Речь идёт о том, что при истинном духовном ис­следовании мы вносим в эту область совершенную способность различения, полную разумность и пол­ную силу человеческого «Я». Тогда мы живём там без сверхскептицизма, тогда мы там живём так же разум­но, так же уверенно, как уверенно мы живём в физи­чески-чувственном мире. И по сути дела, все упраж­нения, данные мной в книге «Как достигнуть познания высших миров?», также большей частью сводятся к тому, чтобы человек вступал в эту область полностью осознанно, сохраняя своё «Я», и в строгой дисципли­не. В руководстве к духовному исследованию в значи­тельной мере речь идёт о том, чтобы духовный иссле­дователь на этом пути не утратил внутренней опоры на «Я» и внутреннего повиновения этому «Я».

8

И самый яркий пример человека нового времени, который вошёл в эту область не вполне подготовлен­ным, был уже охарактеризован здесь в другой связи доктором Хуземанном ³¹. Таковым является Фрид­рих Ницше ³². Фридрих Ницше - личность своеоб­разная. И он, определённо, вовсе не учёный. Он не учёный в общепринятом смысле. Однако, то, что мо­жет предложить современная учёность, он, погружа­ясь в научные исследования, воспринял благодаря ог­ромной гениальной одарённости, выросшей из юно­шеского периода половой зрелости. И то, что при всём этом усваивании он не стал бы учёным в обычном смысле слова, показывает простой факт: после его первой юношеской публикации тотчас против него выступил типичный современный учёный, такой ис­тинно образцовый учёный настоящего времени, а именно Виламовиц ³³. Ницше выпустил в свет своё произведение «Рождение трагедии из духа музыки», в котором звучит эта готовность получить посвящение, войти в музыкальное, в инспиративное; само название несёт в себе это страстное желание врасти в то, что я охарактеризовал - но этого не произошло. В эпоху Ницше и не было никакой осознанной духовной нау­ки, но он, тем не менее, озаглавил своё произведение: «Рождение трагедии из духа музыки», - намекая на то, что хотел, исходя из этого духа музыки, постичь такое явление, как, например вагнеровская трагедия. И он врастал в это всё больше и больше. Итак, я сказал, что сразу же выступил Виламович, написавший против этого произведения «Рождение трагедии» свою бро­шюру, в которой с научной точки зрения полностью разделался с тем, что написал необразованный, но стремящийся к познанию Ницше. Это было совершен­но правомерно с точки зрения современной науки. И собственно говоря, всё же непонятно, как такой пре­восходный человек, как Эрвин Родэ ³⁴, поверил, что возможен компромисс между этой современной фило­софией Виламовица и тем, что жило в Ницше ещё как смутное стремление, как страстное желание посвяще­ния, инспирации. То, что Ницше сам в себя воспринял и сам в себе сформировал, это потом вросло в другие состояния современной научной жизни. Это вросло в позитивизм, главным образом в том виде, как он ис­ходил от француза Конта ³⁵ и от немца Дюринга ³⁶. Ещё в 90-е годы я сам, приводя в порядок биб­лиотеку Ницше, держал в руках все эти труды и видел все, можно сказать, добросовестно сделанные им по­метки на полях произведений Дюринга, по которым Ницше, усваивая, штудировал позитивизм. В опреде­лённой степени я прожил по образу действия, каким Ницше воспринимал позитивизм, и мог себе представить, как он снова входил в область внетелесной жиз­ни и как своим я он переживал там позитивизм опять-таки без надлежащего проникновения в эту область В результате возникли такие его произведения как «Че­ловеческое, слишком человеческое» и тому подобные работы, представляющие собой непрерывное колеба­ние между отказом от возможности передвигаться в инспиративном мире и желанием всё же удерживаться в нём. Я бы сказал, по афористическому течению сти­ля Ницше в его произведениях замечают, как он ста­рается ввести «Я», но как это всё снова срывается и как поэтому он не доводит его до систематического, до художественного изображения, но только до афо­ризма. Внутренне-душевное этого необычайного духа раскрывается именно в этом постоянном срыве духов­ной жизни в афоризме. Тогда-то он поднимается к то­му, что стало уже самой большой загадкой для совре­менного исследования, для современной  внешней науки; он поднимается к тому, что живёт в дарвиниз­ме, что живёт в теории эволюции и что стремится по­казать, как из простейшего, примитивнейшего орга­низма постепенно образуется самый сложный. Он вживается в этот мир, в мир, в который в моей книге «Загадки философии» я пытался в скромной мере вве­сти внутреннюю опору и внутреннюю подвижность. Вы можете это точно проследить по моим рас­смотрениям Геккеля ³⁷. Ницше вживается в этот мир. Из его души наружу вырываются, я бы сказал, сверхреволюционные мысли. Когда он следует путём эволюции к человеку, эта эволюционная идея взрыва­ется и приводит к его сверхчеловеку. Следуя этому самодвижению эволюционирующих существ, Ницше, поскольку он не в состоянии получить содержание че­рез инспирацию, лишается этого содержания и принуждён жить в бессодержательной идее вечного воз­вращения.

³¹ Фридрих Хуземанн, 1887-1959, врач-специалист по психиатрии. Во время курса высшей школы доктор Хуземанн в трёх докладах с 27 по 29 сентября говорил по поводу «Психиатрических вопросов с точки зрения антропософии», которые появились в печати в томе I / II библиотеки Гётеанума «Загадочное в искусстве и науке. Курс антропософской высшей школы», Штутгарт, 1922.

³² Фридрих Ницше, 1844-1900. «Рождение трагедии из духа музыки», 1872; «Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободного духа», 1878.

³³ Ульрих фон Виламовиц-Мёллендорф, 1848-1931, филолог-классик. Письмо «Филология будущего. Ответ на «Рождение трагедии» Фридриха Ницше», Берлин, 1872.

³⁴ Эрвин Родэ, 1845-1898, филолог-классик. Письмо как возражение: «Псевдофилология. - К освещению памфлета, изданного докт. философии Ульрихом фон Виламовиц-Мёллендорфом: Филология будущего! Открытое письмо одного филолога к Рихарду Вагнеру». Лейпциг, 1872.

³⁵ Огюст Конт, 1798-1857, франц. философ, один из основателей позитивизма.

³⁶  Евгений Дюринг, 1833-1921, философ и социолог.

³⁷ Вы можете это проследить по моим рассмотрениям Геккеля.: В главе «Дарвинизм и мировоззрение» «Загадок философии» (Полн. собр. соч., Дорнах 1968, библ. № 18). См. также «Геккель и его противники», 1900; повторно издана в «Методических основах антропософии. 1884-1901», полн. собр. соч., библ. № 30.

9

Только внутренне уравновешенная природа Ниц­ше не загнала его в то, что патолог называет манией сомнения. В Ницше как раз было заключено большое здоровье, разыгрывающееся на фоне его болезни. Он сам его ощущал, и оно проявлялось в том, что не по­зволяло ему впасть в полный скептицизм, а побуждало его придумывать содержание как раз своих самых во­одушевляющих произведений. Нет ничего удивитель­ного в том, что, достигнув апогея в немузыкальном возвращении подобного, в бессодержательном сверх­человеке, которого следует ощущать только лириче­ски, это движение в духовный мир, это стремление от музыкального прийти к внутреннему слову, к внут­ренней сущности, должно было завершиться тем со­стоянием, которое как-то потом, например, лечащий врач охарактеризовал как нетипичный случай парали­ча ³⁸_.

³⁸ ... как-то потом... лечащий врач охарактеризовал как нетипичный случай паралича: Точно не известно, кем этот диагноз поставлен. Что он существует, свидетельствует также Элизабет Фёрстер-Ницше в «Жизни Фридриха Ницше» том II, 2 (1904), стр. 922: "Врачи называли его болезнь «нетипичной формой паралича», т. е. паралича, который не нёс полностью признаки этой болезни... ". Косвенно существование этого диагноза явствует также из высказываний Е. Ф. Подах о болезни Ницше: "Прогрессивный паралич - диагноз, поставленный Л. Вилле (Базель) и О. Бинсвангер (Йена), Мёбиус ни разу не поставил под сомнение. Он даже избегал при Ницше говорить (из-за долгой продолжительности болезни) о каком-либо «нетипичном параличе»" (Е. Ф. Подах, «Болезнь Ницше», Немецкая медицинская газета «Deutsches Ärzteblatt» № 1 и 2 от 4 и 11 января 1964 г. ).

10

Да, тот, кто не знал внутренней жизни Ницше, кто не в состоянии судить об этом с точки зрения духов­ного исследователя, кто стоит перед этим миром идей и представлений, перед образным миром Ницше без внутреннего участия, только как психиатр, тот в от­ношении конкретного случая высказывает здесь не­что, являющееся как раз только абстракцией в отно­шении конкретного. В 1872 году Дюбуа-Раймон вы­сказал «ignorabimus» в отношении всей природы. В отношении случаев, являющихся необычными, выска­зывается психиатр: паралич, нетипичный паралич. Психиатр стоит перед такими случаями, встречающи­мися так, что они полностью вырваны из нашего со­временного развития человечества, и говорит в кон­кретном случае «ignorabimus» или «ignoramus». Это лишь перевод того же, что в данном случае облекается в слова: нетипичный случай паралича.

11

Это, в конце концов, разорвало тело Ницше. Это внутри нашей современной культуры породило фено­мен Ницше. Этот феномен является другой формой того, что у высококультурных людей возникает как мания сомнения, которая должна рассматриваться психиатрически, как навязчивые мысли и гиперскеп­тицизм. Позвольте мне привести тут замечание лично­го свойства. Феномен Ницше предстал моим глазам в тот момент, когда я, потрясённый, вступил в малень­кую комнату Ницше в Наумбурге несколько лет спус­тя после его заболевания ³⁹. Он лежал на софе после еды со всеми признаками полного слабоумия, никого не узнавая из своего окружения, и с неподвижным взором. Правда, из глаз его ещё изливался свет, от­блеск его прежней гениальности.

³⁹  Феномен Ницше... стоял у меня перед глазами: Сравни с этим «Мой жизненный путь» гл. XVIII, Полн. собр. соч., Дорнах, 1962, библ. № 28. стр. 252 и далее.

12

Если взглянуть на такого Ницше, будучи способ­ным пережить всё содержание его мировоззрения, его внутреннего мира представлений и образов, если за­тем, неся всё это в собственной душе, но не с точки зрения только внешнего психиатра, приблизиться к этому Ницше, к этой руине, к этой развалине относи­тельно физического тела, вот тогда можно узнать: это человеческое существо стремилось заглянуть в мир, возникающий тут через инспирацию. Но ничего из этого мира не проникло ему навстречу. И то, что в нём стремилось внутрь этого мира, что жаждало в нём ин­спирации, в конце концов, погасило себя и ещё долгие годы наполняло организм как бессодержательное ду­шевно-духовное.

13

При виде такого можно было познать весь трагизм нашей современной культуры, её стремление в духов­ный мир, её склонность к тому, что может приходить из инспирации. Это было для меня - я не побоюсь привести здесь это личное - тем мгновением, которое можно объяснить словами Гёте. Гёте сказал: "Приро­да не заключает в себе никакой тайны, которая не об­наружилась бы в каком-либо месте" ⁴⁰. Действи­тельно, во всём мире нет ничего тайного, что где-то не становилось бы явным. Современное развитие челове­чества несёт в себе тайну. Дело просто-напросто в том, что, исходя из этого человечества, даёт о себе знать некое стремление, некая тенденция; громыхая в наших социальных переворотах, проходящих через нашу цивилизацию, действенным становится импульс, побуждающий заглянуть в духовный мир инспираций. И Ницше как человеческое существо находился в той точке, где природа раскрывает свою определённую тайну. Тут ему могло открыться, какое стремление се­годня владеет всем человечеством - хоть и не всеми людьми, стремящимися к образованию и устремлён­ными в современную науку, а это устремление посте­пенно сделает всё человечество цивилизованным, ибо знание должно стать популярным, - чего мы должны все желать, чтобы люди не могли лишиться своего «Я», а цивилизация - превратиться в варварство.

⁴⁰ Гёте сказал: "Природа не заключает в себе никакой тайны... ". В анналах   за 1790 г. говорится: "Когда я, часто прогуливаясь на дюнах Лидо, которую от Адриатического моря отделяют венецианские лагуны, нашёл так счастливо расколотый череп овцы, который не только вновь мне подтвердил ту большую, прежде неизвестную мне истину: все без исключения кости черепа возникли из преобразованных позвонков, - но и представил моим глазам переход внутренне неоформленной органической массы в превосходнейшие органы чувств через открывание наружу к прогрессирующему облагораживанию высочайшего формирования и развития. И одновременно ожила вновь моя старая подтверждённая опытом вера, что природа не имеет никаких тайн, которые она, обнажив, не представила бы где-либо взору внимательного наблюдателя". Духовно научные сочинения Гёте, том I (Немецкая национальная литература, том 114), стр. 316.

14

Такова одна из самых больших проблем культуры, одна из самых больших проблем цивилизации. Она ложиться на того, кто прослеживает ход современной истории человечества и имеет цель - освоить некий род социального мышления. Подобные явления обна­руживаются и с другой стороны, со стороны сознания. И со стороны сознания мы также должны будем, по крайней мере, кратко изучать эти явления, и увидим, как тут тоже из всего хаоса современной человече­ской жизни возникают иные явления, точно так же па­тологически выступающие нам навстречу. Они описаны Вестфалем ⁴¹, Фалъретом ⁴² и другими. И не случайно они описаны только в последние десятиле­тия. Как в направлении материальной стороны нам встречается мания сомнения, точно так же на другой стороне, в направлении границы сознания встречают­ся нам явления клаустрофобии ⁴³, астрафобии ⁴⁴, агорафобии. И эта патологическая мания сомнения (об этом мы ещё будем говорить) должна будет исцелить­ся культурно-исторически через культивирование ин­спирации. Это одна из крупных социально-этических задач современности. Завтра же мы будем говорить о таких грозящих разрушением явлениях, как клаустро­фобия, астрафобия, агорафобия и других явлениях, вызывающих беспокойство. А это мы сможем преодо­леть через имагинацию, которую должны будем вве­сти в современную цивилизацию для социального благополучия человечества.

⁴¹ Карл Вестфаль, 1833-1890, немецкий психиатр. Им в 1872 г. описана агорафобия («Архив психиатрии»). Агорафобия: боязнь открытого пространства.

⁴² Жан Пьер Фальрет, 1794-1870, франц. врач.

⁴³ Клаустрофобия: Боязнь замкнутого пространства, описана     проф. Баллом, Париж, "De     la Claustrophobie", Ann. med-psichol., 1879 г.

⁴⁴ Астрафобия: Боязнь грозы, описана Beard, "Chicago Journal of nervous and mental Diseases", 1874. Сравн. для этой формы болезни второй отрывок, стр. 32 и далее выше уже упомянутого произведения A. Cullerre.

15