Но теперь особое значение приобретает следующее: некий процесс или сумма процессов на Земле, которые теснейшим образом связаны с тем, что следует называть земным или внеземным, — такие процессы протекают с участием электричества и магнетизма. Электричество и магнетизм — это такие области, которые в связи со здо­ровым и больным человеком действительно должны бы­ли быть глубже изучены; но именно в этой области легче всего споткнуться, потому что дело обстоит следующим образом: если вы схематически представите земную поверхность (см. рисунок 9), здесь — внутрен­нее, здесь — внешнее, то в электричестве и магнетизме заключено нечто, что находится в тесной связи с зем­ным как таковым. Вы, разумеется, знаете, что электри­чество бежит от одного провода заземления к другому, от одного телеграфа Морзе к другому, и есть только одна проволочная связь, которая замыкается вокруг Земли: мы имеем здесь дело с тем же электрическим полем, кото­рое уже усвоено Землей. Мы можем сказать: в сущности, то, что скрывается в электричестве и магнетизме, может быть и внеземным и внутриземным (желтый); но дело в том, что вот Земля усваивает и поэтому содержит в себе электричество, которое по своему действию является внеземным (синий), но эти же электричество и магне­тизм могут действовать, ограничиваясь периферией Земли (красный), и не усваиваться ею. Это все те же элек­трические и магнетические эффекты, которые мы обна­руживаем в наших электрических и магнитных полях.

рис 9

17

Когда мы намагничиваем железо, то в отношении Земли это, собственно, означает, что мы делаем из маг­нита воришку. Мы передаем ему ту самую способность, которую хотела бы усвоить из Вселенной сама Земля; мы обворовываем ее еще до того, как она усвоит эту способность, и удерживаем ее для себя. Мы превращаем магнит в вора. Он присваивает себе то, что желает при­обрести Земля, но у него есть внутренняя сила, чтобы удержать это для себя. Все те электрические и магнит­ные поля, которыми мы окружили Землю, собственно говоря, украдены нами у Земли для человеческой надоб­ности; причем на воровство мы подбиваем саму природу — всюду, где мы удерживаем внеземное наверху. В этом случае мы имеем дело с повышенной степенью вне­земного — мы хитростью удерживаем его над Землей, несмотря на то, что Земля стремится вобрать его в себя всеми имеющимися у нее силами, с тем чтобы внезем­ное действовало изнутри наружу. Но мы не допускаем, чтобы оно действовало изнутри наружу, мы удерживаем его. И поэтому в электрическом и магнитном поле нам следует искать наиболее активного борца с дизритми­ческими процессами в человеке: собственно, следовало бы разработать определенного рода терапию, которая была бы в особенности направлена на тс, чтобы, если, к примеру, в ритмической системе человека, наступала бы сильная аритмия или другие сильные нарушения, или же слабое нарушение — и даже лучше, если слабое, — то­гда следовало бы просто держать вблизи человеческого организма (именно держать вблизи, а не прикладывать) на большем или меньшем расстоянии — это следовало бы установить путем испытаний — мощный магнит. Мы сказали, что расстояние следует установить путем испы­таний. Я хотел бы рассказать вам еще кое-что о том, как здесь лучше всего можно было бы применить результа­ты прежних научных исследований — не столько для того, чтобы сообщить вам, так сказать, нечто любопыт­ное, ибо эти факты с точки зрения внешней науки еще недостаточно обработаны, но для того, чтобы обратить ваше внимание на ту область, в которой также мог бы во­зобладать совершенно иной комплекс мыслей.

18

Уже упомянутый профессор Бенедикт провел с по­мощью темной камеры очень интересные исследования по поводу нижней части аурических излучений челове­ка. Непосредственно они еще не имеют отношения к тому (хотя косвенно имеют), что я описываю, например, в «Теософии». Эти последние — высшие излучения, ко­торые можно созерцать лишь в сверхчувственной об­ласти. Но между этими высшими излучениями и теми грубыми бликами, которые можно наблюдать в человеке глазами, лежит область, которую можно увидеть в темной камере, и профессор Бенедикт очень интересно описывает, как он работал с ней в этой области. В част­ности он применял камеру к тем лицам, которые были восприимчивы к явлению «волшебного жезла». И вот к тем лицам, у которых «волшебный жезл» вызывал осо­бые отклонения, Мориц Бенедикт применял темную ка­меру, чтобы исследовать их аурические излучения. Он описывает весьма интересные результаты у этих лиц, обнаруживающих реакцию на жезл; их аурическое из­лучение оказывается совершенно иным, нежели у дру­гих лиц, в частности, в гораздо большей степени разви­та асимметрия: излучения левого человека отличаются от излучений правого человека. Излучение, исходящее от головы, тоже совершенно изменяется. То есть сего­дня уже на самом деле положено начало тому, чтобы (хотя это все еще воспринимается весьма скептически) видеть человеческое излучение и во время физических демонстраций. Но все-таки следует всегда отдавать се­бе отчет в том, что это лишь самые низшие, связанные с физической организацией излучения. С их помощью мы еще не вступаем в область сверхчувственного, как готовы полагать иные любители панибратского с ним обращения. Но с другой стороны, исходя из этого, мож­но прийти к определенному терапевтическому резуль­тату. В частности, можно было бы исследовать, какая возникает ситуация, если к спине человека, у которо­го, скажем, начинается так называемый туберкулез, приставить сильный магнит — так, чтобы человека пронизало магнитное поле, действие которого можно усилить, если держать его в поперечной плоскости и водить им сверху вниз и снизу вверх, так чтобы весь организм груди раз за разом оказывался бы пронизан­ным магнитным полем. Притом, когда мы используем магнитное поле, нам не нужно светового поля — оно бы только помешало. Такого пациента можно было бы без особого труда поместить в темную камеру, и вскоре на самом деле наблюдать весьма отчетливые излуче­ния, исходящие из пальцев. Если мы сделаем это, ес­ли поместим пациента в темную камеру и наложим на его спину сильный магнит, мы увидим, что существует тонкое излучение, исходящее из кончиков пальцев, кег­леобразное, обращенное вершинами наружу, и тогда мы приходим к убеждению, что магнитное поле дейст­вительно пронизывает пациента. Можно сказать, что таким способом, именно с помощью магнитного поля, зачастую можно добиваться исключительно благопри­ятных результатов в борьбе с такими явлениями, как, к примеру, туберкулез легких.

19

В то же время все это показывает нам, насколько серьезно следует воспринимать эти вещи в связи с утверждением, согласно которому в груди человека мы имеем лишь воздействия, потому что и тогда, ко­гда мы намерены лечить, мы должны обратиться к окружению, должны применить нечто такое, что при­надлежит внешнему миру человека: свет или то, что возникает в результате климатических воздействий, когда мы помещаем человека в высокогорную мест­ность, наконец то, что мы можем рассматривать как магнитное поле. То же относится и к электрическому полю; только здесь речь идет о том, что лечение элек­трическим полем требует осмотрительности. В целом дело обстоит таким образом, что если мы непосредст­венно прикладываем полюса к организму и тем самым вызываем электрический ток в человеке, возникает нечто совершенно отличное от того, что мы получаем, если создаем каким-нибудь способом электрическое поле как таковое и помещаем в него человека без того, чтобы прямо создавать в нем замыкающие линии от од­ного полюса к другому. Здесь тоже следует проводить испытания, и они будут иметь исключительно важное значение. В некоторых же обстоятельствах можно добиться более благоприятного действия, если про­пустить замыкающие линии полюсов через человека.

20

Только при этом особенно активизируется то, что действует на ритмическую систему со стороны систе­мы обмена веществ. Когда я провожу через человека электрический ток как таковой, ток, который идет от одного полюса к другому, когда я тем самым включаю человека в электрически активную цепь, я воздействую не на что иное, как на систему обмена веществ. Если же я, наоборот, помещаю его в электрическое поле, то я замечаю, что в этом случае вокруг него возникает в ка­ком-то смысле то же самое излучение, которое обнару­живается в темной камере повсюду, где у человека име­ются заострения: на пальцах рук и ног и т. д.; и затем я замечу, что я могу оказывать целебное воздействие и на тех пациентов, которые имеют совершенно отлажен­ное пищеварение и прочее, и тем не менее, обнаружива­ют так называемые туберкулезные явления; а именно так чаще всего и обстоит дело при болезнях, которые особенно явственно выступают в этом поле.

21

Итак, сегодня мы сначала занимались тем, что рассматривали внешнюю среду. Кроме того, я обратил ваше внимание на то, что в природе засыпания и про­буждения в сжатом виде содержится то, что в более разреженном виде является комплексом симптомов. Завтра я задержусь на этом положении: во-первых, для того, чтобы вы увидели, какое важное значение имеет момент засыпания и пробуждения для диагно­стики, а во-вторых, для того, чтобы вы могли узнать, как мы все-таки можем наблюдать те знаки, которые подает нам природа посредством засыпания и пробу­ждения, и как мы затем, несмотря на то что нам извес­тен лишь принцип, можем применить его для упоря­дочения наблюдений наших симптомокомплексов, и что именно в этом подходе содержится нечто важное, что может указать на иное направление, которого сле­довало бы придерживаться в лечении хронических и острых заболеваний.

22