Обсуждение вчера во второй половине дня было, конечно, чрезвычайно интересным, однако в связи с вопросами, которые я здесь сейчас вижу, я считаю необходимым еще раз, как и прежде, подчеркнуть, что методы, достаточные для нахождения связи между отдельными лечебными средствами и конкретными болезненными явлениями, могут быть даны только после того, как мы рассмотрим предварительно ряд вопросов, которые позволят нам осознать важность познания связи между человеком и внечеловеческим, в том числе и тем внечеловеческим, из которого мы берем лечебные средства. В особенности же без обсуждения таких предварительных вопросов невозможно говорить о связи отдельных лечебных средств с отдельными органами, по той причине, что эта связь вовсе не проста, а является чем-то чрезвычайно сложным, и понять ее истинный смысл можно только после того, как мы сегодня и, может быть, отчасти завтра обсудим ряд предварительных вопросов. Тогда действительно появится возможность рассмотреть конкретные связи между отдельными лечебными средствами и методами и заболеваниями отдельных органов. В частности, сегодня я хотел бы высказать еще нечто предварительное, и я прошу вас принять это, поскольку это на многое может пролить свет. И поскольку подобные вещи, естественно, вначале шокируют, я должен подчеркнуть, что они действительно несколько шокирующи. Именно в связи с имевшей вчера вечером место дискуссией я считаю сейчас уместным попросить вас взглянуть на вещи с другой стороны.

1

К нашему глубокому удовлетворению, вчера здесь приводились многочисленные очень поучительные случаи совершенно определенных излечений. Я могу указать вам сейчас очень простое средство, по применении которого эти исцеления будут происходить все реже и реже.

2

Но я укажу это средство с условием, чтобы вы его не употребляли – оно ведь так доступно. Естественно, я могу говорить об этом средстве только в кругу антропософски подготовленных слушателей. Это средство состоит в том, что вы приводите в действие все рычаги, чтобы сделать терапию Риттера общеупотребительной. При успешном излечении вы не учитываете, что сами выступаете как отдельные врачи. Да, быть может, некоторые из вас могут осознать, что вы выступаете как отдельные врачи в борьбе против преобладающей массы остальных медиков, и что в тот момент, когда вы приведете терапию Риттера в университеты, когда вы добьетесь, что больше не будете в оппозиции, но многие – я не хочу сказать все – станут лечить так же, обнаружится, что эффективность вашего лечения заметно снизится. Столь удивительные вещи бывают в реальной жизни. Действительность подчас оказывается совсем иной, чем это себе представляют. Отдельный врач, разумеется, в большой степени заинтересован в лечении отдельного человека, и современная материалистическая медицина подыскала в этом отношении, так сказать, своего рода правовую основу, нацеленность только на лечение отдельных людей. Но эта правовая основа сводится к тому, что говорят: нет заболеваний вообще, есть только больные люди. Конечно, если бы люди и в отношении болезней были столь изолированы, как это внешне выглядит сегодня, эта правовая основа действительно имела бы под собой реальную почву. Но в действительности люди не являются настолько изолированными, и большое значение имеют такие вещи, о которых Вы, господин доктор Е., вчера говорили, что определенные болезненные состояния охватывают большие территории, и что, если вы вылечили отдельного человека, вы никогда не можете установить, скольким другим вы, возможно, навязали болезнь в других случаях. Вы не включаете отдельный случай заболевания в общий процесс, поэтому такие вещи, взятые изолированно, чрезвычайно поражают. Но тот, чей взор обращен к оздоровлению человечества в целом, должен высказываться с других позиций.

3

И именно это необходимо делать, не ориентироваться односторонне, чисто терапевтически, но терапию полностью вырабатывать из патологии. Именно к этому мы здесь и стремимся, внести определенные логические основы в то, что обычно представляет собой лишь эмпирически-статистическое мышление.

4

Мы хотим исходить сегодня из одного общеизвестного факта, который тем не менее совершенно не оценен в контексте естественнонаучного медицинского мышления, и который может стать основой для характеристики отношения человека к внечеловеческой природе. Речь идет о том, что человек как трехчленное существо – как нервно-чувственное существо, как циркуляционное, то есть ритмическое существо, и как существо обмена веществ – является негативом в своем существе обмена веществ по отношению к тому, что происходит во внешней природе, в растительном мире. Обратитесь, пожалуйста, мысленно к тому факту, что во внешней природе, во флоре, если рассматривать в природе сначала растительный мир, наблюдается тенденция как бы концентрировать углерод, делать углерод основой всей флоры. Окруженные растениями, мы окружены организмами, формообразованиями, чья сущность основана на концентрации углерода. Не забывайте, что то, что лежит в основе этих образований, вступает также в человеческий организм, но человеческий организм in statu nascendi, непрерывном возникновении, как бы уничтожает это в своем существе, это образование в образовании, уничтожает и ставит на его место противоположное образование. Начало этого процесса в нас мы имеем в том, что я назвал в эти дни нижним человеком. Мы отделяем углерод, начинаем, как бы опираясь на свои собственные силы, процесс растительного становления, и мы вынуждены, побуждаемые нашей верхней организацией, бороться против этого растительного становления. Мы его уничтожаем, противопоставляя углероду кислород, перерабатываем его в углекислоту, и тем самым в нас должен возникать процесс, противоположный растительному становлению.

5

Я прошу вас всюду обращать внимание на этот процесс, противоположный процессу внешней природы. Если вы примете во внимание этот процесс, то придете к основательнейшему пониманию действительного человека. Вы не поймете человека как такового, если, например, взвесите его на весах (я говорю это чисто символически также и про другие методы физического исследования), но вы тотчас поймете нечто в механике человека, если задумаетесь о том, что мозг, как известно, имеет вес в среднем, скажем, 1300 грамм, но он не может этим весом давить на нижнюю поверхность черепа; ибо если он будет давить всем своим весом, он раздавит все имеющиеся там тонкие кровеносные сосуды. Мозг давит на основание черепа весом не более чем примерно двадцать грамм. Это происходит оттого, что на мозг действует выталкивающая сила согласно общеизвестному гидравлическому принципу Архимеда, поскольку в действительности мозг плавает в мозговой жидкости, так что основная часть веса мозга не действует, но взаимно уничтожается выталкивающей силой. Подобно тому как преодолевается сила тяжести и мы живем не в физическом весе нашего организма, а в его преодолении, при котором физическому весу противостоят определенные силы, так же происходит и с другими процессами в человеке. В действительности мы живем не в том, что задает нам физика, но в том, что физику преодолевает. На самом деле мы живем не в тех процессах, что воспринимаются как процессы, имеющие место также и во внешней природе и находящие свое завершающее звено в царстве растений, но мы живем а преодолении процессов растительного становления. И это, конечно, очень важно принимать во внимание, если мы хотим перекинуть мостик между человеческим организмом в его болезнях и растительными лечебными средствами. Теперь можно было бы, я бы сказал, изложить эти вещи новеллически. Можно сказать: когда мы направляем свой взор на окружающую нас прекрасную флору внешнего мира, мы радуемся, и радуемся с полным правом. С другой стороны, когда мы вскрываем овцу и непосредственно при вскрытии обнаруживаем другую флору, причина возникновения которой подобна причине возникновения внешней флоры, когда при вскрытии трупа овцы мы ощущаем внутри овцы запах разложения, тогда мы, конечно, гораздо меньше радуемся интестинальной флоре. И на это нужно обратить основное внимание. Ибо здесь становится совершенно очевидным, что те причины, которые определяют флору во внечеловеческой природе, в человеке должны быть просто преодолены, что тут не должна возникать кишечная флора. Здесь открывается чрезвычайно широкое поле для исследований, и молодым медикам, которые еще учатся, я хочу порекомендовать использовать для своих докторских работ темы из этой области, прежде всего провести в этой области сравнительные исследования строения кишечника у различных видов животных, от млекопитающих до человека. Это чрезвычайно богатое поле для исследований, ибо в этой области еще многое необычайно важное не изучено. Прежде всего постарайтесь понять, почему кишечная флора овцы, когда мы ее вскрываем, издает такой ужасный запах разложения, и почему этого не бывает у питающейся даже падалью птицы, которая, когда мы ее вскрываем, пахнет даже довольно приятно.

6

В этих вещах есть еще очень много такого, что на сегодняшний день еще научно совершенно не проработано. Очень многое может дать исследование форм кишечника. Подумайте о том, что весь класс птиц обнаруживает существенные отличия от класса млекопитающих, а также от человека. У класса птиц обнаруживается (и материалистические врачи, как, например, парижский врач Мечников, делают большую ошибку в размышлениях как раз об этих вещах) чрезвычайно слабое развитие мочевого пузыря и толстой кишки. И только там, где птица становится бегающей птицей, мы видим, что образуются формы толстой кишки, а также некоторые набухания принимают форму пузыря. Тем самым мы указываем на важный факт, что птица не имеет предрасположенности к тому, чтобы откладывать свои выделения, задерживать их на некоторое время в организме и выбрасывать при удобном случае, но здесь имеет место непрерывное уравновешивание между приемом пищи и ее выделением.

7

Бытует весьма поверхностное воззрение, когда во всей флоре и, как мы увидим, также и в фауне, которые встречаются в кишечнике, которые вообще существуют в человеческом организме, видят что-то вроде причины заболеваний. Это ведь действительно ужасно, когда смотришь сегодня литературу по патологии и буквально в каждой главе снова наталкиваешься: при этой болезни обнаруживается такая-то бацилла, при той другая, и т, д. Все это чрезвычайно интересные факты для кишечной ботаники И зоологии человеческого организма, но для болезней они имеют значение разве что в качестве отличительного признака, отличительного признака в том смысле, что если в основе лежит та или иная форма заболевания, то в человеческом организме возникают подходящие условия для развития на этой почве тех или иных малых животных или растительных форм, но не более того. К самим заболеваниям это развитие микрофлоры и фауны имеет крайне малое отношение, во всяком случае отношение косвенное. Ибо, видите ли, логика, которая развивается внутри сегодняшней медицины, оказывается весьма странной. Представьте себе, вы обнаруживаете местность, в которой много упитанных и хорошо ухоженных коров. Говорите ли вы тогда, что поскольку эти коровы откуда-то взялись, поскольку местность заражена этими коровами, все так и есть, как вы видите? Вам вряд ли придет это в голову, не правда ли, но вам необходимо будет исследовать, почему в этой местности живут прилежные люди, почему здесь особенно подходящая почва для развития того или иного вида животноводства – словом, вы направите свои мысли на всевозможные причины того, почему здесь пасутся хорошо ухоженные коровы. Вам не придет в голову сказать: то, что там мы видим, происходит вследствие заражения местности стадами хорошо ухоженных коров. – Не иначе обстоит дело и с логикой, которую развивает сегодняшняя медицинская наука в отношении микробов и тому подобного. Из присутствия этих интересных созданий следует только то, что для этого возникла подходящая почва, и внимание, разумеется, Должно быть направлено на рассмотрение этой почвы. При этом тут может косвенно выступить то или иное; когда, например, говорят: здесь, в этих местах, хорошо ухоженные коровы, дадим еще парочку, тогда, может быть, еще некоторые люди наберутся духу быть более прилежными. – Это, конечно, тоже может случиться среди прочего. Может, естественно, случится, что хорошо подготовленная почва вследствие насаждения бацилл сама подпадет какому-нибудь болезненному процессу. Но с истинным рассмотрением болезни это современное изучение бацилл имеет очень мало общего. Когда в основе лежит здоровая логика, никогда, в сущности, не может возникнуть что-то такое, как здесь это противоречащее здравому мышлению мнение официальной науки.

8