Во всякую эпоху воспитание может быть устроено таким, какова общая цивилизация этой эпохи, дающая материал для обучения, подготовки ребенка, что входит в его воспитание.

1

Как греки выводили сущность своего воспитания из тела, так должны мы выводить его из духа. И даже путь к телесному воспитанию мы должны найти, исходя из духа.
Но в то же время мы видим, как мало еще нынешняя цивилизация проникнута духом.

2

Высшее достижение современного мышления это постижение духа в идеях, в мышлении - так, как это сделано у Джона Стюарта Милля и Герберта Спенсера. Это принято и господствует во всех кругах цивилизации. Как же представляют себе теперь дух? Как взятый из мышления, как измышление. Само же мышление есть не что иное как ассоциация идей - одна идея цепляется за другую. В этом процессе ассоциирования идей мы, как дух, оглядываемся на себя и получаем некое самосознание, подобное тему самосознанию, которое человек получает внезапно взглянув в зеркало и обнаружив, что он - мертвый скелет. Представьте себе такой шок! Кости этого скелета ассоциированы, они держаться вместе внешним образом, механически. Так человек, чувствующий себя здоровым внутренне, видит себя в книгах по ассоциативной психологии и философии, как в зеркале, костлявым духом. К этому скелету приходится обращаться и за указаниями о воспитании. Но с этим невозможно воспитывать. Увидев труп, мы сознаем, что он не изначален, а произошел, остался от ранее живого организма. Так же мы должны прежде всего пенять, что наше мышление мертво, и как таковое оно есть лишь труп ранее живого мышления и нужен импульс к его оживлению.

3

Это было предметом изучения на семинаре учителей Вальдорфской школы, давшем определеннее настроение: сделать мертвое мышление живым, нейтральное, натуральное, неорганическое мышление сделать полнохарактерным, пронизанным всем человеком, настоящим человеческим мышлением.

4

Но живой человек не ограничивается мышлением - он еще чувствует и желает. И если вы сообщаете ему мысль, то она становится зародышем чувства и желания, становится целостностью.

5

Наше же мышление стремится, как мы говорили, к максимальной объективности, спокойствию, к тому, чтобы быть спокойным отображением внешнего мира и служить только опыту. В этом нет силы, отсюда не исходит чувство и желание. Мы исходим из абстрактного, измышленного идеала для человека, не внушающего ни чувства, ни желания, т. е. бессильного.

6

Наши мысли не становятся жестами. Не они должны снова стать жестами. Они должны не только восприниматься присутствующими учениками, но должны приводить в движение руки и ноги детей, сопровождать их, когда они выходят в мир. Тогда мы будем иметь - и мы должны снова воспитать "единых" людей, у которых те, что преподносится им в классе, получает продолжение в телесном воспитании.

7

В настоящее же время мыслят интеллектуалистическое воспитание (утомляющее, расслабляющее, нервирующее) отдельно, телесное отдельно. И мы имеем перед собой как бы двойного человека, у нас двоится в глазах: одного - туманного, выдуманного, и другого действительного, которого мы однако не видим насквозь, как греки.
Ныне - наша важнейшая задача в деле воспитания: научиться снова видеть человека в его единстве, целостности.

8