Когда в детском развитии приближается жизненный пункт, который лежит около двенадцатого года жизни, в детской жизни выступает то, что непосредственную актуальность в известном отношении приобретает религиозная жизнь. Я думаю, что это - жизненный пункт, который должен быть принят во внимание как важнейший - именно для религиозной жизни. Естественно, нужно уже предварительно подвести всё к тому, чтобы можно было правильным образом пройти этот жизненный пункт. Но в любом случае мы не должны так думать об этом жизненном пункте, что мы говорим себе: сегодняшняя цивилизация преподносит человеку одни конфликты. Сегодня мы стоим внутри цивилизации таким образом, что мы имеем, с одной стороны, морально-этическую жизнь; она коренится в человеческой душе таким образом, что человек говорит себе, что он не обладает в полной мере человеческим достоинством и человеческой ценностью, если у него нет моральных и нравственных идеалов. Но, с другой стороны, мы имеем законы природы, которые - полностью нейтральны относительно нравственного мировоззрения и которые также претендуют на то, чтобы в них не вносили ничего морального.

27

Конечно, сегодня существует широкое направление, которое хотело бы воспитывать ребёнка таким образом, чтобы он как можно более удобным образом переживал этот конфликт. Этот конфликт глубоко трагичным образом вмешивается в нашу сегодняшнюю цивилизацию. Если этот конфликт всё же каким-либо образом для позднейшей взрослой жизни человека - практически не разрешён, так что ищут определённым образом путь от морально нейтральных природных законов - к миру морального, к моральным идеалам и не могут образовать единство морального миропорядка и натуралистического миропорядка, то входят в конфликты, которые уже терзают жизнь. Эти конфликты присутствуют почти у всех мыслящих людей современности, только они остаются в бессознательном. Люди в них не признаются, но принимают традиционные вероисповедания и пытаются внутренне состыковать то, что, прежде всего - не может быть состыковано, если не подняться от натуралистического к духовному таким образом, как это пытаются сделать через антропософию. Так что для позднейшей взрослой жизни конфликт - глубоко трагичен. Будучи внесённым в совсем почти детском возрасте, до двенадцати лет, он непосредственно, как душевная жизнь - сказывается разрушительно. Ничто не может войти в детскую жизнь, что вело бы ребёнка к тому, что он говорил бы себе: да, я учу зоологию и я там не нахожу ничего о Боге; я изучаю религию, я нахожу там Бога, из которого я не могу себе объяснить зоологию. - Будучи введено в детский возраст, это - нечто ужасное, ибо это сталкивает ребёнка со всех жизненных путей.

28

Однако, такое воспитание, каким я описал его в эти дни - совсем не приводит к закладке такого внутреннего разлада в детском возрасте. Такое воспитание принимает во внимание важный жизненный пункт между одиннадцатым и двенадцатым годами, и всё то, что здесь начинается и идёт дальше. Здесь есть верный жизненный пункт, когда человек может начать ощущать дисгармонию между понятым чисто натуралистически и понятым этически, морально. И мы не должны воспитывать человека столь удобным образом, чтобы он не ощущал, по меньшей мере, в своей жизни чувств наряду с благодарностью, любовью и duty - чего-то и от этого разлада в мире. Но если мы воспитываем его так, как здесь описано, тогда он именно на этом жизненном отрезке приходит правомерным образом к тому, чтобы ощущая дисгармонию, разрешать её постепенно в гармонию. Это принадлежит к религиозной жизни - то, что сначала углубляет религиозные переживания, не просто традиционным образом сообщить человеку нечто такое, во что он должен верить, но - дать ему действительное жизненное благо, которое так действует в его душе, что он знает: это жизненное благо перебрасывает мост через конфликт, который он должен был пережить, поскольку он здесь есть.

29

Наша сегодняшняя цивилизация требует, чтобы мы вносили это в жизнь именно с этически-религиозной точки зрения. Ибо в этико-религиозном обучении мы можем придерживаться лишь чувственных моментов развития. Насколько мало мы иначе в состоянии перебросить этот мост, о котором я говорил, Вам может наглядно продемонстрировать появившаяся в конце восьмидесятых годов книга "Lux mundi", в которой множество людей сотрудничало в ортодоксально церковном направлении и в которой делается попытка то, что кристаллизовано в церкви, представить таким образом, чтобы включить это в социальную жизнь современности. И действительно, сами члены Англиканской церкви - High Church -, которые сотрудничали в этой книге "Lux mundi", появившейся в Лондоне в конце восьмидесятых годов - сами старались, с их точки зрения, перебросить мост в современную цивилизацию. Это видно везде: люди сегодня дискутируют о том, что, собственно, может стать реальным религиозным содержанием жизни.

30

Но в состоянии ли мы дать именно подрастающему ребёнку нечто поддерживающее в той области, в которой мы столь много дискутируем? В состоянии ли мы просто так сделать людей христианами, если мы будем видеть все более широкие дискуссии между теологами о собственном существе Христа? Не должны ли мы именно сегодня искать путь, который апеллирует непосредственно к самому человеку, на котором человек свободным образом сможет войти также и в христианство? Мы не можем сегодня вести этико-религиозное преподавание, втолковывая на общих уроках какие-либо формулы или догмы, но мы должны учиться развивать то, что живёт в человеческой душе как божественно-духовное и тогда мы будем свободным и правильным образом направлять ребёнка навстречу его религиозному исповеданию. Тогда он не будет в разладе, видя, что один принадлежит к протестантству, другой - к пуританизму и т.д. И мы должны доводить это вплоть до восприятия реально-религиозного элемента. И точно так же мы должны доводить это до того, чтобы благодаря трем элементам чувственной душевной жизни - благодарности, любви и duty - этическое взращивалось в душе, а не вбивалось моральными предписаниями.

31

Вместе с тем это является важнейшей социальной задачей современности, и все остальные речи и дела в области социальных вопросов зависят от того, сможем ли мы заложить правильные основания в области воспитания. Поэтому большая часть сегодняшнего социального вопроса - это вопрос воспитания и обучения.

32

Это, ведь, может быть лишь намеками, которые я мог дать, по меньшей мере - относительно максим, в которых в отношении этико-религиозной жизни резюмируется то, что я говорил в эти дни об общем преподавании и общем воспитании. Мы будем в состоянии иметь всё то, что мы преподаём ребёнку описанным образом, в качестве основы моральной и для религиозной жизни, если мы, с одной стороны - действительно преподаём и воспитываем, основываясь на чистом человекопознании, и, с другой стороны - знаем, что мы внесли человеку в этико-религиозную жизнь не догму, не теорию и не приказ.

33

Так должны быть находимы пути к действительному искусству воспитания и преподавания, как его требует современная цивилизация. Вероятно, я могу надеяться, что эти сообщения, которые я смог сделать, были пронизаны тем, о чем можно утверждать, что здесь поистине вовсе не идет речь о какой-либо радикальной оппозиции против всего того, что было сделано до сих пор в деле воспитания и обучения. В деле воспитания и обучения мы ведь, поистине не стоим таким образом, как если бы мы вообще не знали из всеобщей человеческой цивилизации, каковы правильные цели воспитания и преподавания. В абстрактных словах они были верно высказаны, насколько это возможно, великими педагогами 19-го столетия всех стран и континентов. Антропософски ориентированная педагогика вовсе не желает составлять какой-либо оппозиции тому, что здесь волится. Но она уверена в том, что то, что здесь волится - прежде всего нуждается в верных средствах, и что эти средства могут прийти лишь из действительного, углубленного переживания мира и человека. Она хотела бы, в сущности, помочь правильным образом достичь того, чего сегодня хотят все люди, но хотят абстрактным, неопределенным образом. И если при заслушивании и рассмотрении того, чего хочет антропософская педагогика и дидактика в Вальдорфской школе, можно ощутить: здесь ищут средства, чтобы добиться того, чего мы все хотим, то это будет приблизительно верное ощущение.

34

То, что из этого духа я хотел бы высказать Вам, мои дамы и господа, для меня - особенно важно. Ибо для меня важнее, если понимают, что я хотел бы говорить из этого духа, чем если слышат частности, которые я приводил. Частности могут быть, в зависимости от обстоятельств, такими, что их надо было бы в том или ином направлении модифицировать. Главное же - этими частностями не является. Главное - это дух, из которого это высказывалось. И если это должно было мне удаться - вызвать нечто вроде ощущения, которое является этим, не в пассивном, но - в активном смысле толерантным и гуманным духом, именно в котором и необходимо высказываться из антропософски ориентированной педагогики, то, вероятно, в целом - не многое, но некоторое всё же достигнуто из того, что я хотел Вам здесь изложить в этих докладах.

35

И высказывая в заключение еще особо моё убеждение, что уже необходимо говорить современной цивилизации в этом духе, я благодарю Вас за интерес, проявленный Вами к этим докладам, благодарю Вас за желание проводить здесь время в слушании этих докладов, даже Ваше праздничное время, и я надеюсь, что Вы уходите с чувством, что вероятно, всё же кое-что было, что оправдывает то, что Вы проделали это путешествие. Если это так, то теперь я могу в заключение докладов сердечнейшим образом попрощаться с Вами в надежде на новые встречи, как я Вас приветствовал в начале этих докладов.

36