Достигают ли надлежащих взглядов в социальной жизни, это во многих отношениях зависит от того, понимают ли, какие существуют отношения между людьми, совместная жизнь которых и вызывает социальную жизнь, и институтами, внутри которых люди живут. Кто не предвзято смотрит на социальную жизнь, тот сможет открыть, что в конечном счете все институты, все учреждения, какие мы имеем, возникают благодаря мероприятиям, благодаря воле людей. Кто придет к этому взгляду, тот в конце концов скажет себе: в социальной жизни речь идет прежде всего о том, ведут ли себя люди из своих сил, из своих способностей, из своего настроения по отношению к другим людям и так далее, как социальные или как несоциальные люди. Люди с социальным образом мыслей, с социальным жизневоззрением формируют учреждения, которые действуют социально. И в очень широком значении можно сказать: в состоянии ли отдельный человек заработать соответствующее пропитание для своих занятий, это будет зависеть от того, как его ближние предоставляют ему средства для пропитания, работают ли они для него так, что он может покрывать свое пропитание своими средствами. Может ли отдельный человек покупать достаточно хлеба — если войти в самое конкретное — будет зависеть именно от того, достигли ли люди таких учреждений, благодаря которым каждый работающий, производящий нечто, может обменять за свой труд, за свое изделие соответствующий хлеб. А в состоянии ли отдельный человек действительно применять свой труд, действительно стоять на таком месте, на котором он может зарабатывать необходимые средства для своего пропитания, это, опять-таки, зависит от того, достигли ли люди, среди которых он живет, социальных институтов, благодаря которым он может занять соответствующее ему место.

1

Теперь, собственно, от непредвзятого взгляда на общественную жизнь требуется немного, чтобы то, что высказано как аксиома, признать в качестве основы познания социального вопроса. А кто не признает этого, тому этот принцип трудно доказать, потому что он не имеет склонности непредвзято смотреть на жизнь, дабы убедиться — а это возможно на любом отрезке жизни — что это действительно так.

2

Конечно, для современных людей это воззрение имеет нечто крайне неприятное. Ибо для современного человека очень важно, чтобы только не на самого себя делать ставку. Ему понравится, если сказать, что законы должны быть улучшены, изменены, но он ощутит, как затрагивающее его человеческое достоинство, если вынуждены говорить о том, что он сам в своем душевном настроении, в своем жизненном поведении должен подвергнуться изменению. Ему легко может понравиться, когда говорят, что законы должны быть социально сформированы, но ему не нравится, когда выдвигают требование, что он должен социально формировать сам себя.

3

И это так потому, что в новом историческом развитии человечества наступило нечто чрезвычайно примечательное. В течение последнего столетия, как я уже указал в первом докладе, хозяйственная жизнь переросла то, что люди сформировали в воззрениях, именно в правовых и духовных воззрениях об этой хозяйственной жизни. В первом докладе я указал на то, что как раз критика общества Вудро Вильсоном доходит до того, что он говорит: хозяйственная жизнь установила свои собственные требования, приняла определенные формы; правовая, духовная жизнь, посредством которых мы стараемся овладеть этой хозяйственной жизнью, остались на старых позициях, они не последовали за хозяйственной жизнью. Но тем самым высказывается вообще глубоко значительный факт нового развития человечества.

4

С наступлением сложных технических условий и ставших из-за этого необходимыми капиталистических отношений, отношений предпринимательства, хозяйственная жизнь выставила свои требования. Факты хозяйственной жизни, хотелось бы сказать, постепенно ускользают от людей; они, больше или меньше, принимают свой собственный оборот. Человек не нашел сил для того, чтобы из самого себя, посредством своих представлений, своих идей овладеть хозяйственной жизнью. Из мышления об экономических требованиях, из мышления о хозяйственном, как это непосредственно наблюдают, новый человек все больше и больше соглашался формировать свои правовые понятия, а также духовные понятия. Таким образом, можно сказать: характерным в развитии человечества в последние столетия является то, что как правовые понятия, посредством которых люди хотят жить в мире друг с другом, так и понятия о духовной жизни, посредством которых они хотят развивать и формировать свои способности, стали в высокой степени зависимыми от хозяйственной жизни.

5

Люди совсем не замечают, насколько сильно в это новое время человеческие представления и поведение людей по отношению друг к другу стали зависимыми от хозяйственной жизни. Конечно, люди сами создали также учреждения последних столетий, но они создали их большей частью не из заново обоснованных представлений и идей, а больше из бессознательных импульсов, бессознательных побуждений. И из-за этого возникло нечто такое, что в действительности можно назвать известным анархизмом в структуре социального организма. В двух первых докладах я уже очертил это анархическое с разных точек зрения.

6

Но в этой анархической социальной структуре нового времени развились именно такие отношения, которые привели пролетарский вопрос к современной форме. Пролетарий, который оторван от своего ремесла, приставлен к машине, загнан на фабрику — что главным образом видел он, взирая на окружающую жизнь? На своей собственной жизни он видел, преимущественно, как зависимо все то, что он может думать, что он имеет как право относительно других людей, как все это определяется отношениями хозяйственной мощи; отношениями хозяйственной мощи, которые для него прежде всего обусловлены тем, что он хозяйственно слаб против хозяйственно сильного.

7

Таким образом, можно сказать; у руководящих кругов установилось известное отрицание основной истины, что человеческие установления должны исходить от самих людей и их сознательной жизни. Люди забывали применять эту основную истину в социальной жизни. Руководящие круги постепенно инстинктивно предались жизни — если не вере — которая делала дух и право зависимыми от хозяйственной мощи. Но из этого возникла догма, понимание жизни социалистически мыслящими личностями и их сторонниками. Это понимание жизни исходит из того, что в развитии человечества должно быть так, что человеку нет никакой возможности самому организовывать правовые отношения, духовную жизнь, но духовная и правовая жизнь должны получаться как придатки хозяйственных реальностей, хозяйственных отраслей и так далее.

8

Так у широких кругов возник социальный вопрос с точки зрения определенного требования. В основе его лежала вера, что хозяйственная жизнь создает правовую жизнь, создает духовную жизнь — следовательно, сама хозяйственная жизнь должна быть преобразована так, чтобы она производила правовую и духовную жизнь соответственно требованиям этих кругов. То, что стало жизненными привычками руководящих кругов, пролетариат сумел поднять в сознание; то, что другие переживали инстинктивно, он сделал догмой, и мы стоим сегодня перед социальным вопросом так, что в широчайших кругах распространился взгляд: нам нужно только преобразовать все остальное — и правовая жизнь, духовная жизнь придут сами собой, так как из хозяйственно правильных, хороших, социально сформированных установлений получится эта духовная и правовая жизнь.

9

Под влиянием этой точки зрения не было осознано, в чем, собственно, дело в новом социальном вопросе. Он, собственно, закрыт, завуалирован грандиозным обманом, могучей иллюзией этой догмы. В сущности, дело именно в этом: результатом новой истории человечества является как раз то, что зависимость правовой и духовной жизни от хозяйственной жизни должна быть преодолена. И в то время, как широкие социальные круги сегодня думают, что сначала хозяйственная жизнь должна быть сформирована иначе, тогда все остальное получится само собой, нужно поставить вопрос: какие отношения должны быть созданы в самих сферах права и духовной жизни, чтобы из обновленной духовной и правовой жизни возникли хозяйственные отношения, соответствующие требованиям достойного человека существования? Не "как мы делаем правовую и духовную жизнь все больше к больше зависимой от хозяйственной жизни?" — но "как мы выходим из зависимости?" — вот прежде всего то, о чем нужно спрашивать.

10

Это рассмотрение очень важно, ибо оно показывает нам, какие существуют препятствия для непредвзятого понимания социального вопроса современности, и как одним из важнейших препятствий является догма, и что многочисленные образованные и необразованные люди современности, пролетарии и непролетарии, просто высмеют того, кто думает, что оздоровление правовой и духовной жизни могло бы прийти как-нибудь с иной стороны, а не путем преобразования хозяйственной жизни.

11