Д-р Штайнер : Здесь передано некоторое количество вопросов, и я хочу попытаться, если все пойдет хорошо, в короткое время на них ответить.

1

К первому вопросу:

Речь о том, что, ведь, ответ на вопрос в отношении сенситивных и моторных нервов является прежде всего делом интерпретации, и пока стоят на точке зрения чисто физического рассмотрения, едва ли смогут прийти к иному ответу, чем общепринятый.

2

Этот общепринятый ответ таков, что, если я должен изобразить это схематически, это относится (возьмем простой нервный проводник), что это относится к центральному органу. Так что потом от периферии к центру проводилось бы ощущение к центральному органу, и от центрального органа к соответствующему органу - проводилось бы моторное.

3

Ну, конечно, это возможно - как сказано, пока остаются внутри чисто материального фактического - удовлетвориться этим объяснением. И я не думаю, что могут быть приняты другие интерпретации, если не хотят переходить к факту, который получается, как сверхчувственное, т.е. действительное наблюдение. Я сказал в эти дни, рассматривая этот вопрос: различие между т.н. сенситивными и моторными нервами в анатомическом и физиологическом отношении - незначительно. Я не сказал, что нет вовсе никакого различия, но я сказал лишь, что различие очень незначительно, небольшое. Имеющееся различие в анатомическом отношении уже получается, если положить в основу приведенное здесь объяснение. Итак, эта интерпретация - следующая: мы имеем дело только с одним видом нервов; так называемые сенситивные и так называемые моторные нервы являются одним видом нервов. И при этом совершенно неважно, какое мы выберем выражение - сенситивные или моторные нервы. И это не имеет значения потому, что душевные явления, для которых эти нервы, если можно так выразиться, являются инструментами, физическими инструментами - не отделены строго друг от друга. Мы всегда имеем дело, если у нас происходит мыслительный процесс - с одновременно действующим в этом мыслительном процессе волевым процессом, и мы также всегда имеем дело, если мы имеем протекающий волевой процесс (даже если это процесс, разыгрывающийся большей частью в бессознательном), мы имеем дело с внедрением мыслей или остатков ощущений внешних чувств в то, что представляет собой волевой импульс.

4

Волевой импульс, при чём, однако - совершенно безразлично, является ли он непосредственным или он является волевым импульсом, возникающим на основе мысли, волевой импульс в действующем человеке - всегда исходит из верхних членов человеческого существа, из объединённого действия Я и астрального тела. Если мы проследим теперь волевой импульс и его общую деятельность, мы придём для этого волевого импульса вовсе не к нервам, но волевой импульс как таковой вмешивается непосредственно в обмен веществ человека, и притом во все члены обмена веществ. Отличие объяснения, которое должно быть здесь дано на основе антропософского исследования, от общепринятого - заключается в том, что общепринятое исследование принимает, что волевой импульс, прежде всего - передаётся нервом и лишь затем переносится на соответствующий органы, которые потом приводятся в движение.

5

Этого в действительности нет, но имеет место непосредственное действие душевного волевого импульса на процессы обмена веществ в организме. Здесь имеют дело с ощущением, т.е. с откровением внешних чувств, например (здесь надо было бы обозначить процесс более конденсировано) - представим себе, что мы имеем дело с ощущением в глазу; тогда прежде всего, если это рассматривать - процесс происходит внутри глаза, процесс, который разыгрывается в глазу и переносится на зрительный нерв, т.е. на то, что обычная наука усматривает как сенситивный нерв. Этот зрительный нерв является таким образом физическим посредником зрения.

6

Здесь должна быть уже введена корректура, если хотят видеть истину того, что обычно принимают. И поэтому недавно я не решался говорить с уверенностью об инструменте. Выражение "инструмент" для физически наличествующих органов и систем органов в человеке является, собственно - не вполне правильным, но нужно придерживаться следующего: представьте себе, здесь - мягкая дорога (рисует). И по этой мягкой дороге ехала повозка; повозка оставила на почве отпечатки, следы. Я мог бы по следам точно указать, как ехала повозка. Теперь представьте, пришел бы некто и, желая объяснить следы, выдавленные здесь на земле, сказал бы следующее: Да, я объясняю это тем, что земля развивает здесь всевозможные силы, которые продавливают почву. - Он высказал бы полную иллюзию, ибо дело здесь совсем не в том, что здесь земля нечто делает, но с землей нечто происходит; по ней едет повозка, и нечто, что совершенно не имеет дела с землей, делает здесь свои отпечатки.

7

Так же обстоит, к примеру, с нашей системой мозговых нервов. То, что происходит, является душевно-духовными процессами - повозка. То, что остается - следы. Которые можно найти. Но всё то, что здесь, в мозгу, воспринимается, что можно отметить анатомически, физиологически - не является чем-то, связанным с мозгом, но всё это - пластический отпечаток душевно-духовного. Так что вовсе нет никакого чуда в том, что в мозгу находят все, что происходит в душевно-духовном; но с мозгом это не имеет ничего общего. Так что нельзя говорить, что мы имеем дело с инструментом, но нужно так понять весь процесс, как он должен идти; моя ходьба, в конце концов, не имеет дела с почвой, которая не является моим инструментом. Но если её здесь нет, я не могу ходить. Это - так. Мышление, душевное содержание - не имеет ничего общего с мозгом; но мозг является почвой, которой удерживается это душевное содержание. И благодаря этому, через это удерживание, оно приходит к сознанию.

8

Итак, налицо имеется нечто совсем иное, чем то, что обычно представляют. Так что вот такой упор, такое сопротивление должно здесь быть для всего того, что является сенситивным, что представляет, таким образом, ощущение.

9

Почти точно так же, как в глазу протекает процесс, который может восприниматься с помощью сенситивных нервов (см. рис.), точно так же протекает в случае волевого импульса, скажем, к примеру, процесс в ноге, и этот процесс воспринимается с помощью нерва. Так называемые сенситивные нервы являются таким образом органами восприятия, которые протягиваются наружу, вовне, в чувства.

10

Так называемые моторные нервы являются нервами, которые протягиваются вовнутрь, чтобы ощущать, что здесь делает воля, чтобы могло присутствовать сознание того, что совершает воля непосредственно через процесс обмена веществ. Таким образом мы имеем дело с ощущением вовне и ощущением вовнутрь. Итак, если я имею так называемый моторный нерв, то он совершенно такой же, как и сенситивный нерв; только один - предназначен для того, чтобы посредничать процессу в органе чувств, как мыслительному процессу, и другой - чтобы посредничать процессу в моём внутреннем, физическом внутреннем, как мыслительному процессу.

11

Если известные опыты, которые обычно приводят - с перерезкой или с интерпретацией табеса, сухотки спинного мозга, если эти опыты действительно серьёзно принять к рассмотрению, подойти к ним без предубеждений, с которыми к ним подходит материалистическая физиология, то именно заболевание табесом становится в этой интерпретации особенно понятным. Ибо, представьте себе - имеется табес. Речь здесь идёт о том, что нерв, который я хочу теперь называть сенситивным нервом, который мог бы приводить к восприятию едва начавшийся процесс движения - непригоден, но тогда и процесс движения - также не выполняется, ибо в сознательных процессах является существенным именно то, что они должны восприниматься, если хотят быть выполняемыми. Речь идёт о следующем: представьте себе - здесь есть кусок мела. С этим куском мела я хочу что-то сделать. Я не могу этого выполнить, если я этого сперва не восприму. Я должен это каким-либо образом воспринять. Так, при табесе здесь сперва должен быть посредующий нерв, чтобы мочь это воспринимать; и если он повреждён, то здесь - нет никакого опосредования, и ничто не может быть воспринято. Поэтому человек тогда теряет возможность этим воспользоваться, точно так же, как я в обычной физической жизни не мог бы воспользоваться мелом, если он где-то лежит, но в комнате - темно и я не могу его найти. Заболевание табесом основывается просто на том, что я не могу найти соответствующий орган с помощью впадающих туда сенситивных нервов.

12

Это объяснено на первый случай аппроксимативно и поверхностно, но это можно объяснить также и в тонкостях. Перерезка нервов именно тогда является во всех отдельных случаях абсолютным доказательством этой интерпретации, если понимать её правильным образом. Если я даю Вам эту интерпретацию, то она полностью основывается на антропософском исследовании, т.е. на непосредственном усмотрении того, что происходит. Только всегда речь идёт о том, что то, что происходит внешне, можно рассматривать как доказательство; но то, что можно привести ещё, это, например, то, что какой-либо т.н. моторный нерв в какой-либо области может быть поврежден или перерезан; если же его связать с сенситивным нервом и оставить зажить, то он снова функционирует, как раньше. Так что можно просто соответствующие концы т.н. сенситивного и т.н. моторного нерва - соединить вместе и приживить, и единый процесс идёт. Если бы нервы были радикально различными, этого бы быть не могло.

13

Но теперь может всплыть ещё и другой случай. Итак, представим себе простейший случай (рисует): т.н. сенситивный нерв, идущий к спинному мозгу, т.н. моторный нерв, отходящий от спинного мозга, т.е. также сенситивный нерв, т.к. речь идёт при этом о едином проводнике. В единообразном проводнике - всё единообразно. И если имеет место чисто рефлекторное движение, то при этом происходит единый процесс. Итак, представьте себе простое рефлекторное явление: муха села на мое веко. Рефлекторным движением я прогоняю муху. Весь процесс ­ един. То, что здесь имеет место (см. рис.) ­ это просто прерывание. Таким образом, дело здесь обстоит так, как если бы я поставил здесь переключатель между вводом и выводом. Процесс, собственно, един, только он здесь прерван (рисунок), так же, как если бы я, имея здесь электрический ток, прервал бы его здесь, и затем проскочила бы искра. Когда ток един, я вижу здесь только провод и не вижу искры; если я разрываю провод, я имею здесь искру, здесь имеет место прерывание единого проводника. Эти единые проводники имеются также и в мозге. Они посредничают точно так же, как если бы я, имея электрический ток через провод, этот провод разорвал, проскакивает искра и я вижу эту искру, так же я имею здесь прерывание нервного тока (рис.). Проскакивает в известной мере нервный флюид, если мне можно воспользоваться сейчас грубым выражением. Однако это создаёт возможность, чтобы душа сознательно переживала весь процесс. Если бы единый нервный ток шел без прерываний, он просто проходил бы сквозь человека и душа не могла бы ничего пережить. Это - то, что я могу об этом сказать прежде всего.

14

В мире нет различных теорий об этих вещах, но то, что об этих вещах говорится - говорится абсолютно везде, и я даже всегда кладу в основу, когда я объясняю такие вещи и затем спрашивают - где можно приобрести внешние сведения, всегда кладу в основу учебник Хаксли по физиологии.

15

К этому я хотел бы добавить ещё следующее: это ведь очень тонкие вещи, и интерпретации, которые к этому приводятся, весьма соблазнительны. Ведь для интерпретации перерезаются так называемые сенситивные части нерва, затем перерезаются моторные части нерва, и потом исследуют - отсутствует ли то, что интерпретируют как ощущение, или как моторное, как движение, что, как таковое - имеет место. Но если целое, то, что я здесь сказал - взять в совокупности, и прежде всего - принять здесь наличие переключателя, именно тогда, когда мы положим в основу это объяснение - будут понятны также и все опыты с перерезкой.

16