Вчерашнее рассмотрение было как бы своего рода попыткой сблизить человеческий организм с внечеловеческой природой. И в этом взаимодействии, представленном как раз в двух чувствах, вкусе и обонянии, можно увидеть, как человеческая организация вступает в глубокую связь с происходящим во внечеловеческой природе. Мы занимаемся изучением отношения человека к внечеловеческой природе так основательно потому, что задачей духовной науки является внутреннее сближение лечебных методов и процессов человеческого организма. При лечении речь, в сущности, всегда идет о том, чтобы увидеть, какие факторы заключаются в том, что химически, физиологически или физически подводится к телу, и какие в том, что осуществляет организм в здоровом состоянии и к чему он не приспособлен в больном состоянии. Нужно уметь мысленно объединять процесс, разыгрывающийся внешне, и процесс, разыгрывающийся в человеческом организме.

1

Эти два процесса наиболее сближаются в восприятии запаха и вкуса. Они менее близки в других чувствах. И, например, совсем далеки друг от друга зрение и пищеварение, причем под пищеварением я понимаю сейчас в узком смысле слова то, что происходит, я бы сказал, между пережевыванием пищи во рту и обработкой ее кишечными железами. Таким образом, к пищеварению я хотел бы причислить только эту область, тогда как все остальное я должен отнести к области опорожнения (будь это то в организме, благодаря чему всасываются вещества, будь это опорожнение наружу), к тому, что я хотел бы обозначить как выделение. То есть то, что лежит по ту сторону желез, я хотел бы обозначить как выделение.

2

Благодаря зрению перед нами предстают тела внешнего мира, как бы скрывающие в себе то, что для процесса обоняния и восприятия вкуса расположено более на поверхности. В процессе обоняния оно отдаляется от вне-человеческой природы, чтобы стать доступным человеческому восприятию. В других случаях оно замыкается внутри субстанции внечеловеческой природы, и мы тогда это рассматриваем. Когда мы рассматриваем то, что является видимым в своих формах и тому подобном, мы, в сущности, имеем перед собой формирующий принцип вне нас, который в процессе обоняния открывается нам субстанционально. Я хочу сказать, что мы должны сущность, открывающуюся в обонянии, проследить в растительном мире, в мире камней, и тогда мы обнаружим, что тот же самый принцип, который выявляется в обонянии, открывается нам во внешнем в формообразующих процессах.

3

Противоположным процессом является как раз пищеварение. Оно в некотором смысле овладевает тем, что открывается во вкусе. Оно прячет в организм то, что открывается во вкусе. Чрезвычайно важно подчеркнуть, что до сих пор мы были вынуждены внечеловеческую природу описывать так, как она лежит более в области бессознательного. Ибо вы видите, что те связи, которые мы могли обнаружить во Вселенной в целом, присутствуют также и в человеке. Человек сопряжен сатурническому, юпитериальному и т. д. Но это скрыто в глубинах человеческой организации, и можно было бы сказать, если бы для сегодняшнего образа мыслей это не было бы столь отталкивающим, что астрономическое стало в человеке самым бессознательным, стало в человеке наиболее скрытым в организме процессом.

4

Однако мы имеем органы, которые внутри как бы снова раскрывают этот человеческий организм. И эти органы, снова в известной степени раскрывающие нам человеческий организм, они связывают его более с тем, что развивается в определенной близости к Земле, они приводят его в связь с метеорологическим в самом широком смысле слова. И если в лечебном процессе не ограничиваться рассмотрением просто лечебной субстанции, но прослеживать лечебный процесс, то следует обратить внимание на связи между человеком и метеорологическим процессом в широком смысле слова.

5

Итак, мы можем уже различать в человеческом организме то, что соответствует более астрономическому, и то, что более соответствует метеорологическому. Конечно, здесь нужны тонкие методы наблюдения. Вначале вы, возможно, будете шокированы тем, как проводится это членение, но со временем вы увидите, что именно оно является лучшей основой для лечения. И если говорить об органах, которые открываются метеорологическому, в то время как то, что лежит более внутренне, склоняется к астрономическому, то к этим органам мы можем причислить в человеческом организме прежде всего печень, все то, что имеет форму пузыря, что представлено главным образом в мочевом пузыре – и как раз в отношении патологии мочевой пузырь является исключительно важным. Как ни удивительно это вначале звучит, мочевой пузырь для рассмотрения патологии является наиважнейшим. Затем мы должны обратить внимание на легкие, которые раскрываются наружу посредством дыхания. Далее мы должны к органам, в которых весь организм раскрывается наружу, метеорологическому, безусловно – если вы правильно поняли то, что я говорил в предыдущие дни, вам и это будет понятно – причислить сердце. И действительно, эти органы имеют связь с совершенно определенными метеорологическими импульсами. Изучить все это можно только тогда, когда мы будем обращать внимание на все взаимоотношения человека с окружающим миром, и особенно на деятельность человека по отношению к окружающему миру.

6

Прежде всего я хотел бы указать, что вам нужно все повреждения в сердце свести к нарушениям человеческой деятельности. Вам нужно исследовать, как различна сердечная деятельность у человека, который, скажем, будучи крестьянином, обрабатывает свой участок земли и постоянно занят этой работой, и у человека, который, например, в силу своей профессии должен много ездить в автомобиле или по железной дороге. Было бы чрезвычайно интересно провести на эту тему глубокие исследования. Ибо вы увидите, что предрасположенность к сердечным заболеваниям в основном зависит от того, является ли человек, перемещающийся посредством каких-то внешних средств, спокойно сидящим, то есть сидит ли он в железнодорожном вагоне или автомобиле, которые его перемещают. Эта пассивная самоотдача человека движению и является причиной того, что все процессы, сходящиеся в сердце, оказываются как бы деформированными.

7

Все, что таким образом происходит в мире человека, связано с тем, каким способом он себя согревает. И здесь вы видите сродство сердечной деятельности с импульсом тепла в мире, с которым связан человек. Из этого вы видите, что когда человек своей собственной деятельностью развивает достаточно тепла, эта достигнутая своей собственной деятельностью определенная мера достаточного теплового развития в жизненном процессе является в то же время мерой здоровья человеческого сердца. Поэтому при сердечных заболеваниях всегда нужно помнить о важности собственного, истинно оживленного движения. Я убежден, что, может быть, через полтора десятка лет, когда к этим вещам будут подходить более разумно, чем сегодня, люди скажут: как же это замечательно, что с помощью эвритмии можно восстановить здоровую сердечную деятельность, поскольку в эвритмии человек существенно регулирует собственные одушевленные движения, причем регулирует соответственно закономерностям. Поэтому можно сказать, что как раз с этой точки зрения, когда речь идет о неритмичности сердечной деятельности, нужно указать на оздоровляющие упражнения, которые могут быть заимствованы из эвритмии.

8

Теперь мы подходим ко всему, что выражается в человеческом организме через ослабленную деятельность мочевого пузыря. Быть может, то, что я буду говорить по этому поводу, покажется вам несколько дилетантским. Но это не дилетантство. Я бы сказал, что это гораздо научней того, что сегодня называют научным. Пузырь является, в сущности, средством вытягивания. Он действует как полое пространство в организме, он всасывает. Это происходит потому, что человеческий организм является в этом месте полым. Действие пузыря в остальном организме подобно действию газового шара, помещенного в воду. Если газовый шар, то есть шар с разреженной субстанцией, поместить в водную среду, то есть окружить его более плотной субстанцией, то действие, исходящее от этого шара, подобно в целом действию мочевого пузыря на человеческий организм. Это обуславливает то, что человек мешает тому, что должен осуществлять пузырь, если у него мало возможности правильно выполнять внутренние движения, то есть когда он мало уделяет внимания еде, глотает без жевания, вследствие чего нарушается весь пищеварительный процесс, если он не соблюдает правильную меру покоя и движения во время пищеварительного процесса и т. д. Все, что внутренне нарушает внутреннюю подвижность, приводит в расстройство также и то, что можно назвать жизнью пузырей. Не правда ли, человек таков, что если вы предполагаете у него нарушения в сердце, вы ему еще можете назначить какое-либо одушевленное движение; но он неохотно согласится с регулированием его внутреннего движения, так как оно вошло у него в привычку. Но вы сразу же справитесь, если попытаетесь человека, который, скажем, не склонен предоставлять своему телу необходимый покой, например, жадно глотает или как-то еще нарушает свое пищеварение, лечить метеорологически, то есть поместив его в атмосферу, обогащенную кислородом, в которой он более интенсивно должен дышать, в которой он бессознательно должен уделять больше внимания дыхательному процессу. Тогда это регулирование дыхательного процесса переходит в регулирование остальных органических процессов, и вы обнаружите, что если вы искусственно, или лучше естественно поместите человека, страдающего нарушениями функций мочевого пузыря, в обогащенную кислородом атмосферу, тогда произойдет определенное выравнивание просто вследствие перемены образа жизни.

9