Затем поставлен вопрос:

63

Из каких предпосылок возник импульс к трехчленности социального организма?

64

Здесь нужно сказать, что социальный вопрос, собст­венно, впервые стал критическим во время большой ка­тастрофы мировой войны.

65

Я не охотно касаюсь личного, но в таких вещах до­вольно часто бываешь вынужден делать это. У меня был повод достаточно разносторонне переживать ход соци­ального вопроса. Я долгое время был учителем Берлин­ской рабочей общеобразовательной школы, в которой можно было очень хорошо изучать социальный вопрос в общении не только со взрослыми, но часто и просто пожилыми учениками. Там я практически в жизни озна­комился с социальным вопросом с разнообразнейших сторон, прежде всего, со стороны того, как он живет в душах широких масс современных людей, с каким трудом его понимают именно эти классы людей. Я видел это мое учительство имело место два десятилетия назад   что как раз в этот момент времени на повороте от 19-гo к 20-му столетию можно было внести в совре­менные широкие массы рабочего населения идеи, кото­рые могли бы воспрепятствовать сегодняшнему хаосу и сегодняшней ярости разрушения в социальной области.

66

Я по истине мог отчетливо видеть, что широкая масса населения двадцать лет назад была доступна для рож­денных из духа идей, если бы на это обратили ее вни­мание.

67

Что этому противостояло, я узнал, во-вторых, когда смог познакомиться и с другой стороной. Видите ли, я имел несчастье приобрести сторонников именно среди учеников, сторонников поистине совершенно иного обра­за мыслей, чем тот, который впоследствии распростра­нился. Я видел, что широкие массы народа действитель­но были доступны для здоровых идей. И, не становясь нескромным — я рассказываю лишь факты — я могу сказать: обычно, когда заурядные социалистические учителя, какими как раз и были обычные агитаторские учителя рабочей образовательной школы, давали свои курсы, то бывало так, что в первую четверть — обуче­ние было разделено по четвертям — они имели известное число слушателей; но затем оно быстро уменьшалось. Число моих слушателей — я действительно могу это сказать, потому что это факт — оно росло от четверти к четверти, и стало слишком большим для вождей про­летариата, для этих вождей, которые переняли обрыв­ки буржуазной науки и использовали ее совершенно определенным образом. Когда эти люди увидели, что я приобретаю сторонников, было устроено так, что од­нажды все ученики этой четверти были собраны име­ете и были присланы также три посланца руководст­ва — но низшего ранга. Да, тогда я был обвинен в том, что учу не правильному марксистскому пониманию истории, не историческому материализму, что естество­знание я также использую не для того, чтобы вводить в материализм, чтобы поддерживать марксизм, а для того, чтобы серьезным образом нести научное миро­воззрение в народную массу. Словом, я был обвинен в том, что я не был верным учителем догм социалистиче­ской системы Я тогда отважился сказать: мне хотелось бы все же представить общество, работающее для будущего. Мне кажется, первой необходимостью тогда было бы, чтобы у вас выдерживалось истинное требование будущего: чтобы была предоставлена свобода обучения! — Тогда один из таких посланцев заявил: свободу обучения мы не можем признать, в общественной жизни это для вас не имеет значения, мы знаем только разумное принуждение. — И под этим «разумным принуждением дело обернулось так, что против меня проголосовали трое, за меня все остальные шестьсот, но мне все же отказали. Это другая сторона раз вития социального вопроса, с которой я также мог познакомиться. Тут можно видеть, в ведении каких обще­ственных сил, собственно, находится социальный воп­рос.

68

Нужно было постепенно рассмотреть, как в человеческой жизни, в человеческом развитии вообще совместно действуют духовное, политически-правовое и хозяйст­венное. Но тогда можно было увидеть, что как раз при новейших условиях путем смешения политически-правового, духовно-культурного, к которому принадлежат также и национальные условия, с хозяйственным развились ве­ликие хозяйственные империи, хозяйственный империа­лизм. Можно было видеть, как хозяйственная система, если бы она двигалась дальше именно так, как в из­вестном смысле считалось идеальным в конце 19-го, на­чале 20-го столетий, должка была вести к постоянным кризисам. Затем можно было видеть, что эта катастро­фа мировой войны есть лишь сконцентрированный боль­шой кризис, потому что государства из политических образований постепенно разрослись в хозяйственные им­перии, которые лишь вобрали в себя политические и ду­ховные сущности.

69

Возьмем исход этой катастрофы мировой войны. По­мимо случайных высказываний, я лишь относительно поздно стал говорить о национальном вопросе так, как говорю теперь, когда я должен говорить о нем известным образом как о части своей задачи. Но я наблюдал социальное движение человечества всю свою жизнь. И кто, как я, половину этой своей жизни, тридцать лет провел в Австрии, тому эта Австрия представляется учебным примером — если можно применить это вы­ражение к великому историческому, которое должно было развиться в своих соотношениях — как в нем сплелись духовные, в прежде всего национально-культурные условия, политически-правовые условия и хозяйственные условия. Возьмите юго-восток Европы, тот бурный угол, из которого, собственно, мировая катаст­рофа получила последний толчок; там вы увидите, как то, что позже вспыхнуло ярким пламенем, подготавли­валось Берлинским конгрессом, где Австрия была подговорена на оккупацию Боснии и Герцеговины. Это бы­ла программа политического рода, которая вмешива­лась в политическую структуру Австро-Венгрии. Но coзданные этим условия были больше невыносимы в мо­мент, когда на Балканах произошел полный переворот, чисто политический переворот, то есть переворот в политически-правовой области. Старый реакционный ту­рецкий элемент был сменен господством младотурков, Непосредственным следствием этого было то, что при­вело Австрию к аннексии вместо оккупации Босния в Герцеговины, что Болгарию из княжества сделало коро­левством. Таковы были политические отношения, кото­рые разыгрывались там. Но в эти политические отношения вплетались хозяйственные отношения. И хозяйственные отношения, наконец, так взаимодействовали с политическими отношениями, что из этого взаимодейст­вия возникла невозможность всемирно-исторического ста­новления. Потому что политическое правление Австрии было одновременно хозяйственным, с политическими отношениями нужно было связывать нечто такое, как, например, строительство железной дороги из Австрии на юго-восток, Салоникской железной дороги. Это было нечто чисто хозяйственное; но политические отношения постоянно играли роль наряду с хозяйственными. Все вместе покоилось на неясности духовно-культурных отношений, именно на противоречиях славянства и гер­манства. Эта три вещи вплетались друг в друга, и из этого сплетения возникла ужасная катастрофа. Можно год от года изучать, как тем самым были созданы обманчивые отношения, что правовые, духовно культурные и хозяйственные отношения не могли быть разделены.

70

Но эти отношения стремились к разделению, разъ­единению. И нужно вспомнить, как с наступлением отношений нового времени очень рано правовая, духовная и хозяйственная жизнь старались разделиться. Именно тот факт, что из сплетения могло возникнуть нечто столь ужасное, как катастрофа мировой войны, указывает, что как в колбе в химической лаборатории вещества, которые смешали, но которые не принадлежат друг другу, распадаются, также распадаются, уже сравнительно ра­но распались хозяйственные отношения, духовные и правовые отношения.

71

Я хочу напомнить лишь об одном явлении, которое наступило сравнительно рано. Позже, после Реформа­ции, после Ренессанса, оно было стерто. Если вы изучи­те историю Средневековья, то найдете, что церковь бы­ла против взимания процентов, то есть, что церковь вез­де распространяла учение, доходившее до того, что не­возможно, не согласуется с действительно христианской жизнью взимать проценты с предоставляемых в долг денег. Это было учение, это была духовная жизнь. Это учение ощущали, как прекрасное. Но в действительно­сти церковь в лице своих представителей взимала очень много процентов. Хозяйственная жизнь очень сильно отделилась от духовной жизни. Они распались.

72

И на подобные же явления можно было бы очень сильно указать в последние годы, если, например, захо­теть показать, как хозяйственная жизнь в форме всевозможной спекуляции, тайного добывания средств к жизни разошлась с правовой жизнью, рационализирован­ной. Здесь вы видите явления, подобные явлениям в колбе, где не принадлежащие друг другу вещества рас­падаются.

73

Все эти вещи должны изучаться в отдельности. И поскольку постепенно из-за сложности современных жизненных условий это распадение все больше и боль­ше обнаруживается как в международной, так и в на­циональной жизни, постепенно возникает необходимость работать для трехчленностн социального организма, как я ее представлю в ближайших лекциях и как она объ­яснена в моей «Сущности социального вопроса».

74

Должно быть ясно, что такое изречение, как я при­вел из Хартли Уизерса, вполне обосновано. В новое время условия стали очень сложными. И только тогда, когда придут к тому, что смогут найти определенные основные законы — праидеи, как я их назвал в своей «Сущности социального вопроса» — которые затем могли бы стать действительно практическим указателем пути в сложнейших условиях практической жизни, толь­ко тогда можно надеяться привнести нечто такое, чем можно надеяться преодолеть то, что постепенно в фор­ме лозунгов, партийных мнений столь ужасным образом охватило массы и через людей, увы, становится факта­ми. Пока мы не извлечем социальный вопрос из пар­тийного механизма и не поставим его на почву практи­ческого, разумного понимания действительности, нельзя надеяться идти дальше. Что такое рассмотрение воз­можно, я как раз и хотел бы показать вам следующими докладами.

75

Здесь же я прежде всего хотел указать на то, что надлежит сказать о возникновении и происхождении трехчленности в новой жизни. Многое еще выяснится в ближайших докладах.

76