Первым моим словом должно быть слово сердечной радости и искреннего удовлетворения Вашим прибытием сюда, мои дамы и господа. Каждый, у кого вызывает энтузиазм движение, которое хотело бы иметь свой исходный пункт здесь, в Гётеануме, должен быть глубоко обрадован и искренне удовлетворен интересом, высказываемым столь чрезвычайным образом Вашим посещением. И из этой радости и этого удовлетворения позвольте мне сердечнейшим образом приветствовать Вас в начале этого вводного доклада.

1

Особенно позвольте мне приветствовать фрау проф. Маккензи, чьими усилиями была достигнута инаугурация этого курса, и которой я должен вынести особую благодарность от имени антропософского движения. Но я сердечнейше приветствую Вас всех из всего духа и смысла нашего движения. И здесь, мои дамы и господа, Вас приветствует не только отдельная личность, но Вас приветствует здесь, прежде всего - Бау, сам Гётеанум.

2

Мне это вполне понятно, что некоторые из Вас в этом Гётеануме, как здании, как произведении искусства найдут многие недостатки. Однако, всё то, что вступает в мир таким образом, естественно, подлежит критике, и каждое возражение, исходящее из доброго мнения, было бы для меня весьма желанно. Но всё же Вас приветствует этот Гётеанум, чья форма и художественное оформление укажут Вам на то, что здесь речь идет не только о том, чтобы освятить отдельную область человеческой жизненной практики, а также вовсе не о том, чтобы односторонним образом осветить воспитательную область преподавания. Весь дух этого здания и всё его бытие могут указать Вам на то, что речь здесь о таком движении всей нашей цивилизации, которое задумано и поволено из духа нашего времени. И, поскольку воспитание и обучение представляют собой существенную часть человеческой цивилизации, воспитание и обучение должны находить особую заботу.

3

Интимные отношения между антропософским волением и вопросами воспитания и обучения смогут в последующие дни обстоятельным образом предстать перед нашими душами. Сегодня же - позвольте мне к сердечнейшему привету, который я Вам приношу, добавить ещё кое-что, что, в известной мере, само собой разумеется на почве общественного движения.

4

Вы прибыли сюда в известной мере затем, чтобы узнать, как обстоит дело с движением, которое исходит из Гётеанума в Дорнахе. Приветствуя Вас, как желанных гостей в Гётеануме, я чувствую себя обязанным прежде всего, как это и должно быть в подобных случаях человеческого общения, представить Вам движение, которое нашло здесь свой исходный пункт.

5

То, что было поволено этим антропософским движением с его начала двадцать лет тому назад, сейчас начинает постепенно проявляться. По существу - Вы это увидите из дальнейших докладов - это движение с самого начала было задумано как то, что сегодня в созвучном смысле и прежде всего - в отрицательном смысле - берётся от мира. Лишь сегодня начинают говорить об этом движении так, как это мыслилось первоначально. Но антропософское движение проделало различнейшие фазы развития, и на этих фазах я легко смогу чисто внешне представить Вам это движение.

6

Первоначально антропософское движение произошло от небольшого кружка, который признавал его, как род принятого в узком смысле религиозного мировоззрения. В это антропософское движение пришли прежде всего люди, которых мало заботило научное обоснование, мало заботило художественное оформление и последствия антропософской жизненной практики для всеобщей социальной жизни. Как раз такие люди, которые прежде всего чувствовали себя внутренне неудовлетворенными современными традиционными религиозными убеждениями, которые искали то, что исходит из глубочайших человеческих стремлений в связи с великими вопросами человеческой души и человеческого духа, люди, которые в связи с этими вопросами чувствовали себя глубоко неудовлетворенными традиционными представлениями существующих религиозных убеждений, пришли в это движение, и они прежде всего приняли это движение своим чувством, своим ощущением.

7

Для меня самого это нередко было удивительным - видеть, как, несмотря на то, что высказанное мною об Антропософии, собственно, в отношении её оснований, было не совсем внятным также и единомышленникам, всё же к этому антропософскому движению из простых человеческих чувств были проявлены симпатия и единодушие. Из того, что с самого начала имело, по существу, научную ориентацию, эти первые единомышленники слышали то, что говорило их сердцам, говорило их непосредственному чувству. И можно сказать, что это было самое спокойное время - несмотря на то, что покой в этом направлении не всегда желателен -, это было самое спокойное время антропософского движения.

8

Поскольку это было так, это антропософское движение в своей первой фазе могло быть принятым и могло идти вместе (конечно, чисто внешне, в смысле чисто административного сопровождения) с тем движением, которое вы, вероятно, знаете, как движение теософского общества.

9

Люди, которые вышеуказанным образом, из своей сердечной простоты, ищут ответы на вопросы вечного в человеческой природе - их наконец находят, если они обозревают многое сущностное и фундаментальное, соразмерно их удовлетворению как в теософском, так и в антропософском движении. Одно лишь теософское движение было с самого начала ориентировано в известном, чисто теоретическом направлении. Теософское движение, как оно высказывается в словах, хочет быть учением, которое охватывает космологию, философию и религию, и теософское движение хочет себя изживать лишь в той мере, в которой космология, философия и религия могут быть выражены словами. Люди, которые в отношении остальных обстоятельств жизни, собственно, в их положении - удовлетворены, и лишь о вопросах вечного хотят слышать нечто иное, чем то, что могут им сообщить традиционные религиозные убеждения, такие люди часто равным образом находят удовлетворение в том или ином движении. И когда оказалось (несмотря на то, что это было тогда мало заметным), что Антропософия стремится быть чем-то таким, что не желает лишь чисто теоретически прохаживаться насчет космологии, философии и религии, но, сообразно требованиям духа современности, в действительной жизненной практике вмешивалось во все области, тогда постепенно, из внутренних оснований, выявилась невозможность того, чтобы антропософское движение действовало совместно с теософским движением. Ибо сегодня - это также будет показано нам в дальнейших докладах - каждый род движения, которое ограничивается этими тремя областями, космологией, философией и религией в некотором более теоретическом смысле - такое движение вырождается, наконец, в невыносимую догматическую перебранку. И догматическая перебранка, которая двигалась, по существу, к пустякам, что и вызвало потом внешнее отделение антропософского движения от теософского.

10

Каждому здравомыслящему, вооруженному западным образованием человеку, совершенно ясно, что то, что выступило тогда как догма внутри Теософского общества, когда Антропософское общество от него отделялось, это является эдакой догматической перебранкой о преимуществе индийского или западного мировоззрения, дискуссией, которую ведут так, как её вели тогда, и прежде всего - догматическим спором об индийском мальчике как будущем Христе, чем-то таким, что нельзя принять всерьёз, что не только ни в коей мере не может иметь серьёзного характера, но выливается, по существу, в пустяки.

11

Но антропософское движение в своих изначальных установках не только не преследует такой цели - растекаться в теоретических спорах, но оно хочет вступать непосредственно в жизнь, действовать в жизни. Поэтому и оказалось так, что внутреннее отделение от Теософского общества выступило как необходимость из основных предпосылок антропософского движения - перейти постепенно к художественной, социальной, естественнонаучной и, прежде всего, - к педагогической деятельности. Это проявилось не сразу; но, по существу, всё то, что произошло внутри антропософского движения после 1912 года, было лишь документом о том, что это движение должно было занять самостоятельное положение в мире, как жизненно-практическое движение.

12