Вопрос: Г-н доктор, многим из нас было бы очень важно прийти к общему, по возможности панорамному знанию той ситуации, в которой мы, в сущно­сти, оказались, для того чтобы иметь возможность в ней ориентироваться. В самой глубине души мы чувствуем, что антропософские истины касаются чего-то радикального и что от их осуществления зависит бесконечно многое. В письме, полученном нами после Рождественского собрания, мне бросилось в глаза, какой энергичный поворот в сторону общей педагогики совершается в данной там медитации. Как же осуществить то, к чему мы чувствуем столь глубокое побуждение, и как нам обрести ретроспективное знание о собствен ной судьбе и о задачах в будущем? Мы чувствуем, что лишь тогда сможем действовать правильно, когда научимся познавать собственную карму в спле­тении великих взаимосвязей и одновременно приобретем мужество — не для противостояния ей, но для правильного ее осуществления.

26

Я надеялся услышать что-нибудь о том, что ощущаете вы сами. Вопрос следует задавать полностью, даже если он непра­вомерен. Заданный вами вопрос и впрямь затрагивает нечто такое, что требует осознания именно сегодня. Ведь в последнее время в кругах молодых антропософов, среди молодых людей много говорилось (куда больше, чем среди пожилых) о конце Кали-Юги. Все это имеет свои основания, потому что с окон­чанием девятнадцатого века для человечества действительно наступает новая эпоха. Какое-то время человечество будет продолжать жить по-старинке. Если вы будете толкать шар рукой, он будет катиться, но убрав руку, вы увидите, что он продолжает катиться дальше. Так и все, что было пережито людьми до конца девятнадцатого века, будет какое-то время катиться дальше, хотя сил, которые приводили бы это в движе­ние, уже нет, — и примет при этом даже худший вид, чем в прошедшую эпоху. Но наряду с этим, с продолжением старой эпохи, действительно восходит пока что скрытый от мира свет новой эпохи. Светлая эпоха посылает миру свое сияние, и получилось так, что ее первые лучи довелось уловить антропо­софии. И вот теперь я, естественно, будут говорить о некото­рых связях гораздо радикальнее, чем до Рождественского собрания. Вы сможете прийти к этому выводу, прослушав и другие мои лекции. Те, кто смогут остаться сегодня вечером, увидят, что в этой лекции будут затронуты определенные человеческие взаимосвязи. Но у меня пока нет возможности приняться за рассмотрение конкретных деталей в вещах, ста­новящихся главным образом поводом для сенсаций. Не правда ли, в этой области следует особенно строго соблюдать опреде­ленные законы, и я знаю, что не следует лишний раз возбуж­дать страсть к сенсациям, которая, возможно, уже зародилась и может быть удовлетворена только тем, что человек в мель­чайших подробностях увидит свою прошлую земную жизнь. Так далеко заходить нельзя. И напротив, некоторые аспекты, могущие оказаться важными, вполне могут быть изложены.

27

Дело в том, что в совокупной жизни человечества сегодня, если можно так выразиться, имеется два сорта людей. Эти два человеческих сорта возникли потому, что в определенный период духовное развитие земного человечества протекало иначе, чем в другие эпохи, и отсюда исходит как бы волнооб­разное движение. Но эти волны не просто следовали друг за другом, они также проходили и рядом друг с другом. Вот, к примеру, в известную эпоху своего развития христианство на Западе стало поверхностным, внешним. Люди не имели ника­кой возможности перейти от заповедей христианства к его содержанию. Это вызвало реакцию — движение катаров. Так рядом друг с другом оказались те, чья жизнь была слишком «внешней», и те, кто стремился к жизни внутренней. Нечто подобное имело место и тогда, когда под влиянием Коменского и даже еще раньше стали основываться общины моравских братьев, распространившиеся вглубь Венгрии и Польши. Так что в мире всегда бок о бок жили одни, всей душой стремивши­еся к духовности, и другие, просто в силу действия кармы своей цивилизации вынужденно ставшие «внешними». Это связано с кармическими обстоятельствами более раннего про­исхождения, с тем, что одни люди входили в одну группу, в то время как другие — в другую. Сегодня важнее всего учиты­вать, в какой мере данный человек в своей прошлой инкарна­ции принадлежал к первой или ко второй из представленных групп людей. Итак, предположим, сегодня родился человек, который в своей прошлой жизни принадлежал к той линии развития христианства, где оно становилось «внешним»: он будет обладать человеческой структурой, совершенно непохо­жей на ту, которая обнаружится у человека, в прошлой жизни принадлежавшего, допустим, к чешско-богемским братьям. В чем же это различие? Дело в том, что мы обнаружим характер­ные черты окончания Кали-Юги лишь тогда, когда рассмот­рим конкретные обстоятельства, иначе все_/это останется всего лишь исторической схемой. Вплоть до 1899 года идет темная эпоха, после чего начинается светлая. Такое знание немного даст. Следует обратиться к конкретным духовным событиям. Таким образом, люди, родившиеся в поворотное время, в конце Кали-Юги, и несущие в себе энергичную устремлен­ность к духовному, — вам не следует на этом основании терять скромность, пусть это останется лишь предметом вашего жи­вого познания, — так вот, подобные люди в большинстве случаев являются вновь родившимися еретиками, теми, кто стремился к «внутреннему» развитию. На повороте от девят­надцатого к двадцатому веку появились люди, жизнь которых протекла не в общем русле «внешнего» христианства, но в замкнутых, ищущих внутреннего пути кругах. К чему же это привело?

28

Видите ли, между смертью и новым рождением человек учится (разумеется, учится духовным образом) очень точно познавать — подобно тому, как мы на Земле стремимся познавать мир, Вселенную вне человека, — так и человек между смертью и новым рождением учится познавать челове­ка-вселенную. Она столь же велика и столь же богата подроб­ностями, ибо человек содержит в себе ничуть не меньше того, что содержит в себе Космос. И это все мы изучаем при помощи своих преобразованных волевых сил. Мы учимся очень точно­му исследованию человека. Вот это и определяет различие между двумя человеческими группами, о которых я говорил. Те, кто в предыдущей жизни были ориентированы внешним образом, при переходе от смерти к новому рождению не смогли правильно войти в духовный мир. Там они прошли мимо своеобразия человека, оно не вызвало у них никаких мыслей; именно родившиеся во второй трети девятнадцатого века и были людьми этого типа — в своей предыдущей жизни они были захвачены внешним миром. Поэтому в последовавшую за ней земную жизнь они не принесли с собой никакого «чувства-для-человека». К людям они относятся как к предме­там, предназначенным для еды, питья, ходьбы, стояния, сиде­ния, но интересом к ним они не проникаются, поскольку этот интерес не был усвоен ими в период между смертью и новым рождением. Это были люди, преимущественно удовлетворен­ные материализмом, поскольку потребности изучать человека они не испытывали. Материалисту, стремящемуся к изучению одной лишь материи, человек практически неведом. Со спокойной совестью можно сказать: сидящие здесь люди — это просто вновь родившиеся души еретиков. Не беритесь припи­сывать это себе в качестве заслуги. Между смертью и новым рождением еретики пережили сильное стремление постичь человека, отчего они подсознательно и стали воспринимать его как грандиозную загадку. В дальнейшем это выразилось в стремлении узнать больше, чем может предложить материа­листическая медицина, и это как раз и является тем внутрен­ним кармическим полномочием, о котором вы говорили. Дело в том, что вы не имеете права воспринимать эти вещи легко­мысленно, потому что, восприняв их легкомысленно, вы пре­дадите самих себя. Вы не придете к тому, к чему так сильно стремились, к чему вас между смертью и новым рождением направляли определенные переживания. Если же человек в земной жизни не находит того, к чему он стремился на протяжении веков, то это уже оборачивается не просто тем, что он становится поверхностным. Мы уже покидаем ту эпоху, когда человек, усвоивший определенные истины между смер­тью и новым рождением, может безнаказанно стать поверхно­стным. В наше время люди, молодые в особенности, лишены возможности безнаказанного оплощения, потому что этим они разрушают себя изнутри, разрушают себя даже на органиче­ском уровне. Плохо не то, что сегодня люди являются матери­алистами в мышлении, важно не то, что они несут о монизме и прочих подобных вещах. Это не самое худшее, и это легко преодолимо. То, что человек говорит, не имеет такого уж большого значения. Здесь важно лишь то, что в дальнейшем оседает в его эмоциональной и волевой природе, что входит в его плоть и кровь, проникает в его органы, и поэтому человек, не идущий путем духовного углубления, вообще теряет спо­собность правильно засыпать. Это существенно. Если эти люди сегодня не добьются подобного углубления, то что из этого последует? А то, что не успеют наступить сороковые-пятидесятые годы, как вы переживете захватывающую все большую территорию эпидемию бессонницы; люди, подвергшиеся ей, вообще уже не смогут работать на благо человеческой цивили­зации. Так что у вас нет выбора: вы не сможете сбросить со счетов свою карму, как это было возможно еще до конца Кали-Юги и как это еще возможно сейчас. Вам необходимо с абсолютной серьезностью и вниманием отнестись к тому, что я сейчас сказал вам о строении вашей кармы. Сказанное, разумеется, относится к разряду общих характеристик, одна­ко вы сумеете извлечь пользу и из всеобщей кармы, если окажетесь в состоянии как можно чаще размышлять об особых условиях вашей жизни. Вы только тогда окажетесь более или менее способны обнаружить что-то, по-настоящему заслужи­вающее внимания, когда станете размышлять об этих особых обстоятельствах вашей жизни. Молодежному движению свой­ственна чрезмерная страсть к теоретизированию — потому-то и появляется слишком много одинаковых теорий. Если же вы действительно постараетесь на самих себе пронаблюдать, чем, собственно, переживания юношества сегодня отличаются от переживаний старшего поколения, то молодежное движение разом приобретет совершенно иной облик. Вместе с вами и мы стремимся к тому, чтобы молодежное движение приобрело конкретные формы, а не застряло бы в абстракциях.

29

Один из участников, врач: В беседе, которая состоялась вчера, мы не только задавались вопросом: как случилось, что наше внутреннее водительст­во привело нас в Дорнах именно на Рождество, но еще мы говорили себе, что мы, наш сознательный человек ничего не знает о том, почему мы пришли сюда и почему нам дарована возможность воспринять что-то столь огромное, что мы — такие, как мы суть — совершенно не способны ни понять, ни заслужить. Этот факт позволил многим из нас по-настоящему ощутить, что перед нами стоит совершенно определенная задача и что речь идет именно о том, чтобы мы были готовы к своей карме и к исполнению этой задачи, как она была поставлена перед нами в соответствующей теме обращенного к нам письма.

30

Да, вы сможете что-то извлечь даже из нашей столь крат­кой встречи, в особенности если вы всей душой сможете отдаться воздействию того, я надеюсь, серьезного разговора, который мы с вами только что вели.

31