Взглянем на них с другой стороны, со стороны священника, сказав себе: профессия священника состоит в том, чтобы направлять человека там, где Я и астральное тело последнего должно каким-то образом погрузиться в духовный мир, то есть, где человек должен принять участие в жизни духовного мира. Врачу необходимо духовным образом всматриваться в существо человека, духовным образом рассматривать патологические процессы, - а где же должен искать священник? Священник должен искать в том, что вводит человека в духовный мир, что настраивает человека на духовный мир, в любви к духовному миру, в состоянии пронизанности духовным миром, как это имеет место уже в обычной жизни, касаться всего того, что в этой области представляют собой нормальные и ненормальные проявления человеческой души. Проследим теперь для него процесс, обратный тому, что мы должны были проследить в отношении врача. В отношении врача мы говорили: если он позволяет сомнамбуле описать больной орган, то в состоянии сновидения она опишет лекарство.

15

Возьмём теперь священника, таким, каким он был в древних мистериях. Его не просто интересовало нахождение лекарственного средства, хотя, как человеколюба, его в первую очередь, конечно, интересовал вопрос лечения. Но он не останавливался на лечении, его интересовало еще нечто другое. А интересовало его следующее. Он видел, что сомнамбула во сне наблюдает лекарственное средство, поскольку со своим Я и астральным телом она находится в духовном мире. Посредством своего видения жрец наблюдал это пребывание в духовном мире, это душевное пребывание в духовном мире, и прослеживал его снова назад, в тело. Что же он там находит? Там он, естественно, снова оказывается у больного органа, но теперь, из того, что он воспринял снаружи, он знает, как в этом органе, в здоровом состоянии, действуют астральное тело и Я. Благодаря тому, что он снова возвращался к больному органу, он узнавал, каким образом последний действует в здоровом состоянии. Следствием этого было восприятие того, как астральное тело или Я захватывают человеческий организм со стороны божественно-духовных сил в нормальном состоянии, как они тогда устраиваются в человеческом организме. Он знакомился с ними в их здоровом состоянии, посредством сновидения в духовном существе мира, и получал представление о том, как они будут вести себя, когда снова погрузятся в тело. Он получал внутреннее отношение человека к духовному миру.

16

Это то настроение, с которым священник может сопровождать сакрамент, когда он вносит в него духовный мир, поскольку духовный мир притягивается к сакраменту посредством учреждения культа. Культ связывает духовное с физической субстанцией, как раз, в силу внутренних представлений о том, как духовное связано с материей. Пронизанное духом физическое существо вводится обратно в человека, и в человеке устанавливается связь, которая соединяет его астральное тело в пределах физического и эфирного тел, его Я в пределах физического и эфирного тел, с божественно-духовным мировым бытием. В этой связи всё зависит от того, чтобы сакраментализм рассматривался со стороны священничества с таким душевным настроем. Все зависит от того, чтобы мы пропитались такими вещами, как связь между переживанием в теле и переживанием вне тела, тайнами патологии посредством наблюдения покинутого тела, тайной терапии посредством наблюдения отклоняющейся от нормы жизни, жизни в духовном мире, или также нормального восприятия в духовном мире. То, что в древние времена было открыто в храмовых святилищах с помощью великолепного существа сомнамбулизма, должно быть снова открыто, благодаря тому, что человек разовьет духовное познание в себе самом и снова сможет наблюдать эти связи. Эксперимент в этой области должен вливаться в наблюдение.

17

Важно и то, чтобы врачи и священники, стоящие внутри антропософского движения, были объединены знанием таких фактов. Это то, что действительно объединяет, что пронизывает нас другим знанием, нежели тем, которым обладают другие. В противоположность этому, все постановления о создании объединения, или союза, или группы, - всё это, как раз, абстракция. Действительно связующим является обладание определенным знанием. Те, кто владеют этим знанием, принадлежат друг другу и должны чувствовать себя принадлежащими друг другу. Внешнее объединение должно быть выражением этой внутренней связи, возникшей, благодаря этому знанию. Наше время болеет в этом отношении многим.

18

Подумайте только о том, как часто сегодня с самыми лучшими намерениями призывают, например, к объединению молодежи, - хотя я вполне разделяю эти устремления, - но это исключительно трудно, когда вместо конкретного, что должно наполнить душу, сразу же говорят: первое, самое важное, что нужно сделать - это объединиться! – Ведь, в последние десятилетия все только и говорят об объединении. Объединяются, считая, что, если к нулю добавить нуль, потом ещё нуль, то есть, составить вместе 0 0 0 0 0 0 и так далее, то из этого что-нибудь получится. Сознание, которое ещё ничем не наполнено, объединить с сознанием, которое также ничем не наполнено, соединить с третьим сознанием, которое опять-таки ничем не наполнено, - это ничего не даст. Напротив, нужно только предусмотреть наполнение, то, что лежит в основе всех нулей, единицу, тогда вы что-то получите. Должен найтись не человек, а наполнение, тогда это уже что-то. Конечно, только курьезным образом можно предположить, что знание сущностно само по себе, даже без человека. Над этими вещами стоит поразмыслить в наше время, когда находят слишком неудобным искать конкретное и поэтому абстрактное постоянно хочет объединиться. Объединяться хорошо, но это уже произойдёт само, когда появится конкретное.

19

Теперь здесь у нас снова нечто такое, на что, вероятно, в первую очередь должны обратить внимание те, кто действует сегодня в обществе в качестве врачей и священников. Поскольку сегодня повсюду можно наблюдать две вещи. Я и астральное тело человека, не смотря на всё, что имеет место в бодрствующем состоянии, по сути, не находят надлежащим образом физическое и эфирное тела. Дело обстоит так, что, собственно говоря, тому, кто может рассматривать мир в его становлении, материалистические представления не причиняют особых страданий. Пусть монисты и всякие прочие люди спорят между собой. Это конечно невозможная вещь, но, собственно, не самая вредная в процессе развития человечества. Поэтому те, кому понятен этот процесс развития, неохотно участвуют в спорах о мировоззрениях. В конце концов, у одних одно мнение, у других другое: мнения – это, ведь, ужасно тонкие вещи в человеческой душе, они не слишком сильно действуют на реальность. Мнения – это пена над реальностью. И то, что при столкновении друг с другом один мыльный пузырь лопнет, другой будет забрызган, а третий станет немного потолще, это никому не повредит. Но подумайте о том, что в действительности никто не может быть материалистом, если своим Я и астральным телом он правильно сидит в своих физическом и эфирном телах. Потому что быть материалистом, в тонком смысле, означает быть больным. И это знание надо впитать в себя: быть материалистом означает быть больным. И поэтому нет ничего удивительного, что другие, правильно сидящие в своих физическом и эфирном телах, оказавшись рядом с таким больным материалистом, развивают другой полюс, - всевозможные неясности спиритуализма.

20

И здесь мы вступаем теперь в область, где, поскольку действие разворачивается не в тех частях мира, которые ещё связаны друг с другом, а в частях мира, которые уже повержены в хаос, и свалены в кучу, - здесь мы вступаем в область, где одно уже не является целебным проявление другого, а существует само по себе. Пока больной говорит о процессах в своих внутренних органах, его сновидения связаны с целебными силами внешнего мира, которые соответствуют этим больным органам. Но как только человек, вследствие заболевания материализмом, начинает описывать свои внутренние органы не изнутри, а раскрывает свой организм с другой стороны, желая описать внешний мир, как это имеет место в материализме, тогда действует противоположность сновидения, ложный спиритизм, уже не как целебное средство, а, напротив, как усилитель заболевания.

21

Итак, сегодня, в наше время, если мы всю медицину, относящуюся к человеку, сравним с тем, с чем ее по праву можно сравнить: с патологией культуры, с терапией культуры, если мы возьмем все это, то мы обнаружим, что спиритизм, например, ни в коем случае не является лечебным средством, а соответствует состоянию сновидения для материализма, соответствует сомнамбулическому описанию внутренних органов. Если какой-нибудь процесс, который должен охватывать внутреннее, прорывается у человека во внешний мир, – мы можем наблюдать такие патологические состояния при сыпи, где ситуация в точности соответствует тому, о чем я вам говорил, – тогда то, что наблюдалось внутри, выступает наружу не как нечто здоровое, но как болезненное отклонение. Поэтому врач должен, собственно, знать, что материализм как болезнь – это сыпь, - так его и надо рассматривать с врачебной точки зрения.

22

Затем, от такого врачебного взгляда, можно уже перекинуть мостик к взгляду священника, который исходит с противоположной стороны, - к взгляду священника, который всматривается в болезненные душевные явления в человеке, возникающие из его притязаний, из его эмоций. Это имеет место также при спиритизме. И тогда приходят к познанию того, что болезненная жизнь в самом широком смысле хочет вчлениться в мировой космос, как все то, что есть больного в мировоззрении в смысле задействованности воли, то есть, что, собственно, изживается в поступках, - как всё это должно действовать внутри человека в действительно болезненном состоянии.

23

Итак, в современную эпоху развития человечества мы не сможем видеть того, что, вследствие других предпосылок человеческой природы, было отчетливо видно в древние времена, а именно, ложную ориентацию воли, ложное мировоззрение, ложные жизненные установки, что в смысле древних обозначалось как «грех», - мы не сможем видеть непосредственно, как это переходит в процесс заболевания организма, поскольку этот переход в таком непосредственном виде и не осуществляется. Мы обращаем на это внимание только в редчайших случаях, только в тех случаях, которые представляют собой промежуточные ступени между болезнью, в собственном смысле, и грехом. Последние снова переходят в состояния, которые лишь примыкают к болезни. Но грех и собственно болезнь в современной эпохе развития, соотносятся между собой так, что они отделены друг от друга двумя инкарнациями. В прежние эпохи развития человечества дело обстояло так, что грех и болезнь воспринимались как причина и следствие иногда в пределах одной инкарнации; теперь же, вследствие прогрессирующего развития, грех и заболевание разделены инкарнациями. Грех в одной инкарнации, болезнь в другой.

24

Здесь начинаются владения священника. И священнику теперь, если он просто соблюдает традиции древних времен, не позволительно больше говорить, что грех является причиной болезни. Но если он переходит к воззрению о повторяющихся земных жизнях, он может об этом говорить, поскольку тогда он снова говорит, исходя из истины. Поэтому многое из того, что сегодня во внешнем мире говорится об этих вещах со стороны священничества, не является больше верным, так как больше не соответствует фактам. Эти учения возникли в древние времена, и сегодня отсутствует воля, чтобы преобразовать это учение в соответствии с требованиями нашего времени. Мы должны свыкнуться со всем этим, и тогда станет возможным сделать эти рассмотрения о пастырской медицине плодотворными для обеих сторон.
Теперь я намерен, - поскольку это, ведь, действительно представляется желательным, чтобы друзья могли устроиться, - я намерен завтра и послезавтра прочитать еще два доклада из пастырской медицины.

25