Собственной областью, которую должна была бы ис­следовать наука о болезнях, являются те заболевания, в которых наиболее явственным образом обнаруживает­ся неправильное воздействие так называемого астраль­ного тела. Я полагаю, что болезни, в которых открывает­ся в наибольшей степени воздействие астрального тела, это те болезни, которые можно наблюдать внутри про­странства, ограниченного грудной клеткой. Эта область одновременно и самая важная для изучения болезней, и самая трудная для лечения, и, соответственно — для науки о лечении. Это та часть человеческого существа, которая в последнее время в наибольшей степени стала предлогом для появления в медицинском искусстве тех изъянов, которые особым образом подчеркнул доктор Шайдеггер в лекции, которую он любезно согласился прочесть в первом курсе для слушателей-медиков. В ней подчеркивалось то, насколько развитие медицины привело к углублению в патологию и к известному ни­гилизму в терапевтическом отношении. И весьма значи­мые выводы, сделанные в этой лекции, уже могли бы указать на то, как важно держать в поле зрения все, на что мы сегодня собираемся обратить внимание.

1

Заболевания области крови и циркуляции челове­ка в определенном отношении весьма отличаются как от заболеваний органов головы, нервно-чувственного существа человека, так и от заболеваний собственно обмена веществ, хотя они, в свою очередь, тесно связа­ны с двумя последними. И дело, собственно, обстоит таким образом, что организм головы следует лечить, исходя из того, что он, как мы уже видели, проницаем для эфирного начала, астрального начала и "Я"-существа. Грудные органы уже непроницаемы для эфирного начала, но только для астрального начала и "Я"-существа. В органах груди физическое тело и эфирное тело в своей работе теснейшим образом сопряжены. Сопряженность в работе — это единство. Это уже не сумма собственно физических процессов в организме человеческой груди, но совместное действие эфирного и физического начал. То, что происходит в груди наибо­лее примечательного, — это, в сущности, растительный процесс. Только этот растительный процесс очень зате­нен, очень модифицирован всем тем, что связано с ним в человеческом организме. Однако то, что становится предметом рассмотрения в отношении органов груди, это растительный процесс, который встречается и вступает во взаимодействие со всем тем, что исходит от астрального начала и от "Я" человека; к этому обстоя­тельству следует отнестись с особым вниманием.

2

Не далее, как вчера, я говорил: астральное начало является собственным источником и носителем заболе­ваний в человеке, так что у человека и в области груди имеется постоянная предрасположенность к тому, что­бы действовало это собственно болезнетворное начало, ибо это болезнетворное начало должно постоянно нахо­диться во взаимодействии с оздоровляющим началом в органах человеческой груди. Ведь нормальное состоя­ние у человека в этой области может возникнуть лишь благодаря тому, что человек в определенном отношении колеблется из стороны в сторону, что человек, когда он здоров, мощными силами парализует постоянно нали­чествующие болезнетворные силы; и наоборот, чрез­мерному здоровью, которое затем может привести к опухоли, в эфирной среде постоянно противостоит ас­тральное начало, накладывающее свои ограничения, которые, если выйдут за свои пределы и слишком силь­но захватят тело, ведут именно к заболеванию. Такое положение вещей в связи с человеческими грудными органами особенно важно потому, что оно является, собст­венно говоря, результатом определенного ритма. И этот результат ритма оказывается под воздействием, с одной стороны, всего того, что происходит в голове, и с другой стороны, всего того, что происходит в обмене веществ. Поэтому причину равновесия этого необходимого рит­ма мы помещаем вне собственно груди, и можем сказать: собственно в человеческих органах груди присутствуют главным образом лишь следствия — причины же, кото­рые затем следовало бы устранить, эти причины присут­ствуют отнюдь не в самих органах груди. Поэтому во вре­мена, когда человеческие познавательные способности совершенно оторвались от созерцательного постижения вещей, что в наибольшей степени и наигениальным об­разом присутствует в Венской медицинской школе, кото­рую именуют нигилистической и которая, собственно, готова заявить, что следует оставаться при патологии и не надо переходить к терапии, — это направление современной медицины совершенно особым образом ведет к тому, чтобы постепенно устранить терапию, чтобы искоренить самые ее начатки. И мы видим, что, с другой стороны, оно, это направление, свои особенно ге­ниальные деяния обнаруживает в диагностике грудных заболеваний. Прогресс в области диагностики грудных органов наступил именно тогда, когда мог бы наступить прогресс в соответствующем способе познания, — одна­ко тогда этот способ познания был развит в ничтожно малой степени. Ведь необходимо было принять в рас­смотрение и другие части человека. Потому-то, в сущ­ности, и было сделано так мало (если не брать в расчет другого достижения) для простого познания того, что происходит в человеческих организмах дыхания и цир­куляции. Я, разумеется, не полагаю, что сделанное абсо­лютно мало, но, как мне кажется, при помощи знания, которого достигают посредством стетоскопа и прочего, можно сделать очень много лишь в том случае, если при этом мы познаем человека в его целостности и можем с совершенно другой стороны добраться до сути дела — в буквальном, телесном смысле: до сути того, что является результатом подобной диагностики. И действительно, результаты подобной диагностики, в сущности, оказыва­ются всего лишь интересными с научной точки зрения фактами. Конечно, если обсуждать подобные вещи как принадлежащие своей эпохе, то это, наверное, сказано радикально, но под радикализмом здесь скрывается то, что верно как раз по существу.

3

Подобные заболевания, затрагивающие в челове­ке именно область груди, стали особенно характерны­ми для нашего времени именно потому, что делаются попытки в определенной мере отвлечь внимание от самого предмета и направить его на некое мистическое понятие, на понятие, которому совсем не обязательно быть мистическим, но для новейшего материализма оно насквозь мистично. Ведь именно по поводу подоб­ных болезней много говорится о «народных болезнях». «Народные болезни» — да, это такое понятие, что-то вроде мешка, в который можно свалить все, чего не желают знать и фактически отодвинуть его от себя, в известной мере и в связи с врачебным искусством, ка­ким оно является сегодня. Я только хотел бы обратить ваше внимание на все еще интересный факт: однажды венскому врачу и профессору Морицу Бенедикту при­шла в голову весьма странная для него идея выставить свою кандидатуру на выборы в Государственный Совет; впоследствии он мотивировал ее тем, что, по его словам, именно его медицинские воззрения принудили его к этому шагу. Дело в том, что к нему приходило множест­во пациентов, которым он никак не мог прописать то са­мое, что должен был прописать, а именно: лучшую оде­жду, лучшее жилье, лучшие условия для дыхания и т. д. Все это можно было осуществить лишь посредством социальной работы. Поэтому он, как врач, должен был включиться в эту социальную работу. И вот вы видите, как можно фактически отодвинуть от себя самую суть проблемы. А ведь позади всех этих вещей находится именно то, на что, имея в виду данный член человеческо­го существа, следует в особенности обратить внимание. Ибо все-таки и в этой связи рассмотрению подлежит то, что проявляется в организме человеческой груди как процесс болезни, а исходит оно, в конечном счете, из неправильного взаимодействия астрального и эфирно­го начала. Здесь уже не обойтись без такого познания, которое не успокаивается, пока не перейдет к чему-то в сверхчувственном. И здесь следует сказать вот что.

4

Процесс дыхания, протекающий между внешним миром и миром внутренним, таков, что совершенно не может быть понят, если не прибегнуть к пониманию астрального начала. Особое взаимодействие кисло­рода и углерода, возникающее при этом, есть ни что иное, как постоянная взаимная игра астрального и эфирного начал. И вот я прошу вас иметь в виду еще и то, что в нормальном случае человек проводит треть своей жизни так, что он вместе с довольно большой частью своего астрального тела находится вне тела эфирного, то есть во сне. И здесь вы видите, насколько значима роль астрального тела в состоянии здоровья человека; ибо само собой разумеется, что астральное тело исполняет свою роль в человеке и во время сна. Однако в этом случае действие исходит не из головы, но из остального организма человека. Таким образом астральное начало и во время сна разворачивает оп­ределенную деятельность, и эта деятельность должна по-прежнему протекать правильным образом, даже если проходящее через человеческую голову астраль­ное начало во время сна находится вне человека.

5

Таким образом, вы видите, что простое познание взаимодействий эфирного и астрального начал в челове­ческой груди в здоровом и больном состоянии указывает на другой ритмический процесс, протекающий в челове­ке. Это ритм бодрствования и сна. Только сам сон как таковой, который, как мы видели, в свою очередь, весьма интенсивно взаимодействует с процессом обмена ве­ществ, для органов груди имеет меньшее значение, чем для любых других органов. И эти другие органы — они таковы, что наблюдать их чрезвычайно трудно. Вы, ве­роятно, помните — те, кто уже однажды был здесь, — к какому интересному комплексу симптомов приводило применение вещества, с которым последний раз здесь проводились эксперименты. Ведь господин доктор Шайдеггер демонстрировал его в виде таблицы. Но вы помните, наверное, и то, что этот комплекс симптомов состоит из многих и многих деталей, и что требуется уже и определенное искусство для того, чтобы собрать воеди­но, сопрячь соответствующие симптомы. К примеру, за­труднение возникает немедленно, как только мы проде­лаем с каким-нибудь симптомокомплексом следующее. Допустим, что необходимо составить правильное сужде­ние о болезненном состоянии, сгруппировав симптомы, проявляющиеся в верхнем человеке. Если примешать к этому симптом, который пространственно проявляется в верхнем человеке, но по своему существу является ярчайшим симптомом обмена веществ, то в суждении о данном симптомокомплексе будет допущена ошибка, из-за которой возникает заблуждение и в суждении обо всем заболевании. Поэтому не следует забывать о том, как это на самом деле трудно — правильным образом группировать детали симптомокомплексов.

6

Да, с одной стороны, это, несомненно, правильно, что мы постепенно приобретаем некое чувство для того, чтобы правильным образом группировать в своем созер­цании детали симптомокомплексов. Но, с другой сторо­ны, дело обстоит так, что нам помогает сама природа, и одновременно эта же природа чрезвычайно затрудняет нам использование той помощи, которую она же нам и оказывает в этой области. Природа сама группирует все эти комплексы симптомов — я бы даже сказал, что она делает то же, что и мы, когда мы складываем в формулу детали этого комплекса; она делает то же самое, но она чрезвычайно затрудняет нам наблюдение того, что она делает. А именно: она собирает единичные действия симптомокомплекса в моменты засыпания и пробужде­ния, в то, как человек засыпает и пробуждается. То, что происходит при засыпании и пробуждении человека, это на самом деле — я позволю себе выразиться пара­доксально — в высшей степени гениальное суммиро­вание именно того, что мы созерцаем, когда обращаем взгляд в каком-нибудь определенном направлении.

7

Но, разумеется, врач лишь в очень немногих слу­чаях бывает в состоянии ориентироваться иначе, как благодаря сообщениям, которые, в свою очередь, в большинстве случаев, и именно в тяжелейших случаях, неточны; он почти не в состоянии правильно наблю­дать пациента при засыпании и пробуждении; да и то, что ему сообщает пациент, даже если он полагает, что положение вещей в точности соответствует сознанию пациента, именно в этом случае и имеют наименьшую ценность. Когда засыпание и пробуждение нарушено, пациент, естественно, рассказывает о них разные вещи, которые очень живо присутствуют в его сознании, но не могут служить здоровой базой для суждения о предме­те. И тогда уже следует научиться видеть сквозь то, что, собственно, рассказывает пациент. И что это так, вы поймете, если попытаетесь приблизиться к этому факту путем размышления. Прежде всего, вы на опыте убеж­даетесь во взаимодействии эфирного тела с астральным тогда, когда наблюдаете такие разительные явления, как последействие тревоги, скорби и т. д. Но для этого вы должны не просто наблюдать тревогу и скорбь, кото­рые случились на днях или на неделе — в конце концов они-то имеют наименьшее значение, — но те, которые отстоят дальше во времени. Ведь всегда должен истечь определенный период времени, в течение которого тре­вога и скорби действуют на человека, чтобы они стали в известной мере органическими, чтобы они перешли в функцию организма. Тревога и скорбь, когда они достигают определенной ступени, всегда проявляются в бо­лее позднее время как аномалии в органической функ­ции, и именно в ритмической органической функции. Они действуют вплоть до разлаживания ритмического организма и лишь затем могут действовать дальше — на организм обмена веществ и т. д. Этот факт мы должны держать в поле зрения в качестве основополагающего. Но и прежде всего (как бы это не казалось невероят­ным материалистическому способу представления) дело обстоит таким образом, что эта суетливая манера мышления, которое не отдает себе отчета в том, почему оно мыслит, мышления торопливого, в котором мысли скачут одна через другую — главный порок человече­ского мышления в наше время, — такое мышление, где мысли наступают друг другу на ноги, по прошествии не­которого времени оказываются чем-то таким, что остав­ляет след в человеческом организме, и как раз в ритми­ческом организме. С какой-то стороны это имеет весьма определенное значение. Не следует пренебрегать ду­шевными процессами, если мы желаем понять, как воз­никают аномалии в ритмическом организме человека, и в особенности те, которые возникают в органах груди. Но мы можем включить в этот ритмический организм и то, что в известной мере принадлежит к его периферии: ритм питания и ритм испражнения. Ибо лишь приняв во внимание ритм питания и ритм испражнения, мы получим полную ритмическую систему.

8

Однако, с другой стороны, опять-таки существует нечто весьма важное. Другой полюс человеческого существа, обмен веществ, тоже оказывает свое воздей­ствие на ритмическую систему, и как раз таким спосо­бом, который мы лучше всего поймем, если будем знать следующее: голод и жажда — это первое, что обнаружи­вает себя в астральном теле человека с величайшей от­четливостью. Ибо в той мере, в какой обычный человек знает, что такое голод и жажда, он, разумеется, знает о них как об астральных явлениях. То, что человек переживает в своем сознании как голод и жажду, он снача­ла переживает астрально. В этом необходима полная ясность. Ибо о том, что не переживается астрально, об этом обычный человек ведать не ведает; то, что пере­живается только эфирно, лежит настолько глубоко в подсознании, что об этом он не знает ровно ничего. Так что для обыденной жизни голод и жажда — это, если можно так выразиться, астральные переживания. Но они перестают быть астральными, когда задерживают­ся и проживаются во сне, — тогда они перестают быть обычными астральными переживаниями; однако их зависимость от астрального тела, которое действует и во сне — снизу вверх — от этого не становится меньше. И то, что исходит с этой стороны, то есть голод и жаж­да, действуют в человеке таким образом, что (если это воздействие постоянно) оно действует на ритмическую систему, разлаживает ее и вызывает заболевание. Само собой разумеется, что это касается не голода и жажды, от которых нам случилось пострадать один день и с ко­торыми мы отправились спать. Было бы ошибкой, если бы к предмету отнеслись таким образом, что стали бы время от времени ложиться спать натощак или хотя бы и долгое время — это не так уж и худо. А вот худо, когда состояние голода и жажды становится привычным, и особенно тогда, когда оно возникает из-за того, что не в порядке организм обмена веществ, и поэтому весь ос­тальной организм не имеет соответствующего питания. И вот последствия голода и жажды в этом отношении таковы, что они тоже создают основу для нарушений в организме дыхания и циркуляции.

9

Если же мы пренебрежем этими воздействиями на грудные органы человека, нам остается, собственно говоря, в качестве третьего компонента только то, что действует со стороны внешнего мира, ибо через дыха­ние человек зависит именно от внешнего мира, и это воздействие внешнего мира отражается в нем. Итак, пе­ред вами весьма примечательное положение вещей, состоящее в том, что к тому, что заключено в грудной клет­ке человека, следует присоединить и то, что заключено в брюшной полости, в той мере, в какой ритмическое воздействие распространяется и на нее. Это весьма зна­менательно, что внутри этого пространства не отража­ется ничего, кроме воздействий: воздействий верхнего человека, воздействий нижнего человека, воздействий внешнего мира. Так что фактически более точное позна­ние этого тракта человеческого существа приводит нас к утверждению: это, собственно говоря, поле для опре­деленных воздействий, и мы не можем устранять при­чины именно оттуда — мы должны искать причины в других местах с тем, чтобы соответствующим образом их устранить. А посему ясно, что хотя эта область чело­веческого существа и пригодна для того, чтобы изучать заболевание как таковое, однако исследования, к кото­рым побуждает эта область, должны быть продолжены как раз в других областях. Следует выйти отсюда, что­бы затем проникнуть дальше, в другие области.

10