когда за кулисами внешних событий состоялось вхождение Я в душу человека? Какие знаменательные внешние события происходили тогда? Как мы должны рассматривать эти события в свете вхождения Я в душу рассудочную человека?

5

Мои дорогие друзья! К этому времени отношения между божественным и человеческим становятся — совершенно неожиданно для человека — непонятными, шаткими и спорными. В это время имел место во многих отношениях  знаменательный  спор  между  Арием и  Афанасием ²¹. С вхождением Я в душу рассудочную, или душу характера, в наивнутреннейшем существе человека возникают, хотя и несколько бессознательно, неясности. Встает следующий вопрос: каким образом, собственно говоря, божественное Я живет в человеческой природе? В это время человек начинает испытывать сомнения относительно того, каким он должен мыслить отношение божественного к миру и к самому человеку. И здесь происходит резкое столкновение воззрения Ария с воззрением Афанасия. Мы видим затем, как воззрение Афанасия одерживает верх в Восточной Европе, а воззрение Ария постепенно теряет свое влияние.

²¹ Спор о сущности Бога Отца и Бога Сына в IV веке. Арий (? —336) — священник из Александрии, учил, что Христос по божественным свойствам, сущности и славе ниже Бога Отца, ибо Бог Отец предвечен, а Христос создан Им.
   Афанасий (ок. 295-373) — архиепископ Александрийский, решительный противник арианства, в борьбе с которым разработал учение о единосущности Бога Отца и Бога Сына. Никейский собор в 325 году осудил арианство как «безбожную ересь» и изгнал Ария из Александрии, однако арианство нашло множество приверженцев и получило распространение далеко за пределами Египта, в частности, в Западной Европе.

6

Рассмотрим этот вопрос со спиритуальной точки зрения. Такое рассмотрение необходимо, если мы действительно стремимся постичь внутренний смысл, внутренний дух Апокалипсиса. На одном полюсе Арий видит человека, поднимающегося все выше и выше в своем развитии, человека, который, так сказать, становится все ближе к божественному. На другом полюсе он видит Божественную Сущность. И теперь он должен соответственно этим великим мировым принципам понять Мистерию Голгофы, понять природу Христа. Он стремится найти ответ на вопрос: как в Самом Христе человеческая природа сочетается с божественной природой? Следует ли видеть в Христе Божественную Сущность или нет? И он, собственно говоря, отвечает на этот вопрос отрицательно. По существу, он стоит на почве того воззрения, которое позже охватило большую часть европейского населения. Это воззрение воздвигало рубеж между человеком и Богом, отрицало присутствие Бога в человеке. Так между Богом и человеком разверзлась пропасть.

7

Теперь, оставив в стороне предубеждения, мысленно перенесемся в ранний период христианского развития, который, в сущности, не имеет ничего общего с ходом развития позднейшего римского католицизма, внутри которого христианство пришло в упадок. Мы должны иметь ясное представление о том, что для дальнейшего развития человечества в то время действительно было необходимо, чтобы вышеупомянутый вопрос был решен в духе Афанасия, который видел в Христе непосредственно явленную Божественную Сущность, истинный Божественный Солнечный Дух. Воззрение Афанасия о Христе как о Боге, действительно равном Богу Отцу, было обусловлено всем его духовным складом. Позднее вследствие отсутствия стремления представлять Христа космологически это воззрение ушло на задний план. Оно продолжало действовать дальше, но потеряло свою силу в 869 году, когда Восьмой Церковный собор в Константинополе ²² по существу разрушил положения Первого Никейского собора, объявив трихотомию ересью. Тем самым внутри католического церковного развития в последовавшие за этим столетия был утерян путь к духовности, что привело церковное христианство к упадку.

²² В 869 году Восьмой Церковный собор в Константинополе постановил, что человека следует рассматривать состоящим только из тела и души и что душа человека имеет лишь «некоторые духовные свойства».

8

В этом и заключалось потрясение, испытанное внутренним существом человека при вхождении Я в душу рассудочную, или душу характера.

9

Рассматривая ход событий с исторической точки зрения, мы должны сказать: после 333 года следуют времена, когда европейское развитие попыталось преодолеть феномен Древнего Рима. Древний Рим по своей сути не мог воспринять христианство, и поэтому он как таковой должен был быть перенесен на Восток. Перед нами разворачивается грандиозная картина, когда мы направляем свой взгляд на 333 год. Это тот самый год, когда при римском цезаре ²³, стремившемся завладеть христианством, начинается перенос феномена Древнего Рима из Рима на Восток, и одновременно происходит бегство из Рима на Восток христианства, проросшего на почве того, что подготавливалось в Древнем Риме. Наше внимание должно быть обращено не только на тот вред, который был нанесен Константинопольским собором, и на те пороки, которые были им вызваны. В большей степени наше внимание должно быть обращено на то, какое значение имел тот факт, что принимающее древнеримские формы христианство должно было бежать с Запада на Восток. Это чрезвычайно важно. Это событие, увиденное из духовного мира, проливает свет на многое. Оно настолько знаменательно само по себе, что в сравнении с этим вред, нанесенный позже византизмом, заслуживает меньшего внимания.

²³ Имеется в виду Константин Великий — римский император с 306 по 337 годы.

10

Можно сказать: чрезвычайно важно, что христианство, затронутое в своей внешней форме Древним Римом, должно было скрыться на Восток. Но после того как оно при Константине скрылось на Восток, на почве Древнего Рима, на том, что долго подготавливалось в римской области, всходит христианство, которое по мере своего расцвета вновь втискивается во внешние мирские формы.

11

Представьте себе следующее: пророческое око автора Апокалипсиса смотрит на христианство, на то, как оно подготавливается в Риме, и видит, как в тот момент, когда Древний Рим провозглашает себя христианским, христианство, в сущности, принимает древнеримские формы. Таково, собственно говоря, представляющееся нам положение вещей. С одной стороны, мы видим духовное столкновение между Арием и Афанасием, с другой стороны, мы видим Древний Рим, который принимает христианство. Но в то время как «римское» христианство перемещается на Восток, в самом Риме оно также принимает отставшую форму, форму римского государства, и в своей внешней деятельности становится продолжением Древнего Рима.

12

Не будем пока принимать во внимание то, что должно быть объяснено нами более глубоким, спиритуальным образом. Обратим наше внимание сначала на исторические события. Автор Апокалипсиса с особой силой предвидит именно происходящее на историческом плане. Он обращает внимание на то, хотя он и не говорит об этом отчетливо, но он несет это в своем чувстве, это заключено уже в самом построении Апокалипсиса, что для проявления всего того, что будет происходить в человечестве на внешнем историческом плане, необходимо, чтобы прошло 333 года после Мистерии Голгофы, и что по прошествии этих 333 лет начинается своеобразное, мнимое развитие (Scheinentwickelung) христианства. Христианское «римство» (das chnstliche Römertum), оторванное от своей почвы и перенесенное на Восток, и «римское» христианство (das römische Christentum), полностью приспособленное к римским формам, — таковы условия, в которых подготавливается все то, что в свою очередь длится 333 года — вплоть до 666-го года (см. рис. 5).

13