Видите ли, в антропософии, говоря о человеке, мы рассматриваем его физическое тело, состоящее из грубого вещества, а также — тело, называемое эфирным, которое тоже состоит из вещества, но более тонкого, невесомого, имеющего тенденцию устремляться в направлении, противоположном действию силы тяжести, и рассеиваться в мировом пространстве. Тяжелое физическое тело упадет на землю, если человек не будет поддерживает его в вертикальном положении, а эфирное тело улетучится и растворится в космических далях, как только его перестанут удерживать действующие внутри организма силы. Кроме того мы говорим об астральном теле — уже не субстанциональном, а духовном — и о чисто духовном существе «я». Мы говорим об этих четырех членах организации человека. Составить себе понятие о физическом теле можно при помощи современной анатомии и физиологии, но узнать что-нибудь об эфирном или астральном теле с их помощью невозможно.

15

Как составить себе понятие об эфирном человеке? Для этого необходима гораздо более совершенная подготовка, чем та, которую сегодня получают, изучая естественные науки; необходимо научиться переживать силы пластического формирования: почувствовать, как образуется круглая форма, как возникает угол. С помощью обще­известных законов природы не постичь эфирного тела: постичь его можно с помощью одухотворенных рук. Поэтому подготовка учителя должна непременно включать в себя основанные на подлинном внутреннем переживании занятия художественной лепкой, пластицированием. Отсутствие этого компонента сказывается на воспитании гораздо хуже, чем незнание учителем названия столицы Румынии или Турции, или какой-нибудь горы, — их всегда можно найти на карте или в словаре. Многое из того, что сегодня спрашивают на экзаменах по специальности, вовсе не обязательно знать. Если приходится заглянуть в словарь — не большая беда. Но не существует словаря, который научил бы нас той подвижности, тому знающему умению и умеющему знанию, которыми необходимо обладать, чтобы постичь эфирное тело, — ибо оно живет не по физическим законам, но пластически формирует человека.

16

Тем более невозможно что-либо узнать об астральном теле, пользуясь законом Гей-Люссака, равно как и всеми прочими законами акустики и оптики. Астральное не имеет ничего общего с абстрактными эмпирическими законами. Но если внутренне постичь природу терции или квинты, пережить звукоряд, — пережить внутренне-музыкально, а не рассмотреть с точки зрения акустики, — тогда переживаешь то, что содержится в астральном теле. Ибо астральное тело — это музыка, а не естествознание. Можно проследить, как музыка астрального тела придает форму человеческому организму. Она исходит из расположенного между лопатками центра, излучаясь сначала в музыкальном интервале примы; переходя в секунду, она образует плечо, а в терцию — предплечье. С интервалом терции связано различие мажорного и минорного ладов, поэтому в предплечье мы имеем уже не одну, а две кости. Лучевая и локтевая кости соответствуют мажору и минору. Тот, кто хочет исследовать, как природа астрального тела выражена в строении организма, должен заниматься физиологией не с точки зрения физики, а с точки зрения музыки; он должен постичь формообразую­щее действие музыки.

17

Исследуйте любым способом расположение нервов в организме — вы никогда не придете к пониманию его смысла. Но рассмотрите его музыкально, с точки зрения музыкальных соотношений, — не акустически, а при помощи внутреннего слуха, — рассмотрите его музыкальным зрением, проследите духовно-музыкальным зрением, как нервы от членов тела идут к спинному мозгу и оттуда протягиваются к головному мозгу и вы получите чудеснейший музыкальный инструмент —    человека, который построен астральным телом и на котором играет «я».

18

Далее. Если учишься понимать то, как формируется в человеке речь, познаешь ее внутреннюю структуру, о которой в нашу эпоху развитой цивилизации уже больше ничего не известно, познаешь, что происходит в человеке, когда он произносит «а» или «и», — как в «а» заключено удивление, а в «и» — утверждение в себе внутренней сущности человека, — если учишься понимать, как внедряется в человека, так сказать, речевое начало, учишься видеть слово внутренне, — и при взгляде на вращающийся шар не просто абстрактно говоришь: «шар вращается», но, произнося слово «вращается», внутренне ощущаешь то, что внешним образом происходит при вращении, — если познаешь внутренним созерцанием так, что это созерцание проникнуто духом речи, то через строение языка учишься постигать организацию «я».

19

Ныне, желая узнать, как устроен человек, мы идем к физиологу или анатому, а если нас интересует то, что живет в речи, мы идем к филологу. Но между тем, что говорит один и что говорит другой, — нет никакой связи. Однако, в том-то и дело, что должна возникать внутренняя духовная связь. Мы должны знать, что в речи живет и действует гений языка, которого можно изучать и так познавать организацию «я».

20

В программу нашей вальдорфской школы мы включили преподава­ние эвритмии. Для чего это сделано? Эвритмия подразделяется на музыкальную эвритмию и речевую эвритмию. При помощи музыкаль­ной эвритмии мы побуждаем ребенка к движениям, соответствующим строению астрального тела, а при помощи речевой эвритмии мы побуждаем его к движениям, соответствующим организации «я». Благодаря музыкальной эвритмии, действуя физически, мы можем сознательно влиять на душевные процессы, а благодаря речевой эвритмии, исходя из физического, мы можем сознательно формировать духовное в человеке. Такая работа, конечно, должна проводиться на основе действительно полного знания человеческой организации. Кто думает, что устройство человека можно понять, опираясь на современную физиологию или экспериментальную психологию, — которая, в сущности, является ничем иным, как той же физиологией, — тот не отдает себе отчета в том, что для того, чтобы возникло лирическое наст; оение, нужно дать прозвучать музыке, а не стучать по деревянной доске. Познание не должно ограничиваться пределами абстрактных логических правил, оно должно возвыситься до такого постижения человеческой жизни, при котором оно имеет дело не только с неживой природой или с живым, которое уже умерло или которое представляют себе мертвым. Когда от абстрактных правил обращаются к пластическому формообразованию, к формирующей все законы природы пластике, тогда учатся познавать эфирное тело человека. Когда же начинают внутренне духовно слышать, как из чудеснейшего музыкального инструмента, образованного в человеке астральным телом, звучит кос­мический ритм, тогда учатся познавать астральную природу человека. Таким образом, на первом этапе учатся абстрактно-логически познавать физическое тело; затем учатся интуитивно познавать пластические формы — и так познают эфирное тело; а третьем этапе физиолог становится музыкантом и рассматривает человека как музыкальный инструмент, — как можно было бы рассматривать орган или скрипку, если видеть в них воплощенную музыку, — так учатся познавать астральное тело; когда же учатся переживать в словах не то, что извлекается из них механической памятью, но познают в них гения языка, тогда познают организацию «я».

21

Представьте себе, какая буря поднялась бы, если бы в ходе академической реформы медицинского образования мы выступили с предложением в приобретении медицинских познаний исходить из обучения пластицированию, музыке и художественному слову. Нам возразили бы: «Сколько же тогда должно продолжаться обучение в целом? Оно и так длится достаточно долго! А еще придется заниматься пластикой, музыкой, речью!» Но на самом деле, в таком случае все обучение занимало бы меньше времени. Ведь в наши дни оно длится так долго именно потому, что ограниваются рамками абстрактно -логического и эмпирического подхода. Начинают с физического тела, но от этого оно не становится понятнее — и вот, не приходят ни к чему окончательному. Можно изучать все, что угодно, и продолжать это до самой смерти. Но нет никакой необходимости ставить где-нибудь точку, — поскольку речь идет о внутренней завершенности, — если образование построено в органическом соответствии с телесно-душевно-духовным организмом. Следовательно, дело заключается не в том, что посредством антропософии мы добавляем еще одну главу к тому, что уже имеется. О, мы вполне могли бы довольствоваться теми данными, которые сообщает нам внешняя наука. Мы не боремся с ней — напротив, мы благодарны ей; но благодарны так, как мы можем быть благодарны скрипичному мастеру за то, что он сделал для нас скрипку. Нашей современности, нашей культуре необходимо вдохнуть душу и дух в дело просвещения, ибо сам человек — это одушевленное и духовное существо. Необходимо, чтобы художественный элемент перестал быть роскошью по отношению к повседневной жизни, — такой роскошью, которую мы себе позволяем, когда хотим подойти к жизни еще и с духовной стороны; надо сделать так, чтобы подобная божественно-духовная закономерность повсеместно пронизывала собою мир и человека.

22

Мы должны уметь говорить себе: ты стоишь лицом к лицу с миром. Сначала ты подходишь к нему с логическими понятиями и идеями. Но из существа мира человеческой природе дается также и то, что формирует этот мир пластически, то, что из космоса воздействует на него точно так же, как снизу от центра земли на него действует сила тяжести. Этот мир пронизан звучанием окружающей его музыки сфер. Эфирное — пластически действует сверху, физическое — силой тяжести — снизу, а движение созвездий действует из окружения как музыка сфер. То же, что делает человека человеком, что чувствовали в древности, когда говорили: «В начале было Слово, и Слово было у Бога и Слово было Бог», — космическое слово, космическая речь, — это пронизывает существо человека и становится в нем организацией «я». Для того, чтобы воспитывать, нужно от познания мира прийти к познанию человека и то, что в познании мира познано о человеке, сделать искусством.

Об этом мы будем говорить сегодня вечером.

23