Другая область - Германия, а именно - южная Германия, Вюрттемберг, была в это время недоступна антропософскому движению. Но было желание действовать в той области, в которой это ещё было возможно. И это действие, естественно, во время своего выступления в социальной области приняло известную окраску от того, что было тогда определяющим именно в южной Германии. А этим определяющим был, собственно, социальный хаос. И можно сказать - неописуемая нищета также и в физически-материальном отражении тяготела тогда над Средней Европой. Но для того, кто мог это беспристрастно наблюдать, сама эта неизмеримая физически-материальная нищета была чем-то весьма незначительным по сравнению с душевным бедствием. Это душевное бедствие именно в отношении социального воления ввергало человечество в некий род хаоса в этой области. Чувствовалось, что человечество в отношении социальной жизни поставлено перед самыми основополагающими вопросами своего развития. Вопросы, которые когда-то набросал Руссо, которые затем дали себя знать во внешнем оформлении Французской революции - не касались так сильно самых первоначальных, элементарнейших человеческих стремлений и потребностей, как вопросы, которые встали в 1919 году здесь, в области, в которой мы должны были работать.

25

Всё, что конституировало на протяжении столетий социальный организм, как он формировался из различных народностей - было принято во внимание. И из этого настроения возник как мой краткий "Призыв" о трёхчленности социального организма "к немецкому народу и культурному миру", так и моя книга "Узловые пункты социального вопроса в жизненных необходимостях современности и будущего", а также из этого настроения возникло всё то, что было предпринято в южной Германии для проработки социального вопроса. В то время это было, по существу, необходимо, но и чрезвычайно тяжело, касаться элементарных стремлений человеческих сердец. Люди должны были, находясь в физической и душевной нищете, абстрактно искать величайшее, и они из специфики эпохи были к этому неспособны. И очень многие говорили мне после окончания той или иной моей речи: всё это может быть прекрасным, но ведь это относится к тому, как это должно выглядеть у людей в будущем; мы же в последние годы столь часто предстояли перед смертью, что стали равнодушны к этим мыслям о будущем. Почему же мы должны питать больший интерес к будущему теперь, чем мы питали тогда, когда пушки были нацелены на наши тела! Приблизительно так снова и снова объясняют падение из-за нищеты и нужды интереса к самому необходимому в человеческом развитии.

26

Из того, что двигало тогда сердцами и душами моих друзей, возникла затем, я сказал бы, специальная область социальной деятельности, о которой говорилось: к будущему, вероятно, можно подготовиться действенным образом, лишь обратившись к юности, к детству человечества. - И наш друг в Штуттгарте, Эмиль Мольт, фабрикант и предприниматель, поступил на службу как раз этому волению. Он основал для детей рабочих своей фабрики Вальдорф-Астория в Штуттгарте Вальдорфскую школу, и мне было поручено педагогически-дидактическое осуществление вальдорфского школьного плана.

27

Во времена, предшествующие военной катастрофе, было много всевозможных попыток в области воспитания и педагогики. Здесь же речь не шла ни о создании земельных воспитательных приютов, ни об основании чего-либо, происходящего из частных желаний создателей спецшкол, речь здесь шла о чём-то, заложенном во все рамки социальных стремлений человечества. В последующие дни мы будем говорить обо всех этих основах вальдорфской педагогики. Здесь я хочу лишь подчеркнуть, что Антропософия, как всюду, так и здесь вынуждена считаться с реальностью, со всей реальностью. Мы не могли основать приют где-либо среди лесной, вольной природы, где можно было бы делать всё, что вздумается; мы имели совершенно определенные, реальные условия. У нас были дети маленького городка, мы должны были в этом маленьком городке основать школу, зная, что то, что должно совершаться через эту школу и притом, вероятно, с высочайшими социальными целями, совершается из чисто педагогически-дидактических оснований. Мы не могли подбирать себе ни местности, ни учеников по сословию или классу. Мы имели жёстко заданные обстоятельства и были вынуждены делать всё, что мы могли - из духа. Так возникла, как совершенно необходимый вывод антропософского движения, его деятельность в педагогико-дидактической области, которой мы и займёмся основательно в последующие дни.

28

Вальдорфская школа в Штуттгарте, которая давно уже не та, которой она была вначале, а именно школьным учреждением для детей сигаретной фабрики Вальдорф-Астория, эта Вальдорфская школа сегодня стала скорее школой для детей всех сословий, и сегодня уже отовсюду стремятся отдать детей в эту школу. Со ста сорока детей, с которыми мы эту школу основали, она выросла теперь до шестисот детей, и запись с каждым разом возрастает. В последние дни мы должны были заложить камень основы в фундамент нового здания школы, и мы надеемся, что, несмотря на все трудности, которые сегодня противостоят именно такой деятельности, мы сможем всё же реализовать её известные возможности развития.

29

Но я должен подчеркнуть, что существенное этой школы заключено в педагогико-дидактическом, в подгонке этого педагогико-дидактического к данным реальным жизненным обстоятельствам, в опоре на непосредственный жизненный праксис. Если можно выбрать класс или сословие, из которого набирать учеников, если можно выбрать место расположения школы, то тогда легко проводить воображаемую, или, вероятно даже действительную школьную реформу; но если такая школа основывается и направляется дальше из чисто педагогико-дидактических оснований, то ставятся задачи, которые взаимосвязаны с пра-импульсами всего человеческого.

30

Но этим антропософское движение в его третьей фазе распространилось на социальную и педагогическую область. И ради этой последней Вы прибыли сюда, и этой педагогической областью мы и будем совершенно особым образом заниматься в последующие дни. Этим, фактически, полагается начало тому, чтобы закрепить и упрочить во внешней действительности то, что было дано антропософскому движению изначально из его внутренней природы, как его фундамент.

31

К тому, что присоединилось в дальнейшем, принадлежит также то, что в последние годы большое число людей с естественнонаучным образованием и естественнонаучными устремлениями увидело, что антропософское движение может оплодотворить также непосредственно естественнонаучную жизнь нового времени. Находились молодые медики, которые были убеждены, что они, базируясь на внешнем наблюдении и внешнем эксперименте, придерживаясь лишь одного естествознания - не способны охватить здоровый и больной человеческий организм в его всеобщности. Находились врачи, которые глубоко чувствовали слишком пошатнувшиеся границы господствующей сегодня медицины, прежде всего глубоко ощущали пропасть, существующую сегодня в традиционной медицине между патологией и терапией. Патология и терапия сегодня как бы неожиданно становятся рядом друг с другом. Антропософия, ищущая своих познаний не только через внешний эксперимент, через наблюдение и комбинирующий рассудок, но средствами, которые я охарактеризую в последующие дни, рассматривает человека как тело, душу и дух, и понимает дух в его жизненности, а не в его абстракции - как сумму мыслей, как это стало привычным в новое время. Но вместе с тем Антропософия может идти навстречу стремлениям именно тех людей, которые, например, в медицине сегодня настойчиво ищут оплодотворения своей области. И это привело к тому, что я прочел здесь, в Дорнахе, два курса для молодых медиков и практикующих врачей о том, что Антропософия может сделать для патологии и терапии. Как здесь, в Дорнахе, и там, в Арлесгайме, а также и в Штуттгарте - возникли медико-терапевтические институты, которые работают собственными лекарственными средствами, и которые прежде всего пытаются сделать практически плодотворным то, что может прийти из Антропософии для лечения человека, для здоровья и болезни человечества.

32

С другой стороны, также и отдельные науки искали оплодотворения Антропософией. Должны были быть прочитаны физический и астрономический курсы. Для самых различных естественнонаучных областей Антропософия должна была сделать то, что именно истинное духопознание может сделать для сегодняшней науки.

33

Эта третья фаза антропософского движения характеризуется именно тем, что там, где требуется строгое научное обоснование, несмотря на то, что это сегодня всячески берётся в штыки, всё же постепенно приходят к тому, что та духовная наука, которая развивается здесь, может удовлетворить любому естественнонаучному требованию к обоснованию, что Антропософия, которая имеется здесь в виду, может работать со всей строгостью и в полном созвучии с любой естественнонаучной серьёзностью. Усматривая это всё больше и больше, приходят к пониманию того, что было, собственно, заложено в антропософское движение с самого начала, по меньшей мере двадцать лет тому назад.

34

То, что всевозможнейшие области могут оплодотворяться Антропософией, оказалось возможным также благодаря тому, что мы были в состоянии в нашей эвритмии основать особое искусство движения, искусство, которое служит человеку средством самовыражения, служит ему инструментом, и которое именно благодаря этому пытается прийти к своему особому воздействию. Также и в других областях - я буду говорить об этом в последующие дни, например, в области рецитации и декламаторского искусства - мы пытаемся достичь плодотворности благодаря тому, что может быть названо не антропософской теорией, а антропософской жизнью.

35

И так, вероятно, всё же эта последняя фаза антропософского движения с её педагогическим, медицинским, с её художественным уклоном является тем, что в большинстве случаев характерно для Антропософии. Приверженец нашел Антропософию; противник, яростный противник также нашел её; но она выступила однажды в современности в той стадии своего влияния, что её, собственно, должны искать. И это было для меня очень приятно, то, что во время моего пребывания в Христиании с 23 ноября по 4 декабря этого года было возможным завести речь об антропософской жизни внутри педагогических обществ, внутри государственно-экономических обществ, внутри студенчества Норвегии, а также внутри таких кругов, которые совершенно согласны принять не просто чистую теорию или нечто религиозно-сектантское, но уже то, что хочет сегодня открыться в мире из непосредственного духа нашего времени как великое требование человечества.

36

Эти три фазы антропософское движение явило в своём развитии. В том, что я вкратце набросал Вам, мои дамы и господа, я, вероятно, обстоятельным образом лишь назвал имя антропософского движения. Только это ведь и есть то, чего я хотел. Я хотел прежде всего представить Вам предварительно антропософское движение, т.е. назвать Вам его имя, и позвольте мне выступить перед Вами с завтрашнего дня по нашей, собственно, теме. Это антропософское движение, как таковое, но особенно в его педагогико-дидактических следствиях - это то, что хотело бы приветствовать Вас сегодня от души, глубоко тронутой Вашим посещением.

37