Вчера мы провели перед нашей душой имагинацию явления Иисуса Христа, данную Богом Отцом. Имагинацию, которую нам показывает автор Апокалипсиса. И я отметил, что толкование, которое приводит к пониманию этой имагинации, должно быть воспринято как послание Иоанну от самого Бога.

1

То, что в дальнейшем автор Апокалипсиса также и сам предстает как автор послания, не противоречит тому, что это послание от Бога. Это полностью лежит в сущности мистерии и в том способе, каким, исходя из мистерии, говорят о чем-нибудь и что-то изображают. Ибо автор подобного документа, согласно сущности мистерии, совершенно не чувствовал себя автором в том смысле, в каком сегодня выступает автор какого-либо труда. Он чувствовал себя в какой-то мере орудием «духовного автора». Он чувствовал, что в процессе непосредственного записывания не содержится больше ничего личного. Иоанн имел право в дальнейшем писать так, как он писал, ибо он писал божественное послание, подчиняясь божественному повелению. Это явствует из всего последующего — действительно мистериального — способа изложения.

2

Современность вновь нуждается в понимании подобных вещей, в том числе, например, в понимании перехода от явления Иисуса Христа, о котором идет речь в первых строках Апокалипсиса, к семи посланиям отдельным общинам, о которых идет речь далее. Ибо, собственно говоря, понимание подобных вещей, которое было чем-то само собой разумеющимся в мистериях и было еще свойственно раннему христианству, полностью утеряно в настоящее время.

3

Здесь мы опять говорим о том, что зависит от вас, о том, что должно быть осуществлено вами в вашей дальнейшей деятельности. Вы должны подумать над следующим. То, о чем говорится в Апокалипсисе, то, что продиктовано инспирацией, посылается Ангелам Эфесской, Фиатирской, Сардисской и других общин. Эти послания направлены Ангелам. Здесь мы имеем нечто, на чем должно споткнуться понимание, присущее современности. Важно, чтобы мы верно поняли следующее.

4

Однажды ко мне пришел один человек, который в последнее время изо всех сил старался прийти к полному пониманию антропософского духовного воззрения. Именно вы, как священники, должны знать о подобных явлениях, ибо это, в конце концов, типичные явления современности. Я привожу лишь один пример, в котором наиболее ярко проявляется то, о чем идет речь. Но вы, как священники, на вашем пути будете постоянно сталкиваться с подобными явлениями, и это очень важно для вашей деятельности.

5

Итак, этот человек сказал мне: «У меня создается впечатление, что антропософия стремится воспринимать Библию буквально». Я ответил ему: «Да». Тогда он привел мне всяческие примеры из Библии, которые, как он полагал, все же не могут быть восприняты буквально и должны восприниматься символически. Я сказал ему: «Несомненно, существует много так называемых мистиков, теософов и т.д., которые ищут в Библии всяческие символы и тому подобное. Для них Библия состоит из сплошных символов. Антропософия этого не делает. Она стремится только к тому, что может вести — быть может, опираясь на символический язык, — к прочтению первоначального текста в его действительном значении. Я еще никогда не находил в Библии — там, где я мог это проверить, сопоставив первоначальный текст с возникшими в ходе времени более поздними недоразумениями, — ничего такого, что нельзя было бы принимать буквально». Конечной целью является именно буквальное восприятие Библии. Более того, кто не в состоянии воспринимать Библию буквально, тот еще не понимает Библию. Однако в наше время именно так и обстоит дело с большинством людей.

6

Здесь мы затрагиваем нечто эзотерическое по своей природе, что, возможно, до сих пор вообще не привлекало внимания в ходе наших встреч. Тем не менее, это должно быть однажды поставлено перед вашим медитативным сознанием. То, что сохранилось от древних мистерий в различных исповеданиях, время от времени вспыхивает сегодня на нашем горизонте. Я сказал бы, вспыхивает не так, как молния, ибо она бьет сверху вниз, но подобно пламени вулкана, ибо оно устремляется снизу вверх. Я уже неоднократно упоминал о существовании пастырского послания одного архиепископа ⁹, в котором утверждалось не что иное, как следующее. В послании был поднят вопрос: кто выше — человек или Бог? В этом пастырском послании, хотя и витиеватым языком, однако, с другой стороны, все же достаточно откровенно обращается внимание на то, что когда священник стоит у алтаря, когда, стало быть, человек, как священник, стоит у алтаря — к прочим людям это не относится, это относится только к священникам, — он выше, чем Бог, могущественнее, чем Бог, ибо он может заставить Бога принять земной образ в хлебе и вине. Бог должен присутствовать на алтаре, когда священник освящает хлеб и вино на евхаристии (konsekriert), когда он совершает пресуществление.

⁹ Имеется в виду пастырское послание архиепископа Зальцбурга Иоаннеса Баптиста Катчхалера (1832—1914) от 2 февраля 1905 года «Die dem katholischen Priester gebührende Ehre», которое было опубликовано Карлом Мирбтом в «Quellen zur Geschichte des Papsttums und des Römischen Katholizismus», 4. Auflage Tübingen, 1924, Kap. 645, S. 497 — 499. Ниже приводится фрагмент, имеющий отношение к вопросу о власти священника совершать консекрацию (пресуществление, превращение хлеба и вина в Кровь и Тело Господне): «Почитайте священников, ибо они имеют власть совершать пресуществление, давать присутствовать в образе хлеба и вина Телу Господа с драгоценной Кровью, со всей Его святой Человечностью и Его Божественностью. Хлеб и вино превращать в истинное Тело и драгоценную Кровь нашего Господа — какая возвышенная, великая, воистину чудесная власть! Где на Небесах есть власть, подобная власти католического священника? У Ангелов? У Матери Божией? Мария зачала Христа, Сына Божия, в Своем чреве и родила Его в хлеву в Вифлееме. Да. Но обдумайте хорошенько, что происходит во время святой мессы! Разве не происходит под благословенными руками священника при святом превращении в известной степени то же самое? В образе хлеба и вина Христос поистине присутствует сущностно и как бы вновь рождается. Там, в Вифлееме, родила Мария Свое Божественное Дитя и запеленала Его. Священник словно совершает то же самое, давая вкусить гостию.
Однажды Мария родила Божественное Дитя. И вот, смотрите, — священник совершает это не один раз, а сотни, тысячи раз, всякий раз, когда он служит мессу. Там, в хлеву, Божественное Дитя, данное миру благодаря Марии, было маленьким, подверженным страданию и смертным. Здесь, на алтаре, под руками священника, это — Христос в Своем величии, неподвластный страданию и бессмертный, каким Он восседает на Небесах одесную Отца, торжествующий в ореоле славы, совершенный во всех отношениях.
Дают ли священники лишь присутствовать Телу, Крови Господа? Нет. Они совершают жертвоприношение, они приносят жертву Небесному Отцу. Это то же самое, что Христос совершил на Голгофе, пролив кровь, и что Он совершил бескровным образом на последней Вечере (beim letzten Abendmahl). Там извечный первосвященник Иисус Христос Сам принес в жертву Свою Плоть, Свою Кровь и Жизнь Небесному Отцу, здесь во время святой мессы совершает Он то же самое посредством своего наместника — католического священника. Священников Он поставил на Свое место, чтобы они продолжили ту же самую жертву, которую принес Он. Им передал Он право на Свою святую Человечность, им словно дал власть над Своим Телом. Католический священник может не только давать Ему присутствовать на алтаре, запирать Его на замок в ларец для хранения святого причастия, снова доставать Его и протягивать верующим к их отраде, он может даже приносить Его — вочеловеченного Сына Божия — как бескровную жертву для живых и мертвых. Христос, Единородный Сын Бога Отца, Сын, через Которого сотворены небо и земля, Сын, на Котором зиждется все мироздание, — предоставлен здесь воле священника». (Выделено курсивом согласно оригиналу, изданному Карлом Мирбтом.)

7

Подобный взгляд на данный вопрос восходит к сущности древних мистерий. Он еще и сегодня присущ эзотерическому брахманизму на Востоке, основанному на мистериальном знании. Представление о том, что человек есть существо, которое объемлет Божество и которое в сущности есть нечто высшее по сравнению с Божеством, находится в согласии со всей сущностью мистерий. В душевном состоянии, обусловленном подобным представлением, священнослужитель-брахман чувствовал себя, особенно в прежние времена, если я могу себе позволить так выразиться, сверхличным носителем Божества.

8

Это далеко идущее представление, которое светит нам из сущности древних мистерий. И в конце концов оно должно — по крайней мере, когда-нибудь — стать предметом медитативной жизни священника! Ибо оно находится в абсолютном противоречии с сознанием священников, постепенно сложившимся в новое время, в особенности с сознанием евангелических священников. Для евангелического сознания содержание вышеприведенного пастырского послания является, конечно же, безумием. Тем не менее, в основе того, что выступает нам навстречу в том месте Апокалипсиса, на которое я указывал, содержится величественное представление. Мы еще вернемся к этому в ходе наших рассмотрений Апокалипсиса. Иоанн, инспирируемый Богом, пишет Ангелам семи общин по божественному поручению. Таким образом, в том состоянии, в котором он пишет, он полностью сознает себя тем, кто должен сообщить Ангелам семи общин их миссию, дать им совет, направить им предупреждение и т.д. Как это должно быть понято? На кого следует указывать, когда речь идет, например, об Ангелах Эфесской, Сардисской или Филадельфийской общин? На кого следует указывать? Это мало понятно современному человеку. Но в то время были люди, которых сегодня назвали бы религиозно образованными людьми — сегодня к их числу отнесли бы также христиански образованных людей, — в то время существовал круг людей, в котором понимали, что когда такая пророческая натура, как Иоанн, пишет Ангелам общин, то, находясь в том душевном состоянии, в котором он пишет, он стоит выше, чем Ангелы. Но, говоря «Ангел», этот круг людей вовсе не имел в виду нечто сверхчувственное. Имелось в виду следующее: христианские общины основаны и продолжают существовать дальше, и автор Апокалипсиса направляет свои послания будущим временам, когда свершится то, что он говорит об этих общинах. Он говорит вовсе не о современных состояниях общин. Он говорит об их будущих состояниях. И если бы эти люди, обладавшие в то время традиционным воззрением древних мистерий, должны были указать на того, кому надлежало получить эти послания, то они указали бы на епископов, возглавляющих общины.

9

С одной стороны, они имели ясное представление о том, что подлинный руководитель общины есть сверхчувственный Ангел. С другой стороны, они указали бы на епископа, канонического управителя общины. Ибо согласно представлению того времени, тот, кто был управителем одной из таких общин, как Сардисская, Эфесская, Филадельфийская, управителем, имеющим сан, — в качестве такового был действительным земным носителем сверхчувственного ангельского существа. Таким образом, Иоанн, в то время как он пишет, фактически сознает себя внутренне охваченным неким существом, стоящим выше Ангела. Он пишет епископам семи общин как людям, которые пронизаны не только их собственным Ангелом, как это имеет место с каждым, но также пронизаны Ангелом, который ведет и направляет общину.

10