Но при этом выявляется нечто иное. Оказывается, что приходя к таким ясным понятиям, которые мы развиваем в связи с природой, мы мыслительно, внут­ренне понятийно нищаем. Наши понятия становятся ясными, но их диапазон становится бедным. И если мы в таком случае поразмышляем о том, чего мы дос­тигли благодаря этим ясным понятиям, мы поймём, что это внешняя математически-механическая яс­ность. Но в такой ясности мы не обнаружим ничего, что даст нам возможность понять жизнь.

17

В известной степени мы внесли ясность, но утра­тили почву под ногами. Мы не находим никаких поня­тий, которые дали бы нам возможность как-либо об­разно представить жизнь и само сознание. С той ясно­стью, которой мы должны добиваться ради нашей че­ловечности, утрачивается содержательное того, к чему мы, собственно, стремились. И затем с нашими поня­тиями мы знакомимся с природой. Мы формируем яс­ные понятия, механически-математическое устройство природы. Мы создаём такие понятийные миры, как учение о происхождении видов и тому подобное. Мы стремимся к ясности. С помощью этой ясности мы создаём себе картину мира. Но в этой картине мира нет никакой возможности найти человека, нас самих. С нашими понятиями мы на поверхности своего соз­нания дошли до общения с природой. Мы пришли к ясности, но по пути мы потеряли человека. Мы идём сквозь природу, применяя математически-механи­ческое объяснение природы, используя объяснение природы с помощью эволюционной теории о проис­хождении видов, образуем всяческие биологические понятия, объясняем природу, формируем картину природы - но человеку там нет места. Мы утратили полноту, которую имели вначале, и стоим перед тем понятием, которое мы можем формировать с помо­щью самых, я бы сказал, иссушающих понятий, с помощью самых ясных, но самых иссушающих, безжиз­ненных понятий - мы стоим перед понятием материи. И, по сути дела, Ignorabimus в отношении понятия ма­терии есть просто признание: я пришёл к ясности, я пришёл к полному пробуждению сознания, но при этом в процессе моего познания, в процессе моего толкования я в своём понимании утратил существо человека.

18

И тогда мы обращаемся внутрь. Мы отворачива­емся от материи и смотрим теперь внутрь сознания. Мы видим, как внутри этого сознания протекают представления, разыгрываются эмоции, как озаряют нас волевые импульсы. Мы наблюдаем всё это и ви­дим, что там, в своём самосозерцании, где мы пытаем­ся теперь развить ту ясность, которой мы достигли во внешней природе - там этого не происходит. Мы, до определённой степени, плаваем в некой стихии, кото­рую не можем привести к реальным контурам и кото­рая всегда непрерывно расплывается. Ясность, кото­рой мы достигаем в отношении внешней природы, не даётся нам в отношении нашего внутреннего мира. Мы видим, как в современнейших направлениях, ра­ботающих в этих глубинах души - в англо­американской ассоциативной психологии - стремятся по образцу Юма ⁴_, Милля ⁵ и Джеймса ⁶ приме­нить к представлению и ощущению то, что стало яс­ным при наблюдении внешней природы - взаимосвязь вещей и процессов. На ощущение переносят внешнюю прозрачность. Это невозможно. Это то же самое, как если бы при плавании захотели применить законы по­лёта. Не справляются со стихией, в которой должны теперь двигаться. Ассоциативная психология не при­ближается к истинным очертаниям, к ясности в отно­шении факта сознания. И даже пытаются теперь к человеческому представлению, к душе применить с не­которой рассудочностью, как например Гербарт ⁷, вычисления, имеющие такой успех в природных про­цессах. Вычислять можно, но вычисления повисают в воздухе. Всякие попытки бесполезны, потому что рас­чётные формулы не могут схватить того, что, собст­венно, происходит в душе. Между тем как человека утратили на путях внешней ясности, его всё-таки на­шли - ведь это само собой разумеется, что человека нашли, когда вернулись в сознание, - но теперь мало толку от этой ясности, так как в этом сознании, кида­ясь туда-сюда, иллюзорно плавают во все стороны. Человека находят, но не находят никакого образа че­ловека.

⁴  Давид Юм, 1711 - 1776, англ. философ.

⁵  Джон Стюарт Милль, 1806 - 1873, англ. философ.

⁶ Уильям Джеймс, 1842 - 1910, американский философ и психолог, основатель прагматизма.

⁷ Иоганн Фридрих Гербарт, 1776 - 1841, немецкий философ

19

Это то, что точно ощутил, однако менее точно -только из некоторого всеобщего чувства в отношении современного исследования природы - высказал в ав­густе 1872 года Дюбуа-Раймон этим Ignorabimus. По сути дела этот Ignorabimus хочет сказать: в ходе исто­рического развития человечества мы достигли, с од­ной стороны, ясности в природе и создали понятие материи. В этой картине природы мы утратили чело­века, то есть самих себя. В свою очередь, мы огляды­ваемся на наше сознание. Мы стремимся привнести туда, внутрь, то, чего мы как самого значительного достигли для нового разъяснения природы, - ясность. Но сознание снова отторгает эту ясность. Эта матема­тическая ясность здесь неприменима. И хотя мы нахо­дим человека, однако наше сознание ещё недостаточ­но сильно, ещё недостаточно интенсивно для его по­стижения.

20

Людям снова хотелось бы ответить неким Ignorabimus'oM. Однако этого не должно быть, ибо в отношении социальных требований современного мира нам необходимо нечто иное, чем Ignorabimus. Оп­ределение границы, к которой 14 августа 1872 года подошёл Дюбуа-Раймон со своим Ignorabimus'oM, обычно лежит не в направлении человеческой приро­ды, а в современном состоянии исторического разви­тия человечества. Как переступить этот Ignorabimus? Это большой вопрос. На него необходимо ответить, исходя не просто из потребности познания, а исходя из всеобщих потребностей человечества. И о том, как можно стремиться к ответу, как можно преодолевать этот Ignorabimus таким образом, как это должно быть преодолено развитием человечества, - об этом должна идти речь в дальнейшем изложении курса.

21