Итак, то, что вводится из человеческой головы и пронизывает своими лучами весь организм, это чисто физический процесс, который, когда наступает смерть, разливается по всему организму. Это устремление, имеющееся в человеческой голове, или, по крайней ме­ре, исходящее из нее как из централизующего начала, присутствует всегда. Только оно парализуется витали­зирующим процессом, исходящим из остального орга­низма. Человек фактически постоянно несет в самом себе силы, которые ведут его в том числе и к смерти, и он не был бы "Я", если бы он не нес в себе силы смерти. Человек может пожелать бессмертия себе как физиче­скому человеку, как физически ходящему по Земле че­ловеку лишь в том случае, если он откажется от своего "Я"-сознания. Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что необходимо приобрести определенные внутренние способности наблюдения для того, чтобы внешним образом верифицировать подобные вещи, но это будет очень плодотворно сейчас, когда столько диссертаций пишется о таком предмете, как омолаживание, — ведь эти диссертации противодействуют тому влиянию, ко­торое можно было бы оказать на духовно-душевные представления человека; и, разумеется, ничего не ска­жешь против подобных курсов омоложения, посколь­ку человек все еще будет рассматривать это как нечто удовлетворяющее его мечту о том, чтобы на пару лет удлинить свой преклонный возраст, хотя бы и за счет некоторого слабоумия. Однако подобные вещи, фак­тически происходящие и тем не менее ускользающие от внимания — как, к примеру, количество азота, ко­торого выдыхается больше, чем вдыхается, — должны постоянно находиться в поле зрения того, кто желает надлежащим образом исследовать болезнетворные и целебные процессы. Ибо лишь в той мере, в какой чело­век вникает в подобные тонкости своей организации, он приближается к познанию тех процессов, которые выступают как болезнетворные, но не представляют собой ничего иного, кроме огрубления этих тонких процессов. То, о чем я говорил, есть всего лишь огрубле­ние тонких процессов. Но следует сказать, что тому на­чалу, которое действует в человеке и пронизывает его в качестве физического процесса, противодействует так долго, как это возможно, "Я", но оно привязано к это­му противодействию, к этому реактивному действию. И оно противодействует до тех пор, пока физический процесс не становится слишком интенсивным. Этот физический процесс есть не что иное как умирание, всегда присутствующее в человеческом организме, в конечном счете, он сводится к умиранию. Ведь когда физический процесс в определенной мере гипертрофи­руется, так что он уже не может быть подчинен силам "Я", тогда "Я" вынуждено отделиться от физического тела, что, разумеется, может наступить и вследствие того, что неожиданно на какое-то место на теле будет оказано слишком сильное физическое воздействие и оно унесет человека в цветущем возрасте.

18

Итак, можно сказать: то, что есть "Я", внутренне теснейшим образом связано с тем, что есть смерть:

"Я" = Смерть

19

И вы придете к самому удачному способу изучения "Я", если будете изучать смерть, но не в том неопреде­ленно-туманном духе, как обычно представляют себе смерть, — такие представления открывают возмож­ность для чего угодно. Ведь, не правда ли, так, как се­годня представляют себе смерть, можно представлять себе и разрушение какой-нибудь машины, ибо под смертью подразумевают лишь какое-то прекращение чего-то. Ее не представляют как реальный процесс. По­этому под смертью люди подразумевают и разрушение какой-то машины. Но это не значит, что так и следует представлять себе все это, — наоборот, следует стре­миться к пониманию конкретного положения вещей. Прекращение жизни — это не смерть; для человека смерть — это именно то, о чем я здесь рассуждал, для животного же смерть — это нечто совсем другое. Те лю­ди, которые рассматривают смерть человека и смерть животного как два равнозначных события, это те же са­мые люди, которые, обнаружив бритвенный нож и по­няв, что нож — это нож, тут же начинают резать мясо бритвой, ибо нож — это нож. А у других смерть — это смерть. Между тем смерть человека и смерть животно­го — это совершенно различные вещи, как я уже пока­зал. У животного, у которого мы не имеем дело ни с каким "Я", но только с астральным телом, смерть — это нечто совсем другое, поскольку здесь смерть происхо­дит от воздействия совершенно иначе сформированно­го астрального тела.

20

То начало, в котором смертоносные силы в нор­мальном организме ослабевают, в определенной мере парализуются — это болезнь. Подобно тому, как смерть сопряжена с "Я", так и болезнь сопрягается с астральным телом человека:

Астральное тело = болезнь

21

Именно в астральном теле сидит то, что имеет от­ношение к процессу болезни. И то, что происходит в астральном теле, отпечатывается и в эфирном теле. По­этому болезнь и проявляется в своем собственном отпе­чатке в эфирном теле. Но само эфирное тело не таково, чтобы иметь непосредственное отношение к болезни.

22

Я вам уже предварительно изобразил отпечаток тех неправильностей, которые возникают в стечении и взаи­модействии обеих разновидностей эфира. Но то, что там происходит неправильно, это всего лишь опять-таки действие астрального тела, которое отпечатлевается в те­ле эфирном Рассматривая это вблизи, мы и приходим к астральному телу. Мы хотим пойти еще дальше. И тогда мы получим то, что действует в направлении, полярно противоположном болезни, то есть здоровье:

Эфирное тело = здоровье

23

Это здоровье — мы бы предпочли не давать опре­делений; исходя из аналогий, вы можете сами увидеть то, что и для духоиспытателя всякий раз становится все более ясным: что здоровье так же находится под началом у эфирного тела, как болезнь — у тела астраль­ного, а смерть — у "Я". Таким образом лечение, исцеле­ние означает создание возможностей для того, чтобы в эфирном теле образовались силы, противодействую­щие болезнетворным воздействиям, исходящим из астрального тела. Для того чтобы парализовать силы астрального тела, то есть болезнетворные процессы, следует действовать уже из эфирного тела.

24

Наконец, существует и нечто четвертое. Это то, что в известном смысле полярно противоположно смерти. Но здесь я должен сначала сказать о том, что смерть совершенно конкретно видимым образом наступает тогда, когда вся внутренняя организация человека до такой степени перешла в физическое состояние, что в ней уже совершенно не может происходить процесс питания, тот процесс питания, который захватывает весь организм. Такова смерть от старости. Старческая смерть — это, собственно, убывание способностей усваивать вещества в организме. В сущности, это яв­ление никогда целиком не наблюдалось — и оно не могло наблюдаться часто потому, что обычно человек по различным другим причинам умирает раньше, чем наступит собственно маразм во всей своей красе или, точнее, во всем своем безобразии. Фактически же это отказ от питания. Тело уже не в состоянии полностью осуществлять процесс питания; оно стало для этого слишком физическим. Так что полярной противопо­ложностью смерти является питание, и это питание в человеке подчинено именно физическому телу:

Физическое тело = питание

25

Эти вещи действуют и в обратном направлении. Питание, происходящее в физическом теле, действует обратно на эфирное тело, и поэтому опять-таки имеет некоторое отношение к оздоровляющему воздействию. И это опять-таки нечто такое, что реагирует на то, что исходит от астрального тела.

26

Когда человек наблюдает, так сказать, непосредст­венно в жизни, все то, что я сейчас изложил, он может верифицировать это и с другой стороны. Если вы при­мете то, что издавна известно нашей духовной науке, то вы должны провести здесь такую черту:

поскольку частично, во всяком случае в голове и ды­хательной организации, "Я" и астральное тело во сне полностью отделяются от физического тела и эфирно­го тела — но не от человека обмена веществ и не от человека циркуляционной системы: там они остаются. Это не совсем точно, когда говорят: "Я" и астральное тело выходят. Правильно было бы говорить так (и я от­мечал это часто и уже на протяжении многих лет): во сне "Я" и астральное тело выходят в организме головы из физического тела и эфирного тела, но тем активнее они пронизывают их в организме обмена веществ и циркуляции. Фактически происходит перераспределе­ние. Это явление параллельно тому, как происходят на Земле смена дня и ночи. Ведь и это происходит не так, что на всей Земле день или на всей Земле ночь, но день и ночь перераспределяются. В точности то же происхо­дит, когда день и ночь образуют свой точный отпечаток в человеческом сне и бодрствовании. При бодрствова­нии физическое и эфирное тело головы и дыхательной организации тесно связано с "Я" и астральным телом, и во сне физическое и эфирное тело связаны, и гораздо теснее, с "Я" и астральным телом. Это перераспределе­ние фактически — ритмический процесс, который про­текает во сне и в бодрствовании.

27

Но вот кто-то может сказать: ну хорошо, во сне дело обстоит так, что, во всяком случае, из верхней организа­ции человека астральное тело и "Я" выходят. Но может случиться, что наблюдение покажет, что у какого-то человека астральное тело и "Я" слишком сильно охва­тывают голову или, может быть, и дыхательную органи­зацию. Они слишком плотно их окутывают, слишком энергично захватывают их, и в этом случае астральное тело действует исходя из своих болезнетворных сил. И тогда кто-то может оказаться в таком положении, что бу­дет вынужден так работать над этим человеком; чтобы астральное тело вновь было бы изгнано из организма го­ловы и дыхания, чтобы они определенным образом разделились бы так, чтобы возникло нормальное соотно­шение. И что это может произойти, можно наблюдать при приеме очень малых количеств фосфора и серы. Ма­лые дозы фосфора и серы в их реальности оказывают та­кое действие, что они выкидывают слишком глубоко уг­нездившееся в физическом и эфирном теле астральное тело: сера — скорее астральное тело, а фосфор — скорее "Я", которое, однако, поскольку пронизывает астраль­ное тело и организует его, действует с ним, собственно, в виде единого целого. Поэтому можно непосредственно созерцать, каким бывает человек, когда в нем наступает болезненное состояние; это состояние характеризуется, помимо всего прочего, еще и таким симптомом, что че­ловека слишком сильно клонит ко сну. И вот, если мы просто имеем перед собой такой комплекс болезненных симптомов, среди которых присутствует и то, что дан­ный человек стремится впасть в сумеречное состояние, тогда и возникает необходимость работать тем спосо­бом, о котором я сказал — фосфором и серой.

28

В случае же, если наступит другое состояние, ко­торое коренится в организме обмена веществ и цир­куляции, и состоит в том, что астральное тело и "Я" слишком мало проникают в физическое тело, так что вы вынуждены им в конце концов сказать: пожалуй­ста, господа любезные, пройдите-ка чуть подальше, вам следует стать более деятельным, более активным в человеке, — тогда речь идет о том, чтобы прибегнуть к воздействию несильно растворенного мышьяка. В этом случае воздействуют именно на процесс внедре­ния астрального тела в физический организм.

29

И я указываю вам на все это тем способом, кото­рый почерпнут из совершенно конкретного созерца­ния человека. Итак, если астральное тело внутренне слишком возбудимо, так что слишком энергично воз­действует на физическое тело, то мы применяем серу и фосфор; если же оно действует слишком слабо, то есть если оно становится в самом себе слишком вялым, так что начинает преобладать эфирное тело — преобла­дать, потому что астральное тело не имеет достаточно сил, чтобы сопротивляться тому, что действует снизу, то мы можем применить мышьяк.

30

Итак, мы имеем как бы две полярные противо­положности в действии фосфора-серы и в действии мышьяка. Мы можем оказаться в таком положении, что должны будем сказать: да, вот случай, где нам нечего делать с голым правилом об одном и другом полюсе, ибо нарушение в одной части человека так же встречает противодействие и продолжается в обрат­ном нарушении в другой части; нарушения в верхнем человеке очень быстро проявляют себя в нарушениях в нижнем человеке. И это созвучие двух нарушений есть нечто — прошу прощения, сейчас последует вы­ражение, непригодное для жизни, но пригодное для, я бы сказал, клинического способа видения — нечто в высшей степени зачаровывающее, этот неправильный резонанс, когда обе деятельности как раз и не сходятся, но слишком слабое воздействие сверху вызывает слиш­ком сильное действие сил снизу, или слишком сильное сверху — слишком слабое снизу. Эти вещи находятся в полярном противостоянии друг другу не только в от­ношении положения и направления, но и, разумеется, в отношении интенсивности. Это и есть самое сложное в существе человека, все эти сплетения взаимодейст­вий. Это происходит, когда мы приходим к познанию необходимости привести все это к равновесию, когда мы должны в определенной мере призвать на помощь силы, имеющиеся у человека, чтобы уравнять оба полю­са. И мы окажем человеку помощь, действуя сурьмой. Действие сурьмы сегодня в той или иной мере, я пола­гаю, привлекло внимание обычной внешней медици­ны; однако сурьма действует таким образом — в более ранние эпохи знали об этом, — который современному человеку уже не совсем понятен; главным образом это основано на том, что ее воздействие очень энергично направлено непосредственно во внутреннее простран­ство человека, и так создается своего рода точка равно­весия. Это действительно необыкновенно интерес­но — наблюдать противоположное поведение фос­фора, мышьяка и сурьмы в связи с тем, что происходит благодаря им в человеке. И опять то, что во внешнем мире приходит в состояние покоя в форме вещества, обнаруживает свою истинную природу тогда, когда становится действительностью в человеке. Ибо лишь тогда мы видим то, что еще, собственно, живо, в то вре­мя как извне видны, я бы сказал, лишь осадок от про­цесса становления. Если мы смотрим на мышьяк извне, мы, собственно говоря, видим лишь конец процесса во внешнем мире, начало которого мы видим во внутрен­нем пространстве человека. Таким образом мы, собст­венно говоря, никогда не познаем в качестве вещества то, что мы наблюдаем во внешнем мире, если мы при этом не будем знать: что делает это вещество во внут­реннем пространстве человеческого организма? Ведь есть химия, но есть и антихимия. И химия означает лишь то же, что означает созерцание существа, имею­щего перед и зад, но только с одной стороны, сзади. Но на существо, имеющее зад, необходимо смотреть и спереди, и тогда, сопрягая эти два аспекта, мы придем к единому представлению о целостном существе. И если то, что живет в веществе, мы рассматриваем только как вещество и тем самым видим его сзади, то нам следует увидеть его и спереди, таким, как оно действует в чело­веческом организме. Следует практиковать не только химию, но и антихимию. И только из взаимодействия химии и антихимии возникает познание того, что дей­ствительно лежит в основании всего этого.
Ну вот, завтра мы продолжим наш разговор на эту тему.

31