Тот, кто мыслит в духе нашего времени, который был духом также и последнего столетия, тот говорит себе: к правильному постижению жизни я прихожу лишь тогда, когда я опираюсь на интеллектуальное; иначе я подвергаюсь опасности отдаться фантастическим идеям о природе и жизни. - Это, с одной стороны, как некая фиксированная идея, взошло в новейшее время.

7

И здесь заключено нечто весьма примечательное. То, что с одной стороны, рассматривают как самое ценное, как самое значительное для всей новой цивилизации, с другой стороны - именно в непосредственной современности стало вопросом, и в большинстве случаев - вопросом для тех, кто серьёзно думает об искусстве воспитания и обучения человека. С одной стороны - взирают на то, как возвеличилось человечество благодаря интеллектуализму, и видя, с другой стороны - сегодняшние достижения интеллетуалистического воспитания и обучения, уясняют следующее: если воспитывать ребёнка только интеллектуалистически, его способности, его человеческие силы - приходят в упадок. И мечтают о том, чтобы именно в искусстве воспитания и обучения поставить на место интеллектуализма нечто другое. Аппелируют к душе, к инстинкту, аппелируют к моральным импульсам, к религиозным импульсам ребёнка. Хотят иметь нечто, стоящее в стороне от интеллекта. Но что требуется, чтобы найти то, чего хотят? Требуется радикальное человекопознание, которое опять-таки может быть только результатом миропознания. Как думает о воспитании современное миропознание - это можно заметить, как я это отметил вначале - совершенно особым образом у репрезентативных личностей. И одной такой репрезентативной личностью представляется, если взвесить всё, что при этом учитывается, Герберт Спенсер.

8

Я привожу Герберта Спенсера вовсе не потому, что я думаю, что его взгляды на воспитание рассматриваются сегодня педагогами в первую очередь; я знаю, сколь много можно против них возразить, и насколько они, представляющиеся в известной мере чем-то дилетантским, должны быть расширены. Но, с другой стороны, Герберт Спенсер являетcя личностью, которая всей своей жизнью представлений базируется на всём том, что в ходе последнего столетия вошло во всеобщее образование человечества. Если мы имеем репрезентативную личность в Эмерсоне, и можем указать целый ряд таких репрезентативных для человечества личностей, как Сведенборг, Шекспир, Гёте и Данте, то нужно сказать, что для современности, для того, что современность чувствует, воспринимает и мыслит, именно Герберт Спенсер в первейшую очередь - репрезентативный человек. И если у тех людей, которые мыслят в духе новейшей цивилизации, это мышление имеет, в зависимости от национальности - французский, итальянский, русский нюанс - все эти нюансы превышает то, что находят у Герберта Спенсера как способ мышления, определяющий для всей современности. Менее определяющи результаты, к которым Герберт Спенсер пришёл в своих многочисленных книгах для многих областей жизни, но тот способ, каким он мыслит, живёт в неизмеримой степени, по существу - во всех образованных людях современности, коснувшихся науки, и желающих направлять жизнь по науке. Поэтому человеку, который хочет судить о педагогике и дидактике не с ограниченной школьной, но со светской точки зрения, с позиций современного образованного человека, суждения Герберта Спенсера представляются особенно определяющими.

9

Но ведь это всё вырастает у него из интеллектуалистического естествознания. И какие же суждения вырастают у него из этого интеллектуалистического естествознания? Герберт Спенсер, который, естественно, прежде всего придерживается взгляда на то, как из низших живых существ постепенно образовался человек, как человек теперь стоит в своём завершённом по отношению к низшим живым существам состоянии, он спрашивает себя: воспитывают ли сегодня детей, юношей и девушек в духе этого естественнонаучного способа мышления? - И на этот вопрос он отвечает отрицательно.

10

В своем эссе о существе воспитания и обучения он коснулся важнейших вопросов сегодняшней педагогики, например вопроса: какое познание является ценнейшим? - Он ставит вопрос об интеллектуальном образовании, о моральном образовании, вопрос о физическом развитии человека. Но как бы в центре всех этих рассмотрений стоит одно, к которому, я бы сказал, мог прийти лишь человек, мыслящий полностью в духе современности. Он говорит: мы воспитываем сегодня наших детей так, чтобы они учились соответствующим образом пользоваться своим телом, чтобы они могли использовать его в смысле своего устройства в жизни. Мы воспитываем людей так, чтобы они вошли в своё ремесло, в свою профессию. Мы воспитываем их так, чтобы они могли быть хорошими гражданами. Мы воспитываем их, вероятно, согласно нашим воззрениям - нравственными, религиозными людьми, но мы не воспитываем их к одному: мы не воспитываем в них самих воспитателей.

11

И это - то, чего недосчитался Герберт Спенсер во всей педагогике и дидактике сегодня: людей, по существу, не воспитывают к искусству воспитания. Он выразил это в следующем высказывании: мы воспитываем людей к тому, чтобы они могли физически пользоваться своим телом, чтобы они могли исполнять свою профессию, чтобы они могли быть важными членами государства; но мы не воспитываем в них родителей и воспитателей.

12

Здесь он говорит, как истый естественнонаучный мыслитель: как в природном развитии человека завершением является то, чтобы он получил потомство, чтобы он стал способным к размножению, так и в воспитании - также должно быть результатом то, что человек получает способность правильным образом воспитывать растущего ребёнка и руководить им. - В духе человека современности это мыслилось совершенно верно.

13

Но к каким суждениям приходит Герберт Спенсер, обращая взор на практику воспитания современности? Он выражает это в метком образе, который, я думаю, очень хорош. Он сказал: мы имеем величественные воспитательные устремления, воспитательные идеалы, - и Герберт Спенсер по отношению к этим воспитательным идеалам, этим воспитательным устремлениям, этим правилам - вполне справедлив; он, например, вполне справедлив также и к Песталоции; но он здесь не спрашивает: являются ли эти воспитательные принципы, эти воспитательные максимы теоретически хорошими, симпатичными? - Но он спрашивает: какова воспитательная пратика, как дела в школе? - И для этого он находит меткий образ. Он говорит: представим себе будущего археолога, живущего через пять-шесть столетий, который раскапывает то, что происходит в нашей современности, из документов, архивов, как наши археологи привыкли раскапывать то, что было в прежних эпохах; этому археологу попадает в руки описание сегодняшней школьной практики. Он здесь увидит: да, дети вживаются в язык, направляемые грамматикой. Но то, что они учат в грамматике, очевидно, ничем не способствует тому, чтобы владеть речью в жизни. И далее находят: большое число этих детей должны учить греческий и латынь, они должны учить другие языки, которые давно мертвы. Итак, это - воспитательный элемент народа, который не имеет собственной литературы, который немногому может научиться, занимаясь собственной литературой; поэтому нужно заниматься древними литературами. И если много говорится о том, что воспитание должно вести в жизнь, то во всём, чем занимаются в школе, видно, сколь мало эта школа подготавливает собственно к жизни. Ах, - думает себе этот археолог -, это невозможно, чтобы вся школьная практика этого поколения была такой! Это мне случайно (археологу ведь, естественно, случайно попадают в руки документы о том или другом), это мне случайно попал в руки материал о школьной практике обучающихся в монашеском ордене!

14

Так метко выражается светский человек современности о своём впечатлении о школьной практике. И говорит, естественно - со своей точки зрения, что образованные таким образом люди затем, будучи взрослыми, единственно лишь потому не обходятся с жизнью, как чуждые ей монахи, что эта жизнь ставит свои жёсткие требования. Но они очень неумело ведут себя в этой жизни, потому что воспитаны они, собственно, как монахи, и вот теперь они поставлены перед необходимостью справляться с миром. Здесь уже можно заглянуть в то впечатление, которое производит учебный и воспитательный праксис именно у таких светских людей.

15