Теперь я хотел бы, чтобы мы поняли это правильно, высказать известную мысль так, как она имеется в виду лишь для нас, взрослых, которая затем всяческими способами вносится в школу и должна приводиться в соответствие детскому пониманию между десятым и двенадцатым годами, но которой сегодня занимаются слишком мало.

27

Если рассматривать человека, я сказал бы - морфологически, физиологически и т.д., то можно, прежде всего, заметить следующее. Рассмотрим человеческую голову, уже по её внешней форме: она шарообразна. Идя затем во внутреннее, мы находим серую мозговую массу, мало сформированную в её дифференциации из того, что является ещё клеточными тканями, и лишь только далее вовнутрь - волокнистую белую массу. - Мы смотрим на это человеческое образование головы, и мы можем сравнить его с миром животных. Но где мы должны искать в животном мире то, что мы можем сравнить с человеческим образованием головы? Мы должны это искать у самих низших животных. В человеческой голове, конечно, всё дифференцировано. Но главное, к чему мы приходим в человеческой голове: внутренняя мягкая масса, окружённая раковиной - это имеется у низших животных ещё в своём недифференцированном состоянии. Тот, кто непредвзято рассматривает природу, найдёт именно у ракушечных животных простое, примитивное для человеческой головы, и он приведёт человеческое образование головы в некоторое отношение к низшим животным. Если рассматривать внутренне, устрица стоит значительно ближе к человеческой голове, чем обезьяна. Когда Вы рассматриваете слизистое животное, окружённое раковиной, то это, собственно - простейшая форма для человеческой головы.

28

Если мы перейдём теперь к грудным органам человека, к тому, что находится преимущественно под господством позвоночника, то мы направляемся уже к высшим животным, например, к рыбам. Что же здесь всё- таки имеется у рыбы? Голова здесь - едва ли нечто иное, чем слабо дифференцированное продолжение того, что присоединяется к позвоночнику. Вся рыба является позвоночным животным. И если мы восходим к организации рыбы, как существа, лежащего в среднем месте животного царства - мы должны сравнить это с человеческой организацией лимфы, со средним человеком.

29

И если мы поднимаемся к высшим животным, мы не можем ничего иного, как сравнить то, что развивается в высших животных - с системой обмена веществ и конечностей человека. Вглядитесь во льва, вглядитесь в верблюда: всё здесь - под господством отдельной организации конечностей - обмена веществ. Так что мы получаем примечательное членение животного царства в отношении к человеческой организации:
организация головы - низшие животные
ритмическая организация - средние животные
организация обмена веществ - высшие животные
и конечностей.

30

Только такое воззрение даёт правильный взгляд на эволюцию. Человеческое развитие исходило из чего-то, что затем, позднее - стало головой. Но в очень ранние времена, когда в окружении были иные условия, развилось то, что позднее стало у человека головой. И человек имел достаточно возможностей со времени, когда он, подобно устрице, был зависим от импульсов своего окружения - развиться до такой степени, когда голова, как паразит, сидит на остальном организме, и то, что устрица должна ещё тянуть из своего окружения, голова вытягивает из остальной части своего организма. Он выбросил другие части. Он заменил себе земное окружение посредством своей головы, которую он нарастил. Вы это можете ещё сегодня проследить в эмбриологии. Если взглянуть на эмбриологию человека, можно сказать, что человек проделал в отношении своей головы длинную эволюцию. Эта головная организация исходила из той точки, в которой сегодня ещё находятся ракушечные животные; только они запоздали в своей эволюции. Они должны развиваться в неблагоприятных внешних условиях. Они не приходят поэтому к плотности головы; они остаются со слизистыми телами и ракушечным окружением. Они представляют сегодня, при совершенно иных земных соотношениях то, что при прежних соотношениях было ещё самим человеком в его организации головы. И организация рыбы, она вступает позднее в земное развитие как организация человека и встречает уже другое внешнее окружение. Человек уже был столь продвинут, что импульсы, которые рыба должна извлекать из своего окружения, он мог получать из своего собственного ритмического организма. И так это присоединилось к человеческой эволюции, которая восходила до известной точки, до организации средних животных. И, наконец, когда человек пристроил свой организм конечностей и обмена веществ в сегодняшнем смысле, так что обмен веществ стал дифференцированным, и обмен веществ оставил лишь свои остатки в головных и грудных органах - здесь присоединяются высшие животные.

31

Таким образом видно, что теория происхождения человека верна, но - лишь когда рассматривают его голову. В физическом отношении своей головной организации он происходит от предков, которые имеют отдалённое подобие сегодняшним низшим животным, но всё же отличны от них, так как эти низшие животные развиваются сегодня при иных условиях. Своей средней организацией он происходит от существ, которые были уже совсем на пути к человеку и имели подобие организации рыбы. Но рыбы пришли слишком поздно. Они уже должны были оставить голову совсем неразвитой; поскольку они не развили её раньше, здесь уже не было речи о том, чтобы развивать голову соответствующим образом, и в особенности потому, что они ограничились жидким элементом. И так приходят к обзору, приходят к теории происхождения, которая потом соответствует реальности; когда же берут всего человека, не принимая во внимание его трёхчленности, то приходят к односторонней теории происхождения, которая - весьма остроумна, но перед радикальным наблюдением устоять не может. Так что можно сказать: то, что мы находим вовне, в царстве животных, есть всегда одностороннее отражение какой-либо системы органов человека. Устрицы - односторонние головные животные, рыбы - односторонние грудные животные, высшие млекопитающие - главным образом являются односторонними животными обмена веществ и конечностей. Мы понимаем каждую животную форму, если мы рассматриваем её как одностороннее отображение человеческой системы органов.

32

Ощущение таких вещей некогда имело место, на переходе восемнадцатого столетия в девятнадцатое; но лишь ощущение было верным. Было слишком мало знаний, чтобы действительно реально развить эти вещи. Один из многопренебрегаемых немецких натурфилософов, Окен, который всё же был очень остроумным человеком, сделал гротескное высказывание, над которым сегодня лишь посмеются, но которое произошло из известного верного ощущения: язык человека - это каракатица. Да, конечно, язык - не каракатица. Над этим очень легко вынести приговор. Но общее ощущение, что нужно нисходить к низшим животным, если хотят познать формы членов человеческой головы - заключалось в этом утверждении.

33

То, что я вам здесь изложил - относится именно к нашей ориентации. Это можно, однако, вполне перенести на то, что понятно ребёнку. Можно морфологически, сообразно форме, рассматривать перед ребёнком человека и затем переводить это в аналогию с той или иной животной формой, и можно вовсе позволить возникнуть в ребёнке ощущению: всё животное царство - это распростёртый человек; человек - это компендиум всего животного царства. - Так приближают животное царство к человеку, как растительное царство приближали к Земле, и пробуждают в ребёнке здоровое ощущение мира именно благодаря тому, что принимают, в известной мере, во внимание горизонталь между животным и растением, в случае растения - нисходя к Земле, в случае животного - восходя к человеку. Благодаря этому душа правильным образом чувственно настраивается по отношению к своему окружению, от которого она научилась отличать себя с завершением девятого года. И приходит это - не благодаря тому, что ребёнку сообщают всяческие знания, но - благодаря тому, что ему дают подготовку к правильному мироощущению.

34