Представление о деятельности теплового эфира, «теплово­го» человека, полученное интуитивно, должно быть и понято благодаря интуиции. Иначе говоря, мысль о том, что физиче­ский мир находится перед нами, в то время как для прохожде­ния в другие миры необходимы имагинация, инспирация и интуиция, неверна. Эти другие миры присутствуют здесь. Здесь и эфирный мир, создающий в человеке мышечную систему, и астральный, работающий над его системой органов, здесь и мир духа, деваханический мир, благодаря которому существует «тепловой» человек. Духовное всегда в нас, оно здесь. Ведь человек — это дух, только он заполнен физически­ми субстанциями, этот дух. Именно поэтому мы и предаемся иллюзии, будто человек — существо физическое. Между тем человек — это сам-по-себе-дух, который благодаря своей тепловой организации уже связан с высшим из всех достижи­мых миров. Поэтому так комично выглядят спириты, когда они, рассевшись вокруг стола в количестве восьми-десяти человек, начинают вызывать духов, по сути неизмеримо более зависимых, чем сами эти восемь-десять человек, которые и не подозревают, что каждый из них и есть дух. Все это, дорогие друзья, должно глубоко запасть в душу, и лишь после этого может быть начато восхождение.

15

Теперь смотрите: когда вы постигаете в интуиции эту дея­тельность, эту удивительную, идущую от органа к органу и рас­пространяющуюся на всю человеческую организацию деятель­ность, которая всецело протекает в тепловом эфире, вы прихо­дите, собственно, к двум разновидностям тепла. Тепловой эфир как таковой является совершенно особой стихией. Когда проис­ходит какой-нибудь процесс, вызывающий изменения в тепло­вом эфире, в ответ всегда возникает противодействие. Тепло­вые потоки всегда противонаправлены друг другу как действие и противодействие. Тепловой эфир тонко дифференцирован в себе самом. Здесь навстречу тонкой эфирной субстанции посто­янно выступает более грубая. Но только благодаря этому воз­можно встретить такие его проявления, которые мы можем по­яснить хотя бы таким грубым примером. Представьте себе, что вы сначала находитесь в хорошо прогретой комнате; это прият­но. Вы продолжаете нагревать ее дальше, пока жара не станет невыносимой. Это состояние не только физическое, но и душев­ное. Тонкое тепло душа переживает особо. Тепло мы пережи­ваем, собственно говоря, двояко: как то тепло, которое мы пе­реживаем душевно, и то тепло, в котором мы живем, которое находится вне нашей души; тепло, содержащееся в нашем теп­ловом организме, и тепло наружное. Мы можем сказать, что существует тепло физическое и тепло душевное.

16

Когда мы переходим к рассмотрению внутренних органов, к «воздушному» человеку, который познается в инспирации, мы в первую очередь обнаруживаем в организации его головы воздушный элемент. Но в этом воздушном элементе действует свет (правда, совсем не так, как действует тонкое тепло в самом элементе тепла), в формообразующих силах воздуха действует свет, и поэтому можно сказать: для интуиции тепло раскрывается в феномене тепла же, тепло, дифференцируясь внутри себя, везде остается самим собой. Но с воздухом это не так. Истинный воздух не имеет ничего общего с теми научны­ми фантазиями, в которых он выглядит как какая-то оболоч­ка, окружающая нашу Землю. Ничего такого нет. Истинный воздух немыслим без света, без световых состояний (темнота также является одним из световых состояний). Так воздух и свет, дифференцируясь, составляют единство, и свет тоже участвует в организации всего «воздушного» человека. Здесь мы еще глубже проникаем в душевное. Существует не только внешний, но также и метаморфизированный внутренний свет, пронизывающий всего человека и живущий в нем. Вместе с воздухом в нем живет свет.

17

Равным образом и с водой, с жидким элементом в нас живет химизм, химические силы. Вода как физическое явле­ние, вода, встречающаяся в физических описаниях, это тоже фантазия. Там, где вода участвует в образовании организма, она не может не действовать химически. Представлять себе жидкостное начало в человеке без химизма — все равно, что рисовать себе в воображении человеческий организм без головы. Можно, конечно, рисовать картинки, можно вообще элиминировать душу, но от реальности тогда уже ничего не останется. Если вы отделите голову от тела, вы не сможете жить, вы перестанете быть организмом. Равным образом и жидкое в человеке вовсе не является тем, что физики изобра­жают в виде воды. Как человеческий организм образует с головой неразрывное целое, так и жидкому элементу присущ химизм. Собственно твердое, земное начало в человеческом организме как таковое присутствует лишь in statu nascendi. Так же дело обстоит и с водой, которая, попав в человеческий организм, тотчас же преобразуется.

18

Земное в человеке присутствует лишь таким образом, что оно тут же вовлекается в процесс жизни.

19

Проведем вертикальную линию и изобразим слева физиче­ское тело, а справа эфирное:

20

Они составляют единое целое, в каком-то смысле они суть одно, только увиденное с двух различных сторон. Вот эфирные состояния, то есть тепло, свет, химизм и жизнь, — и состояния физические, а именно тепло, воздух, вода и земля. Абстрактно изобразив эфирные состояния, мы видим, что тепловой эфир является низшим эфиром, если идти от жидкого, твердого и так далее. Высшим является жизненный эфир. Но когда мы описываем человека, нам следует учесть, что внутренняя деятельность органов, «тепловой» человек познается благода­ря интуиции. Двигаясь в физическом организме по направле­нию к его грубой части, то есть от тепла к земному, мы в эфирном теле поднимаемся от тепла к жизни.

21

Что это означает? Представьте себе, что тут происходит. Здесь, собственно говоря, человек меняет в себе порядок основных качеств. Он привязывает тепловой эфир исключи­тельно к тепловому организму, световой — к воздушному, химический эфир — к жидкому организму и жизненный эфир — к своей твердой организации. Поняв это на самом деле, вы уже не сможете мыслить так, как мыслят обычно. Придержи­ваясь обычного образа мышления, вы сможете понять лишь «костного», земного человека. Вам необходимо от обычного мышления перейти к такому постижению мира, чтобы нау­читься внутреннему пониманию вещей, о чем я уже не раз говорил.

22

В этом и состоит, мои дорогие друзья, специфика медицин­ского знания. В древних мистериях, когда люди еще обладали пониманием того, как лечить человека, наука о врачевании составляла исключительно важную часть мистерий. Врачи наставлялись в мистериях и поэтому были не только врачами, но и мудрецами, хранителями религиозного культа. Тогда считалось само собой разумеющимся, что врач держал свои знания, как и, собственно, любое другое мистериальное зна­ние, в некотором смысле в тайне. Видите ли, если человек хочет обладать знанием, то ему необходимо облачить его в мысль, ибо в противном случае он будет витать в неопределен­ности. Следовательно, необходимо облечь в мысль и знание имагинативно-образное, духовно-услышанное и интуитивно-увиденное. Эти мысли были бы того же рода, что и мысли сегодняшней антропософии, а ведь о них часто говорят, что они поданы в дурном стиле.

23

Людям было ясно: медицинское знание нужно обратить в мысль. Но медицинское знание, превращенное в мысль — терапевтическое знание — теряет в своей действенности. Я касаюсь здесь очень глубоких вещей. Нельзя отрицать, что само знание лечебных средств в определенной мере отнимает у них силу и что поэтому серьезно настроенному врачу придет­ся отказать себе в тех средствах, которые он использует при лечении своих пациентов. Ему придется искать себе других методов лечения.

24

Пожалуйста, обдумайте все это, и вы сами придете к еще более глубокому осмыслению того, что было сказано раньше: что врач должен развить в себе личное побуждение к оказанию помощи. Предлагая пациенту медикаменты, он, собственно, должен отказать себе в его целебных силах. Если же кто-то склонен приписывать действенность лекарств химическим си­лам, если он считает, что действие лекарств аналогично дейст­вию пара в локомотиве, то подобные духовные законы не имеют на него влияния. Но когда человек видит, что он в действительности погружен в духовное, то уже ни секунды не сомневаешься, что основу лекарственных средств, предназна­ченных специально для человека, составляют именно духовные законы. Медицина, если правильно понять ее как таковую является совершенно изумительным средством для воспита­ния самоотверженности. Поэтому сегодня люди совершают грубейшую ошибку, когда стремятся выучить общую терапию наподобие механики или чего-то в этом роде. В конечном счете с механикой дело обстоит так, что она может быть применена к любому человеку, человеку как таковому. Для врача же все индивидуально, и если он обладает действительно доскональ­ным знанием какого-либо лечебного средства, то он становит­ся перед лицом высшей необходимости отказаться от примене­ния этого средства для себя. Это и есть настоящее воспитание самоотверженности.

25

Я еще буду говорить о том, как врач все же может помочь себе. Но то, что лежит в основе этих фактов, вы должны взрастить в своем сердце. Если вы воспримите все это с полной серьезностью, то перед вами уже просто в силу действия мировых законов предстанет необходимость вносить в меди­цину не эгоизм, а альтруизм. Таков ее почерк; альтруизм, самоотверженность — это стихия медицины. Медицинская мораль не есть нечто придуманное, она следует из исконных законов Неба, из законов, создавших Космос. Эти же законы формируют лечебные средства.

26

Чем серьезнее будет воспринято последнее, тем больше оно будет способствовать постижению самого принципа лечебного средства.

Мышление — костная система = «твердый», «земной» человек
Имагинация — мышечная система = «жидкий», «водный» человек
Инспирация — внутренние органы = «воздушный» человек
Интуиция — деятельность = «тепловой» человек внутренних органов  

27