Но мы должны стараться не впасть в другую крайность. Как при взвешивании мы можем положить на чашу весов либо слишком тяжелые, либо слишком легкие разновесы (когда разновес недостаточно тяжел, другая чаша весов не поднимается, а при слишком тяжелом равновесе она поднимается выше, чем необходимо), так и в жизни вообще мы постоянно имеем дело с подобного рода реальностью. Имея дело с реальностью, нельзя полагаться на застывшие понятия: желая исправить крайность, мы легко можем впасть в ее противоположность. Поэтому, воспитывая детей, мы должны умело заботиться о том, чтобы не перегибать в ту или другую сторону палку, а чувствовать, в чем заключается художественное равновесие. Когда не заботятся о том, чтобы «я» правильным образом связало себя с прочей организацией, оно может занять по отношению к ней слишком внешнее положение, и из ребенка получится мечтатель, или прожектер, или даже абсолютно бесплодный для жизни человек, живущий лишь представлениями своих фантазий. Значит, другая крайность заключается в том, что «я» не дают в достаточной мере погрузиться в остальную организацию. Ребенку, склонному к мечтательности, к ложной романтике, к ложного характера теософии, воспитатель может оказать помощь, позаботившись о том, чтобы его «я» не оставить слишком внешним относительно прочей организации, но чтобы оно в достаточной мере ее собой пронизало. Если вы обнаружите у ребенка так называемый «теософский бугорок», маленькую шишку на до лбом, с которой появляются на свет все, кто предрасположен к теософии, то при его воспитании особое внимание нужно будет обратить на то, чтобы целенаправленным внедрением его «я» в его прочую организацию, воспрепятствовать развитию в нем склонности к мечтательности и ложной романтике. Но что же именно следует для этого делать?

7

Здесь нам надлежит познакомиться с некоторыми пригодными для этого средствами. Все, что относится к геометрии и арифметике, все, из чего ребенок создает для себя количественные и пространственные представления, способствует внедрению «я» в организм. И все то в речи, что тяготеет к музыкальному, например ритмически-рецитативный элемент речи, также способствует правильному внедрению «я» в организм. На склонного к мечтательности ребенка исключительно благоприятно могут подействовать занятия, укрепляющие музыкальную память. Эти средства мы должны применять к детям, у которых «я» не хочет по-настоящему врастать в организм и которым может быть свойственна легкая мечтательность. Когда же мы заметим, что ребенок становится излишне материальным, что его «я» находится в слишком большой зависимости от тела, мы должны начать с ним больше, чем обычно, заниматься рисованием геометрических форм, – так создадим мы противовес, втягивающим «я» силам. Таким образом, вы видите, что средством правильного воспитания может быть сам учебный материал.

8

Если мы замечаем, что ребенок в силу тех или иных обстоятельств должен много заниматься музыкой, находится в слишком большой зависимости от своего собственного организма, что к его пению примешивается тяжелый элемент, то мы должны больше заниматься с ним непосредственно слушанием и меньше напрягать его музыкальную память. Так мы имеем возможность маневрировать: с одной стороны, указанным мною образом помогать ребенку впитывать «я», а с другой – оберегать это «я» от впитывания с излишней силою. Особенно подходящим для такого воздействия является преподавание языков. Все музыкальное в языке способствует втягиванию «я». Заметив, что у ребенка это происходит сильнее, чем нужно, мы будем стараться обращать его внимание более на смысл, на содержание речи; если же ребенок становится слишком мечтательным, то мы будем стараться обращать его внимание на рецитаторное, ритмическое, метрическое в речи. Умение обращаться со всем этим воспитатель должен развить в себе как художественный навык.

9

Существуют учебные предметы, занимаясь которыми можно наиболее эффективно препятствовать втягиванию «я» в прочую организацию. Это прежде всего география, история и все, что связано с изобразительным, с рисованием. В этом отношении превосходные результаты можно получить, если, предлагая вниманию учеников рассказы на исторические сюжеты, стремиться к тому, чтобы ребенок слушал их с душевным участием, испытывая благоговение, а подчас, может быть, даже и ненависть, если историческое лицо ее достойно. Преподавая историю таким образом, мы в высшей степени способствуем тому, чтобы дети не становились излишне материальными. Но если, наблюдая развитие ребенка (а вы должны приобрести способность к такому наблюдению), мы замечаем, что в результате описанного метода преподавания равновесие слегка сместилось в сторону мечтательности, то следует предпринять нечто иное. Все это должно быть согласовано с учебным планом, нужно также чтобы дети, когда мы начнем преподавание, были в соответствующем возрасте. Хорошо бы при этом иметь возможность наблюдать их в продолжение ряда лет. Заметив, что вследствие занятий по истории ребенок стал слишком мечтательным, мы должны (если уже наступило для этого время) пропитать изложение истории идеями, обратиться к рассмотрению исторических взаимосвязей. Рассмотрение индивидуального события или исторической личности предохраняет «я» ребенка от чрезмерного внедрения в телесность; когда же историческую эпоху мы описываем посредством идей, это способствует впитыванию «я».

10

Как я уже говорил, посредством рисования и изобразительного вообще можно очень легко извлечь «я» из организма – тогда ребенок станет излишне мечтательным. Когда же вследствие занятий рисованием, или живописью, или даже письмом, ребенок становится мечтательным, его нужно побуждать к осмысливанию изображенного: пусть ребенок, рисующий узор, о чем-то при этом думает или, выписывая буквы, пусть восхищается их формой, пусть он осознает эти формы. Если в самом процессе письма или рисования ребенок выходит из себя, то, рассматривая нарисованное или написанное, он в себя приходит.

11