Теперь я хотел бы обратиться к некоторым вопро­сам, которые, возможно, еще больше прояснят некото­рые детали, хотя наше время уже давно истекло. В частности, я хотел бы обратиться к следующему вопросу: «Нельзя ли поддержать терапевтические эвритмические упражнения рациональными дыхательными упражне­ниями? Не обязательно, чтобы это была хатха-йога».

18

По этому поводу я могу заметить следующее: ра­циональные дыхательные упражнения для поддержки эвритмических упражнений в наше время, для современ­ной, все дальше продвигающейся по однажды выбранно­му пути человеческой натуры могут практиковаться толь­ко следующим образом. Мы замечаем, что под влиянием, в частности, вокальной эвритмии сама собой возникает тенденция к изменению дыхательного ритма. Это мы замечаем. И теперь мы оказываемся в неудобном положе­нии, ибо здесь нельзя шаблонизировать, ничего нельзя сказать в общем виде, но прежде чем делать, необходимо пронаблюдать. В каждом индивидуальном случае необ­ходимо заниматься наблюдением дыхания того челове­ка, которому при обычных показаниях мы намерены помочь вокальной эвритмией; следует наблюдать после­довавшие изменения в дыхании, и затем обратить внима­ние на то, чтобы он сознательно продолжал эти тенден­ции. Ибо мы уже не таковы, как древние люди Востока, которые могли идти по обратному пути и влиять на всего человека посредством дыхательных предписаний. Это в любом случае, предписано оно так или иначе, ведет к внутреннему шоку, а именно этого-то и следует избегать. Мы должны как раз учиться наблюдать, как эвритмия, в частности, вокальная эвритмия сама сообщает нам о том, как она влияет на дыхательные процессы. И тогда мы сможем сознательно продолжить то, что в отдельных случаях выступает эвритмически. И, в частности, вы уви­дите, что этот процесс, дыхательный процесс, в опреде­ленном смысле будет продолжен индивидуально, то есть различным образом для различных людей.

19

Вот, пожалуй, мои уважаемые друзья, и все вопросы, на которые я имел возможность ответить. Недостаток времени не позволил мне обратиться к другим вопросам, которые еще ожидают своего разрешения. В заключение, мои дорогие друзья, я хотел бы сказать вам еще пару слов. Вы должны быть готовы к тому, что ваши коллеги по медицине нисколько не утратят боевого пыла, едва только убедятся, и самым действенным образом, в том, что в нашем методе что-то есть и с этим следует считать­ся. Для этого вы должны будете овладеть силой убеж­дения, силой, которая сможет парализовать то, что вам противодействует. Конечно, нельзя никогда вызывать противодействие для того, чтобы пренебрегать делом, но нам не следует питать совершенно никаких иллюзий по поводу всех тех сил, которые вы вызвали в качестве антагонистов.

20

И в конце этого курса я хотел бы вновь сказать, что я всегда, ради того, чтобы сделать возможным то движе­ние, которое теперь официально должно быть принято в медицинской области, буду воздерживаться от непо­средственного вмешательства в сам процесс лечения пациентов, но буду лишь обсуждать, дискутировать, советоваться с самими врачами, так, чтобы вы всегда мог­ли отклонить то, что может здесь возникнуть, если я сам каким-то образом неоправданно вмешаюсь в лечение. Это говорилось уже в конце последнего курса. И именно это — об этом уже невозможно молчать — стало причи­ной исключительных затруднений с антропософской стороны, ибо люди, естественно, строят в этом направ­лении всевозможные предположения. Ведь сплошь и ря­дом случается, что и в антропософах имеется склонность к тому, чтобы не преодолевать эгоизм, — иногда же они становятся даже эгоистичней, чем нормальные люди, и в этом случае человеку безразлично, действительно в высшей степени безразлично, что пойдет во благо нашему движению; а его благоденствие основано на том, чтобы не было ни одного случая того, что внешний мир обозначает словом «шарлатанство», но чтобы шел процесс оздоровления всей медицины и чтобы он не на­рушался из-за того, что отдельная личность вместо того, чтобы действовать сообразно проблемам, руководствова­лась, скажем, своим личным вдохновением. Кому-то это будет очень тяжело, но в этом направлении следует идти до конца, ибо мы лишь тогда сможем пробиться вперед в этой области, когда сможем противостоять внешнему миру — а именно так и обстоит дело в нашем антропо­софском движении, когда оно ведется с умом, а не иска­жается теми, кто ничего не смыслит; мы должны быть в состоянии, просто потому, что мы знаем, что происходит в антропософском движении, сказать: «Все, что здесь ска­зано — это совершенная ложь, это просто выдумано». Мы всегда должны иметь возможность в известных слу­чаях ответить именно так. Но так мы сможем говорить лишь тогда, когда будем, так сказать, посвящены во все причины того, на что я здесь обращал ваше внимание: что я не буду непосредственно вмешиваться в процесс лечения; для того, чтобы лечить пациентов, в антропо­софском движении есть люди, работающие врачами.

21

Я должен был сказать только это; мне не осталось ничего, что бы я мог прибавить, за исключением того, что именно в вас эти побуждения, которые именно в этом курсе зачастую должны были, в силу недостатка времени, оставаться в неопределенной форме, — пусть эти побуждения перерабатываются в вас и дальше, и пусть они необходимым образом реализуются на благо человечества. Мы надеемся, что будем иметь возмож­ность каким-нибудь способом повести дальше то, что мы дважды начинали — по крайней мере, мы поста­раемся, чтобы это было так. С этим пожеланием, мои дорогие друзья, я завершаю эти размышления и наде­юсь, что во всех упомянутых нами отношениях наши дела будут соответствовать нашим пожеланиям. Было очень радостно видеть вас здесь. И будет очень радост­но мысленно возвращаться к тем дням, которые вы ре­шили посвятить обогащению медицинской науки; эти мысли, соединяющие нас, будут сопровождать вас, мои дорогие друзья, на пути, которым вы пойдете, чтобы воплотить в дело то, что мы здесь попытались сначала заронить в мыслях.

22