Всегда, когда речь заходит о педагогике, следует говорить о связи человека с объективной реальностью, ведь здесь открывается возможность оздоровить те сферы обучения, для которых в наше материалистическое время характерен чисто умозрительный подход. Видите ли, для нас недопустимо быть столь радикальными, как Капперхальден, который однажды после вступительного слова к одному состоявшемуся в Дорнахе эвритмическому представлению сказал, — я говорил тогда о гимнастике, о ее гигиеническом значении, — что, будучи физиологом, он не видит в гимнастике ничего физиологически оправданного, что он вообще не считает ее воспитательным средством, но убежден, что она есть самое вредное, что только можно себе представить. Гимнастика, утверждал он, — это не воспитательное средство, а варварство. В сегодняшнем мире нельзя быть столь радикальным, ведь в наше время такие люди подвергаются сильнейшим нападкам. А ведь, не правда ли, подобно идолу, подобно фетишу, действует все, имеющее отношение к гимнастике, то есть все, что обращено непосредственно на телесно-физическое (телесно-физическое в худшем смысле материалистической науки), будь то ярко выраженное физическое, сверхфизическое, или подфизическое шведской гимнастики, или физическое немецкой гимнастики. При этом человека рассматривают как чисто телесно-физическое существо, причем пользуются негодными, выработанными нашей материалистической эпохой представлениями. Исходят из следующего: нужно, чтобы у человека была определенная осанка; эта осанка описывается. Говорят: нельзя, чтобы спина прогибалась слишком сильно, нужно, чтобы грудь была сформирована определенным образом, нужно, чтобы рукам была свойственна определенная степень подвижности — короче, имеют в виду не самого человека, но некий его вымышленный образ. Этот образ можно нарисовать или сконструировать из папье-маше. Фигурка из папье-маше и будет заключать в себе то, что шведская гимнастика имеет сказать о правильной осанке. Можно побудить человека эту фигурку воспроизвести, однако о подлинно человеческом здесь нет и речи. Речь идет о фигурке из папье-маше, воплощающей в себе все предписания шведской или немецкой гимнастики. Не задумываясь над тем, что же, собственно, представляет собой человек, ему предлагают выполнять упражнения.

21

Все это никуда не годится, однако глубоко укоренилось в нашей так называемой цивилизации; человека исключают, не теоретически, как это делает наука, но с помощью такого рода гимнастики — практически. Его делают имитатором, болванчиком из папье-маше. Поэтому в смысле воспитания речь не должна идти ни о чем ином, как о том, что, занимаясь гимнастикой, человек принимает такую осанку, выполняет такие движения, какие он действительно переживает, внутренне переживает. Обратимся к дыханию. Нужно стремиться к тому, чтобы, делая вдох, дети испытывали что-то подобное легкому привкусу, оставшемуся после проскользнувшей в желудок вкусной еды. Это, конечно, не должно доходить до настоящего представления о вкусе, до вкусового восприятия, нужно, чтобы, вдыхая, человек умел воспринять свежесть мира. Попробуйте спросить у ребенка: “Какого цвета воздух, который ты вдыхаешь?” Вы обнаружите, что ребенок, когда он по-настоящему переживает свое дыхание, чувствует, что вдыхает “зеленое”, природно-зеленый цвет. Немалое дело — добиться того, чтобы ребенок почувствовал, что вдыхает зеленое. Тогда можно будет заметить: для того, чтобы вдыхать, ребенку требуется особого рода осанка, и благодаря правильному переживанию он ее вырабатывает. Тогда можно приступить к выполнению упражнения. Точно так же можно подвести ребенка к тому, чтобы и при выдохе у него было правильное ощущение. В тот момент, когда, выдыхая, он чувствует: “А я, однако, дельный парень”, когда он при этом ощущает свои силы и хочет излить их в мир, тогда он правильным образом переживает, как что-то совершенно ему соразмерное, движение нижней части тела и прочих членов, посадку головы, положение рук. Ребенок, вполне способный чувствовать выдох, обладает правильным переживанием движения.

22

Тогда мы имеем дело с человеком, тогда перед нами действительно человек, которого мы не заставляем, как какой-нибудь тюфяк, подражать фигурке из папье-маше. Тогда он движется вслед за своей душой, которую увлекает за собой его телесно-физический организм. Для нас движение тела ребенка должно быть следствием его духовно-душевных переживаний. Таким же образом мы должны и в других отношениях, в отношении движений рук, ног, в отношении бега и так далее, в отношении самой осанки, вызывать у ребенка чувства, сами собой побуждающие к движению его тело. И тогда, тогда гимнастика станет примыкать к эвритмии, и так оно и должно быть. Эвритмия делает непосредственно доступным взору духовно-душевное содержание, она одушевляет и одухотворяет весь аппарат движения человека. Исходным пунктом для нее служит то, чего человек достигает, участвуя в развитии всего человечества. Физически-телесное может быть пережито духовно. Продвинувшись достаточно далеко по этому пути, можно таким образом пережить и дыхание, и обмен веществ. Здесь совершается очень значительное развитие: человек переживает самого себя, сопереживает свое телеснофизическое существо. Я бы сказал, что тогда, то, что на высшем уровне совершается для ребенка в эвритмии, может перейти и в гимнастику. Вообще, между эвритмией и гимнастикой могут наводиться мосты. Гимнастика же должна стоять на том, чтобы все гимнастическое восходило к духовно-душевному переживанию телесно-физического, чтобы свое тело ребенок приводил в соответствие с тем, что он чувствует.

23

Разумеется, обучая, мы должны сами много учиться, ибо тот, кто хочет пользоваться подобными представлениями и употреблять их для преподавания, должен уделять им много внимания. Им свойственно плохо запечатлеваться в памяти. С этими вещами дело обстоит почти так же, как у некоторых математиков с математическими формулами; они не в состоянии запоминать формулы, но могут их мгновенно выводить. И так же дело обстоит для нас с теми представлениями, которые мы образуем в отношении живого телесно-душевно-духовного человека: мы должны каждый раз очень живо создавать их заново. Но это-то и благотворно для нас. Благодаря тому, что мы действуем из всего человека, мы побуждающе действуем на детей. Затратив много труда на подготовку урока, как следует посражавшись с учебным материалом и затем придя в класс, вы всегда заметите, что дети учатся совсем иначе, чем если бы вы явились в качестве не слишком утруждавшего себя подготовкой досточтимого учителя. Я знавал и таких, которые, вальяжно прогуливаясь, по дороге в школу наскоро обдумывали то, что им предстоит преподавать. Конечно же, на преподавание оказывает глубокое влияние то, что учитель сам трудится, трудится не только над тем, что ему предстоит сообщить, но и над тем, что относится к области ловкости. Ведь над этим также следует трудиться.

24

Существует духовное влияние. Если учитель разучивает с ребенком новую песню и песню эту он перед тем сам слышал духовным образом, то она оказывает на ребенка большее действие, чем когда такое предварительное слушание в духе не имело места. Духовный мир оказывает влияние на мир физический. Это влияние духовного мира следует учитывать в педагогике, учитывать в дидактике и, например, в преподавании религии. Если при подготовке урока религии учитель сам приходит в естественное состояние благоговения, то и преподавание его оказывается действенным. В том же случае, когда сам учитель религии не чувствует благоговения, дети не много получат от его уроков.

25