Невозможно достичь, чтобы ребенок действительно сумел сделать переход от мыслей-представлений или относящихся к содержанию ощущений к произносимому наизусть, если не постараться сначала сделать так, чтобы он как следует прочувствовал текст. До состояния выученности наизусть попросту нельзя доводить ничего, что во всех подробностях не было бы прочувствовано ребенком; прежде всего необходимо, чтобы у него было чувство, делающее для него возможным встать в правильное отношение к содержанию.

22

Рассмотрим крайний случай. Предположим, это молитва. Когда ребенок учит молитву, его следует придержать, с тем чтобы с содержанием он связал благоговейное звучание голоса. Мы должны позаботиться о том, чтобы он сначала научился произносить с благоговением. Мы не должны допускать, чтобы ребенку задавалось выучить молитву прежде, чем он научился благочестиво произносить. Также мы не должны предлагать ребенку выучить наизусть какой-нибудь миленький стишок, если перед этим мы не вызвали у него легкую улыбку и веселое настроение; не велели ему что-то в этом роде, но вызвали это, исходя из самого содержания. И так во всем.

23

В этом отношении человечество пришло к ужасному упадку. Впрочем, возможно, вы не чувствуете этого, так как в последнее время здесь наметились некоторые улучшения. Но людям старшего поколения пришлось столкнуться с тем, что детям приходилось учить наизусть совершенно ненужные вещи. Историю преподавали, заставляя учить ее наизусть. Мне еще пришлось видеть, как гимназические учителя заставляли детей прочесть в книге какой-нибудь отрывок, а затем выучить его на память. Мне довелось собственными ушами слышать, как один отличник сказал вместо “Карл Иерусалимский” “царь русский”. Он сам этого не заметил, настолько был поглощен чтением наизусть. Это типичный случай. Многое из того, что привело к упадку, коренилось именно в обыкновении заставлять учить наизусть тексты по географии и истории. То, что действительно нужно учить наизусть — молитву, стихотворение и тому подобное, — необходимо подготавливать таким образом, чтобы всегда соучаствовало чувство, возникающее у ребенка, когда он сам себя слушает. У ребенка, произносящего молитву, должно быть чувство: “Ты выходишь сейчас через самого себя наружу, ты говоришь что-то, в то время как ты выходишь через самого себя наружу”.

24

Все это имеет большое значение для физического организма. Преподавая ребенку то, что носит трагический или возвышенный характер, мы, в сущности, воздействуем на его систему обмена веществ, а давая ему что-нибудь медленное и грациозное по характеру, мы воздействуем на его голову, его нервную систему; таким образом, мы можем действовать гигиенически. Например, если у нас есть очень легкомысленный ученик, который все время хочет сенсаций, ему очень полезно испытывать такие чувства, которые при выучивании наизусть возбуждает трагическое или возвышенное содержание. Преподавая, мы вообще должны постоянно заботиться о таких вещах.

25

Всего этого вы сможете достичь при правильном отношении к преподаванию, то есть вы постоянно будете обращаться к тому, чтобы медитативно ответить себе на следующий вопрос: что, собственно, даешь ты человеку тем, что преподаешь ему историю, географию? Разъяснять самому себе, чем ты, собственно, занят, — вот что особенно необходимо учителю. Мы уже с самых различных сторон обсуждали, что мы несем ребенку посредством предметов истории и географии. Здесь нельзя довольствоваться простым знанием, нужно хотя бы немного медитировать. Если, например, учитель эвритмии знает, что из конечностей ребенка он высвобождает дух, и если тот, кто учит читать, знает, что он дух воплощает, и обладает в этом отношении известной ясностью представления, чувствуя, когда он сам читает неправильно, или скучен для ребенка, и может постепенно довести его до какого-нибудь заболевания в области системы обмена веществ, чувствуя, что, заставляя ребенка читать скучное, он делает из него диабетика, то он чувствует правильную ответственность. Вы делаете из детей диабетиков, если постоянно перегружаете их скучным чтением. Они станут людьми, потерявшими себя в жизни, если высвобождающийся после телесного упражнения или после пения дух вы не будете снова приводить к покою.

26