Рассмотрим случай, когда астральное тело чрезмерно воз­действует на печень. Печень ведет себя совершенно не так, как другие органы. Она может в значительной мере деформиро­ваться астральным телом, и не вызывать при этом ощущения боли. Болезни печени так скрыты и коварны именно потому, что они не возвещают о себе посредством боли. Это связано с тем, что печень это орган, который благодаря всей своей конституции, является, собственно, анклавом в человеческом организме. В печени происходят процессы, которые из всех -происходящих в организме процессов наиболее схожи с про­цессами внешнего мира, так что в печени человек фактически меньше всего является человеком. В печени он перестает быть человеком. Он становится внешним миром. Внутри себя он имеет часть внешнего мира.

20

Это очень интересные факты. Вот внешний мир (см. рису­нок), вот человек, и в человеке мы находим нечто, являющее­ся как бы частью внешнего мира. Это похоже на то, как если бы в человеческом организме каким-то образом было продела­но нечто вроде дыры. Если бы астральное тело «давило» на этот вот кусок ткани, это, конечно, не вызвало бы боли. Точно так же боль не возникает и тогда, когда астральное тело оказывает давление на печень. Астральное тело может разрушить ее, но причинить боль оно в данном случае не в состоянии, поскольку печень является органом, в котором, как в некоем анклаве, явлена часть внешнего мира.

21

Не углубляясь в подобные вещи, человеческий организм понять невозможно. В обычной физиологической и анатоми­ческой литературе вы найдете много различных сведений о печени. Вы сможете понять их, зная, что печень является тем органом человеческого организма, который более всего чужд человеку.

22

Однако почему это так? Рассмотрите человеческий глаз (или какой-либо другой орган чувств), и вы найдете, что он представляет собой как бы отверстие, тянущееся из внешнего мира во внутреннее существо человека. В глазу происходят процессы, почти объяснимые с позиций физики. Изучая чело­веческий глаз, очень легко стать на позицию физика. Вот вы набрасываете рисунок, делаете несколько штрихов, являю­щихся, в сущности, чудовищной бессмыслицей и дающих вам представление о процессе преломления света и получения изображения в случае с обычной линзой. Точно так же люди изображают глаз. Они рисуют луч света, который, проходя через линзу, преломляется и в глазу на заднем плане образует изображение, и так далее. Люди рассматривают глаз исключи­тельно с позиций физики, а со времен Гельмгольца уже и ухо чуть ли не превратилось в фортепьяно.^*

^* ...а со времен Гельмгольца уже и ухо чушь ли не превратилось в фортепьяно. — См. Hermann von Helmholtz, 1821-1894. «Die Lehre von den Tonempfindungen», Braunschweig 1862, 5. Aufl. 1896.

23

Итак, методы, применяемые для изучения внешнего мира, мира природы, довольно широко применяются и для изучения органов чувств. Здесь, во внутреннем, продолжается нечто, идущее из внешнего. И это оправдано даже с точки зрения истории развития. У некоторых низших животных вы можете увидеть, как глаз образуется благодаря впячиванию (Hineinstulpung) с последующим заполнением извне. Так что глаз в каком-то смысле как бы «прорезан» в организме, но не образован из него.

24

Итак, органы чувств — это часть внешнего мира в нашем организме. Но они раскрыты вовне, и внешний мир проникает в организм через органы чувств, которые образуют для него как бы «заливы». Что же касается печени, то, будучи замкну­той со всех сторон, она является тем органом чувств, который обнаруживает высокую, но не доходящую до сознания чувст­вительность по отношению к питательной ценности принима­емых нами веществ. И мы должны подчеркнуть, что все происходящее в процессе питания, пищеварения будет понято лишь в том случае, если вопреки устоявшимся представлени­ям происходящие в печени процессы перестанут принимать за одни лишь физические. Последние являются лишь выражени­ем духовно-душевного. Мы должны видеть в печени внутрен­ний орган чувств, чуткий к процессам питания. И поэтому она — обратите на это внимание — гораздо ближе к земным субстанциям, чем наши обычные органы чувств. С помощью глаза мы в первую очередь воспринимаем эфир как деятель­ность, с помощью уха — воздух, печень же непосредственно имеет дело с качествами веществ внешнего мира, она воспри­нимает их с качественной стороны.

25

Совершенно иным органом чувств является сердце. В то время как печень в силу своей способности восприятия зани­мается проникающими в человека внешними субстанциями, сердце выступает как орган чувств, всецело предназначенный для восприятия внутреннего мира человека. Мнение о том, что сердце — это своего рода насос^**, который гонит кровь по кровеносным сосудам, является полной бессмыслицей (мне уже приходилось говорить об этом). Движение крови происхо­дит благодаря Я и астральному телу, и сердце является исклю­чительно тем органом чувств, который воспринимает цирку­ляцию от низшего человека к высшему.

^** ...что сердце — это своего рода насос... — см. лекцию от 22 марта 1920
года, приведенную в Библ. 312 «Духовная наука и медицина».

26

Итак, печень предназначена для того, чтобы распознавать ценность того или иного углевода для человека. Сердце же реагирует на то, как астральное тело и Я действуют в человеке. Таким образом, сердце является исключительно духовным, печень же — исключительно материальным органом чувств. И мы должны уметь различать подобные вещи. В познании органов мы должны достичь видения их качественных сторон.

27

Как же поступает сегодня естественная наука, лежащая в основе медицины? С полным безразличием берется ткань из какой-либо части организма, скажем, из сердца или печени.

28

Исследованию подвергаются внешняя физическая структура и свойства этой ткани. Вот, предположим, я исследую два ножа: один и другой. Если я буду изучать их форму, затем сумею выяснить, как, собственно, выглядит нож, обнаружив, что, скажем, на обратной стороне он имеет ребро, спереди лезвие, закрепленное в ручке, и так далее, то я лишь приду к выводу: и то и другое является ножом. Если же я буду исходить из другого рода исследования, если я соотнесу некое частное свойство с целым, то затем я смогу найти различие между столовым ножом и бритвенным. При одном только внешнем рассмотрении бритвенный нож может сойти за столовый. Итак, по одному только внешнему виду я не могу узнать, имею ли я дело с бритвенным ножом или столовым, мне необходимо каждый предмет рассматривать во всех его взаимосвязях. Точно так же я не могу из одного только рассмотрения органа (что сегодня практикуется) узнать что-либо о его назначении, для этого я должен рассматривать его во всех его взаимосвязях. Одно только исследование структуры и свойств органа ничего не даст. В основу необходимо положить рассмотрение челове­ка, в корне отличное от того, которое основано на химии и исследует только химические свойства и силы.

29

В этом отношении люди сегодня страшно наивны. В одном известном физиологическом институте хотели выяснить, мо­гут ли мыши питаться молоком. Мыши лакомились вволю и прекрасно развивались. Они стали толстыми и жирными. И вместе с тем, чтобы доказать, что в молоке кроме известных составных частей содержится нечто еще, мышам решили да­вать отдельные составные части молока. Был проведен такой вот эксперимент. Через три-четыре дня мыши подохли — их не удалось спасти. Как же поступили люди? Они сделали вывод: значит, сказали они, в молоке помимо известных нам составных частей содержится еще одно вещество — витамин. Так это вещество и было изобретено. Но сейчас речь не об этом. Дело в том, что, когда рассмотрению подвергаются составные части молока, это похоже на то, как если бы кто-то сказал: вот часы с цепочкой, я узнаю золото, серебро, другие имеющиеся в часах металлы, стекло и так далее. Но стекло, золото, серебро и другие металлы — это еще не часы. Часы — это то, что из всех этих компонентов творит мысль механика. Мысль механика присутствует и в том случае, когда я рассмат­риваю молоко и его составные части и вижу, что в составных частях содержатся земные качества, качества, которые от­дельные составные части молока взяли от земли. Наряду с этими составными частями в течение определенного времени здесь еще присутствуют периферические силы, идущие от эфирного тела.

30

Необходимо, наконец, решиться воспринимать эти вещи глубже, поскольку они не сводятся к тому, что есть по эту сторону бытия. Ни для кого не секрет, что нечто так или иначе было изобретено, но такое вещество, как витамин, является изобретением, посредством которого просто констатируется то, что есть именно «тут». Здесь необходим совершенно иной метод рассмотрения.

31

Даже зная состав углеводов в картофеле, вы ничего не можете знать о том воздействии, которое он оказывает на ваш организм. Углеводы, содержащиеся не в корневищах, а, на­пример, в листьях или же в плодах, перерабатываются в пищеварительном тракте. Но картофель — это что-то совер­шенно особенное. Он входит со своими силами в человеческий организм так глубоко, что то, что в случае, например, с фасолью происходит в пределах пищеварительного тракта, тут происходит в мозгу, где также постоянно идут пищевари­тельные процессы. Я указываю на эти вещи, чтобы позднее вам их пояснить. Итак, кто ест слишком много картофеля, тот в известном смысле требует слишком многого от своего мозга. Процессы, которые должны происходить гораздо ниже, он переносит в мозг. Овладев подобным подходом!, мы вновь получаем возможность почерпнуть из медицины нечто для нашей гигиены, вообще для всей нашей социальной жизни, исходя при этом не из химических свойств тех или иных веществ, а из познания тех мировых взаимосвязей, в которых состоят люди и окружающая их материя.

32

Есть очень большая разница между тем, где содержится вещество: в листьях или в корневище. Знание о том, из какой именно части растения оно получено, гораздо важнее знания о наличии тех или иных углеводов в растении. Корневища больше связаны с головной организацией человека, в то время как цветки и листья — с «низшим» человеком. При этом химиче­ский состав вовсе не играет решающей роли. Чтобы иметь верные сведения о том, что приносит исцеление или вызывает болезнь, и, следовательно, о веществах, вызывающих болезнь, и лечебных средствах, необходимо, познавая отношение чело­века к окружающему его миру, исходить из совершенно иных вещей. Все то, что предлагается оторванной от жизни химией, постепенно закрывает саму возможность какого бы то ни было познания человека, поскольку из одного только знания хими­ческого состава того или иного вещества связь человека с окру­жающим его миром нисколько не проясняется.

33

Рассмотрим другой пример: всецело основанный на химии способ рассмотрения говорит о том, что присутствие кислорода в воздухе необходимо, но наличие азота как бы не столь и важно. И из того, что сегодня люди думают о кислороде и азоте, можно предположить, что для дыхания не столь сущест­венно, если в воздухе содержится слишком мало азота, лишь бы хватало кислорода. Но выясняется, что если в воздухе азота слишком мало, то человек сам начинает выделять его^*** из организма, чтобы возместить его нехватку в воздухе. Человек устроен так, что между содержанием азота в его организме, с одной стороны, и в окружающем воздухе — с другой, совер­шенно независимо от его дыхания существует определенное соотношение.

^*** ...если в воздухе азота слишком мало, то человек сам начинает выде­лять его ... — об этом малоизвестном феномене см. Bethe-Bergmann-Embden, «Handbuch dor normalen und pathologischen Physiologie», Bd. II 1928.

34

Все эти вещи имеют огромнейшее значение в деле познания человека. Но кем бы они ни исследовались и ни познавались, они не принесут пользы современному обществу, если не будет основы, которая бы позволила вчленить человека в окружаю­щий его мир. Этой проблемой мы и займемся в наших рассмот­рениях, что поможет нам осветить вопросы, касающиеся здо­рового и больного человека.

Я-организация — смерть
Астральная организация — болезнь
Эфирная организация — здоровье
Физическая организация — питание

35