Мои дорогие друзья! До сих пор мы с вами рассматривали содержание Апокалипсиса. Но, помимо этого, необходимо также рассматривать Апокалипсис как книгу посвящения. Что Апокалипсис является книгой посвящения, становится ясным уже по тому, как он предстает перед нами, по тому, как в нем характеризуются следующие друг за другом периоды эволюции. Все, что описывает автор Апокалипсиса, могут воспринимать лишь те, кто имеет уши, чтобы слышать, и имеет глаза, чтобы видеть. Люди же, лишенные подобных органов восприятия, пройдут мимо всего этого. Таким образом, рассматривая именно тот способ, посредством которого в Апокалипсисе раскрывается внутреннее существо периодов эволюции, мы можем прийти к выводу, что Апокалипсис является книгой посвящения.

1

Мы должны иметь ясное представление о том, что в результате отношения к миру, основанного на истинном созерцании и познании, исчезает то, что являлось раньше как содержание душевной жизни и что представляло собой, в сущности, лишь некий род зеркального отражения (eine Art Spiegelbild) внешней природы. В результате познания исчезает чувственно-физический мир, и навстречу человеку постепенно выступает иной мир, сокрытый за чувственно-физическим, — мир духовный. Автор Апокалипсиса имел абсолютно верное представление о том способе, который позволяет найти доступ в духовный мир. Именно благодаря этому он получил возможность соответствующим образом воспринять то, что открылось ему в его имагинативных видениях (imaginativen Visionen).

2

Мои дорогие друзья, абсолютно верным является то, что мир можно воспринимать двумя способами. Один из них состоит в том, что человек направляет свой взор на чувственно-физическое и, преисполненный любви и преданности к нему, изучает его со всех сторон. И тогда чувственно-физическое постепенно открывается ему как творение богов. Рассматривая чувственно-физический мир не просто внешне-механистически, а внутренне-духовно, человек открывает для себя то, что в самом широком смысле называется природой. Однако можно представить себе и другой путь, ведущий человека к восприятию мира. На этом пути то же самое мировое содержание открывается человеку чисто духовным образом, здесь человек извлекает это мировое содержание из своей собственной души. Так что действительно можно утверждать, что тот, кто обладает необходимой для этого внутренней силой, может — даже если у него нет совершенно никаких исторических сведений об этом — прийти к созерцанию того, что имело место в определенный момент мирового свершения и проявилось в каком-либо природном явлении. Таким образом, можно с полным основанием утверждать, что человек в состоянии из своей собственной души извлекать знание о том, что в некий исторический момент, когда разыгрывались определенные события в развитии человечества, имели место, например, землетрясения или другие природные явления. Так что абсолютно верным является ощущение, которое ведь в большей или меньшей степени присуще многим людям, что человек действительно может из своей собственной души извлечь знания о мире вплоть до конкретных деталей. Теперь обратим наше внимание на то, что, собственно говоря, выступает навстречу человеку, когда он именно таким путем — посредством имагинации — входит в духовный мир.

3

Мы можем рассмотреть этот вопрос, полностью основываясь на Апокалипсисе, так как в нем представлены различные этапы, следующие друг за другом и являющиеся для автора Апокалипсиса именно тем, что постепенно вводит в духовный мир. Сначала автор Апокалипсиса приводит послания, затем печати, затем переходит к тому, что необходимо охарактеризовать как нечто такое, что может быть воспринято только благодаря слуху, нечто такое, что может быть только услышано (Hörbares), то есть к трубам. Вслед за этим он переходит к тому, что позавчера я охарактеризовал как Божественную Любовь, противообразом которой является Божественный Гнев. Если мы правильно понимаем автора Апокалипсиса, то нам становится ясно следующее. Содержание Апокалипсиса, которое Иоанн дает посредством посланий, воспринятых им в инспирации, — это содержание относится к физическому миру. Переходя же к печатям и открывая их, он дает посредством этого содержание, которое относится к астральному плану, к имагинативному миру, к тому, что можно назвать миром душ (Seelenwelt). Когда же он переходит к трубным гласам, он вводит нас в страну духов (Geisterland). И когда содержание Апокалипсиса приводит нас к переживанию Божественной Любви и Божественного Гнева, мы оказываемся непосредственно внутри, в самом средоточии страны духов. Здесь чрезвычайно важно иметь в виду следующее: человек, идущий путем имагинации, со всеми своими переживаниями находится, по существу, в средоточии мира, так что его переживания являются одновременно переживаниями мира (sein Erleben ist Weiterleben). Но только на первых этапах посвящения человек не замечает этого. В ходе дальнейшего посвящения он все больше и больше узнает об этом, он узнает, что все, происходящее над ним, через него, с ним и в нем, в то же время является мировым свершением. Человек чувствует себя все больше и больше излитым в объективное содержание мира. И автор Апокалипсиса отчетливо дает понять это.

4

Итак, мы можем сказать: содержание посланий относится к физическому миру. Рассмотрим физический мир таким, каким он сначала выступает нам навстречу. То, что здесь выступает нам навстречу, есть лишь видимость. Этот физический мир предстает перед нами лишь как многообразие цветовых оттенков, тепловых состояний и всего того, что со всех сторон вливается в нас. Это является результатом того, что мы мыслим — и это характерно для современной эпохи — одно лишь физическое содержание мира. Это было бы иначе, если бы мы при этом не упускали из виду духовное содержание мира. Погружаясь в душу такого человека, каким является автор Апокалипсиса, мы должны, я бы сказал, усвоить язык его души, мы должны так овладеть этим языком, чтобы он, выражаясь тривиально, вошел бы нам в плоть и кровь, чтобы мы могли пользоваться им в нашей собственной духовной жизни.

5

Я хочу привести несколько примеров внутреннего языка души посвященного, языка, которым он не всегда пользуется экзотерически, во внешнем мире, но который, собственно говоря, является для него средством, благодаря которому он внутренне оформляет свои представления, свое особое переживание духовного мира. Например: «Умерь молнию, и ты постигнешь цвет». Это сказано на языке посвященных. Что это значит? Посвященный видит молнию, он видит это появляющееся из Вселенной сверкание. Он созерцает это как вспышку духа в мировом пространстве. Он начинает мысленно гасить эту молнию, представляя ее все более и более умеренной, в результате чего перед ним в ослабленной, мягкой форме возникает мир красок, все то, что явлено в цвете. Молния некоторым образом расширяется и становится цветовой поверхностью. Таково представление посвященного.

6

Или же посвященный говорит: «Приглуши гром, позволь ему стать все тише и тише, и ты услышишь модуляции, и тогда перед тобой возникнет музыкальное (das Musikalische)». Таким образом, все то, что простирается перед посвященным как чувственный ковер, он воспринимает как откровение духовного в физическом. И для него совершенно реально представление: есть содержание мира, явленное, например, в цветовом многообразии. (То, что я рисую (см. рис. 12, слева), является цветом, однако на его месте точно так же могло быть и нечто звучащее.) Таким образом, есть содержание мира, которое подступает к нашим органам чувств. Все это является чувственно-физической завесой, все это простирается перед нами как наш мир восприятий, и именно в него мы поначалу вплетаем наши абстрактные, имеющие теневой характер мысли. За этим чувственным ковром — представьте себе доску как распростертый повсюду чувственный ковер (см. рис. 12), который заключает в себе все то, что является в мире как цвет, звук и тепло, — за всем этим посвященный видит сверкающие молнии. За всем этим он видит молнии, и то, что время от времени становится видимым как действительная молния, — это, собственно говоря, то, что прорывается сквозь чувственный ковер из духовного мира. Каждое явление молнии представляет собой прорыв духовного мира в физический. И если мы будем созерцать молнию, гася и ослабляя ее до равномерно распределенного на Земле цветового элемента, то перед нами раскроется как раз цветовой колорит Земли.

7

Созерцая звезды на небе, мы видим, что в них также явлено откровение духовного мира, которое выступает нам навстречу как сверкание, подобное сверканию молнии. Но только здесь это откровение носит непрерывный характер. Во всем этом посвященный видит откровение того, что сокрыто за этим. Он говорит: «Если душа, созерцая, например, красную розу, становится все активнее и активнее, то она, в сущности, должна прийти к следующему переживанию. Она должна видеть, как красный цвет розы как бы в едва ощутимых молниях (wie in leisen Blitzen) изливается вверх и вниз. И в то время, как приглушается то, что выступает на внешнем плане, красный цвет розы вступает обратно в сферу Серафимов». Точно так же все звучащее вступает в сферу Херувимов, и все, что мы осязаем, вступает в сферу Престолов. Если человек смотрит на природу и воспринимает ее лишь как физический мир, то он, в сущности, имеет дело с иллюзией. В действительности все это суть деяния Серафимов, Херувимов и Престолов, но только выступающие в приглушенной (abgedämpft) форме. Взглянем, мои дорогие друзья, на мир красок, каким он предстает перед нами. По сути, он появляется как результат действия равномерно приглушенных, смягченных молний, исходящих от Серафимов. Именно этот чувственно-физический мир, за которым не воспринимается деятельность Серафимов, Херувимов и Престолов, носит, собственно говоря, характер майи, как это называли еще в прадревние времена.

8