Несколько примеров должны Вам показать, как должно быть установлено наблюдение за этой другой стороной жизни, которая вторгается в дневную жизнь, но которая не наблюдаема с той же точки зрения, с которой наблюдают обычную бодрственную повседневную жизнь.

37

Есть люди, которые, конечно, воспринимают различие между бодрственной повседневной жизнью и жизнью сна, но лишь весьма ограниченным образом. Но всё же можно сказать, что во многих наивных душах есть сознание того, что человек в бодрственной дневной жизни является чем-то иным, чем в жизни сна. Поэтому эти наивные души часто говорят, когда им хотят указать на бесполезность, к примеру, сна, что люди, которые слишком много спят - ленивы, инертны: пока спят - не грешат, во сне - нет грешника. И этим они хотят выразить, что то, чем является человек от пробуждения до засыпания, грешным существом, - радикально не является таковым от засыпания до пробуждения. В этом наивном воззрении заложен очень хороший инстинкт.

38

Но то, что, собственно, заключено в этой области, познаваемо лишь при организации наблюдения соответствующим образом. И здесь я сказал бы, к примеру, следующее: конечно, некоторые среди Вас, вероятно, даже все Вы - имели сновидения такого рода, содержание которых представляет собой отчётливые реминисценции внешней физически-чувственной жизни. Может, например, сниться, что Вы направляетесь к реке, Вам нужно на ту сторону этой реки. Ищете в сновидении лодку. Имеете всяческие хлопоты в связи с поисками лодки во сне. Потом находите лодку (это всё может сниться), теперь должны напрягаться, делая каждый отдельный удар веслом. Чувствуете на протяжении сна усилие, с которым гребёте вёслами, и наконец, со всеми хлопотами перебираетесь на другую сторону, почти так, как это делалось бы и в повседневной жизни.

39

Таких сновидений имеется много. Они представляют собой сновидения, которые, по меньшей мере своим содержанием, являются отчетливыми реминисценциями физически-чувственной жизни. Другие сновидения не представляются таковыми реминисценциями физически-чувственной жизни. Такие сновидения - также Вам известны. Кому-либо, к примеру, может сниться, что он направляется к реке, ему нужно на ту сторону; он хорошо продумывает это во сне, расправляет свои крылья, перелетает на ту сторону и идёт по другому берегу. Нельзя сказать, что это - реминисценция из физически-чувственной жизни, ибо, насколько мне известно, большинство людей не имеют привычки таким способом в физически-чувственной жизни переправляться через реку; мы имеем в этом сновидении дело с чем-то таким, что в физически-чувственном мире человек действительно не исполняет.

40

Но теперь выступает нечто весьма своеобразное, что впервые бросается в глаза, если действительно рассмотреть взаимосвязь между жизнью сна, жизнью сновидений и внешней чувственно-действительной жизнью в состоянии бодрствования. Тот, кто точно наблюдает в этой области, увидел бы именно следующее: если бы он имел такое сновидение или такие сновидения, которые навалили бы на него возню и хлопоты повседневной жизни в сновидении, которые являются реминисценциями физически-чувственной жизни, он почувствовал бы, что он проснулся усталым. Члены при пробуждении - тяжелы, и он весь день оставался в этом настроении усталости. Итак, пробуждаясь из сновидения, которое копирует чувственно-физическую действительность, пребывают потом ослабленными в повседневной, бодрственной жизни. Пронаблюдайте, как действует сновидение, не являющееся реминисценцией физически-чувственной жизни: если Вы однажды с воодушевлением, с лёгкостью летали в сновидении, словом, на Ваших крыльях, которых у Вас нет в физической жизни - перелетели реку - Вы проснулись свежим и бодрым, Ваши члены - легки. Такие различия в действии жизни сновидений и жизни бодрствования - необходимо наблюдать точно, как это принято в иных случаях, в физике или математике. И при неточных наблюдениях в обсуждаемой области не только не приходят к удовлетворительным результатам, но и не получают импульсов для дальнейшего познания и жизни.

41

И это - вовсе не так, что можно представить лишь отдельные краткие обзоры, которые, по видимому, подтверждают то, что я пытался объяснить, но - чем дальше входить в факты, тем больше оказывается, что существует такая взаимосвязь, о которой можно догадываться, между тем, что происходит в жизни сна и жизнью бодрствования. Есть сновидения, протекающие, к примеру, так, что в них имеют перед собой симпатичные блюда и едят их много и с большим аппетитом. И здесь Вы, как правило, почувствуете, если Вы во сне поели, что пробудились Вы с отсутствием аппетита, как будто у Вас испорчен желудок, и Вы целый день после этого не можете хорошо поесть. Но если бы Вы во сне поговорили с ангелом и правильно вошли бы в этот разговор с ангелом, Вы бы тогда увидели, что это действует на Ваш аппетит на протяжении дня чрезвычайно возбуждающим образом. Не требуется особых доказательств, что еда во сне является реминисценцией физически-чувственной жизни, ибо в сверхчувственном мире не едят и не пьют. Здесь Вы согласитесь со мной без доказательств. Так что, если едят и пьют в сновидениях - это реминисценции физически-чувственной жизни и - если разговаривают с ангелом - это, ведь, происходит в физически-чувственной жизни у очень немногих людей, это - событие, которое не может быть реминисценцией физически-чувственной жизни.

42

Если мыслить более абстрактно, уже видно, что между засыпанием и пробуждением с людьми происходит нечто совершенно незнакомое, что затем переходит в бодрственную область, в жизнь между пробуждением и засыпанием. И нельзя сказать, что это было бы невозможно - получить в этой области вполне дифференцированные представления. Ибо это - всё же нечто вполне дифференцированное, если мы должны сказать: если нам снится о том, что является действительностью в физически-чувственной жизни, сновидение становится тем, к чему уже некоторое время стремятся натуралистические поэты или натуралистические художники, которые всегда хотят только подражать жизни, которые никогда не хотят вставить в жизнь нечто из сверхчувственного, такое сновидение становится натуралистом, тогда оно действует на бодрственную жизнь нездоровым образом. Оно действует болезнетворно. Итак, если обычная жизнь чувств вносится в сновидение во сне, это имеет нездоровое, болезнетворное обратное действие. И с другой стороны, если то, что не является реальным в физически-чувственной жизни, то, что твердокаменный филистер считает чем-то фантастическим, мистическим, чепухой, то, что умный человек, истинный интеллектуалист - не склонен постигать духовно, если оно выступает в сновидениях - это есть именно то, что делает затем человека бодрым, свежим и здоровым. Так можно наблюдать своеобразное внесение того, что происходит с человеком между засыпанием и пробуждением, в обычную бодрственную жизнь.

43

И здесь вещи дифференцированы, так что уже можно сказать: с человеком должно случаться нечто независимое от телесности, ибо оно выражается в его действии на телесность, когда человек спит. И сновидение - это то, что прежде всего разыгрывается для обычного сознания к его удивлению и изумлению, то, что человек здесь, во вне-обычном состоянии - для своего обычного сознания не переживает, но проделывает бессознательно. Чем больше Вы будете пытаться собрать примеров, тем больше Вы будете находить, что такая реальная взаимосвязь между жизнью бодрствования и жизнью сна - фактически существует.

44

Но рассмотрим теперь сновидение. Оно существенно отличается от душевного содержания бодрственной дневной жизни. Мы противостоим бодрственной дневной жизни тем, что мы нашей волей соединяем представление с представлением или отделяем представление от представления. В сновидении мы всё это делать не можем. Образ сновидения ткётся, как ткутся обычные явления, без нашей воли. Активность души, действенная в дневной бодрственной жизни - парализуется, переходит в пассивность относительно сновидения.

45

И если мы изучим теперь сновидение с совершенно особой точки зрения, оно становится примечательным предателем тайной стороны нашего человеческого существа. Вы только понаблюдайте, как Вы иногда противостоите в жизни определённому человеку, о котором Вы судите, исходя из жизненных обстоятельств. Вы не позволяете себе предоставить всему Вашему внутреннему изливаться в это суждение. Вы судите так, что Вы, например, всегда имеете уважение к тому, что обсуждаемый носит определенный титул, что те, которые носят такой титул, должны обычно рассматриваться определенным образом, или что он, кроме того, имеет определенное положение в общественной жизни, короче, в бодрственной дневной жизни Вы приходите к определенному суждению. Но в жизни сна с Вами иногда происходит следующее: Вы видите себя перед этим человеком и начинаете его основательно избивать, что отличается от суждения, которое Вы образовали о нём в бодрственной дневной жизни, но что указывает Вам на несколько глубже лежащие в Вас симпатии и антипатии, которые в бодрственной дневной жизни Вы себе не позволяете, и которые сновидение начаровывает в образе перед Вашей душой. Итак, нечто, в чём человек не сознаётся в бодрственной дневной жизни, но что, однако, носит в себе, образно представляется перед душой благодаря подсознательной имагинации в сновидческой жизни. Это относительно легко заметить. Но, если, с другой стороны, принять во внимание то многое, что в бодрственной дневной жизни выражается в расстройствах, капризах или в необъяснимой весёлости, которые нельзя понять из явлений жизни, то тогда нашли бы, если бы не забывали сновидений, которые при этом имели место: эти сновидения привели к этому расстройству или к этой жизнерадостности; в бессознательное, в подобное настроению вдвигается то, что переживается от засыпания до пробуждения и что может быть разоблачено сновидением. Вообще, нельзя понять жизнь в её тотальности, если не принимать в расчёт точным образом эту вторую сторону жизни, которая протекает между засыпанием и пробуждением.

46

Но всё это протекает без человеческого участия. Однако, можно также и то, что протекает бессознательным образом, непроизвольно - поднять к полностью сознательной деятельности, каковая, например, имеет место в математизации, в естественнонаучных исследованиях. И, действуя таким образом, поднимаются от неопределенного, которое можно обозревать лишь соотнося жизнь сна с бодрственной жизнью, к тому, что может выступить затем в сознательно развитых имагинации, инспирации и интуиции.

47

Но только благодаря этим способностям возможно истинное человекопознание. То, на что, я бы сказал, заикаясь указывает мир, в то время как его демонстрирует нам жизнь сна, сознательным образом развивается в метод, который стремится, благодаря Антропософии к действительному миро- и человекопознанию.

48