Вполне понятно, что в первом докладе такого курса лекций всего не выскажешь, многое лишь намечено и будет раскрыто впоследствии; а на некоторые из поставленных мне сегодня вопросов ответы будут даны самим ходом дальнейших рассмотрений. И все же я хотел бы, чтобы вопросы задавались уже теперь. Вы можете спрашивать в письменной форме, тогда весь курс я постараюсь построить так, чтобы ответы нашли свое место в общей связи изложения.

1

Передо мной сейчас лежит записка с вопросом. Что можно было бы рекомендовать в отношении мальчика в возрасте после наступления половой зрелости, у которого односторонне развиты способности к математике и естественным наукам, притом, что он совершенно не склонен к изучению иностранных языков?

2

Это как раз такой вопрос, который связан со многим из того, о чем я еще буду подробно говорить. В ближайших лекциях я буду рассматривать различные формы односторонней одаренности и покажу как, с одной стороны, одностороннюю одаренность можно поставить на службу общему развитию человека, а с другой стороны, как ее можно гармонизировать благодаря педагогическому воздействию. Итак, в самое ближайшее время мы на этом подробно остановимся. Но, чтобы не оказаться невежливым по отношению к тому, кто задал этот вопрос, я уже сегодня скажу об этом несколько слов.

3

Односторонняя одаренность у мальчиков, — у девочек она встречается реже, столь редко, что они в этом случае, как правило, оказываются объектами обстоятельных биографии, которые можно изучать; ибо тогда они становятся знаменитыми математиками, — эта односторонняя одаренность к математике и естественным наукам объясняется, в сущности, особым развитием одного, по-видимости, совсем незначительного органа. Должно быть, большинству из вас известно, что существуют семьи — как, например, семья Бернули, — представители которых из рода в род, на протяжении многих поколений, проявляли себя одаренными математиками. Известно и то, что в семье Баха имелись многочисленные большие и малые Бахи — и все одареннейшие музыканты. Примечательно, что иногда как раз высокоодаренные в области физики и математики мальчики оказываются неспособными производить наблюдения, скажем, в сфере ботаники или зоологии. Порой они становятся неплохими кристаллографами, но при этом не бывают одарены способностями к наблюдению собственно физических свойств минералов. Во всем этом очень важную роль играет один, на первый взгляд, неприметный орган: так называемые полукружные каналы в ухе. Три находящиеся в них взаимно перпендикулярные слуховые косточки могут быть сформированы так, что человек оказывается обладателем сильно выраженного чувства пространства и числа; а подчас — такое встречается реже — этим обусловлена действительная одаренность. Орган слуха, совокупность органов слуха заключает в себе помимо собственно слуховых органов, которые внутренне связаны с органами речи, также и органы чувства равновесия и числа. Эти органы как бы спаяны воедино. Одностороннее развитие слуховых косточек в полукружных каналах может угнетающим образом сказываться на способности к слышанию звуков речи. В этом случае ребенок оказывается одаренным математически за счет способностей к языкам. С такими детьми следует как можно раньше — как только стало заметно, что их одаренность имеет слишком односторонний характер — так заниматься языком, чтобы, по возможности, отказавшись от интеллектуального подхода, отказавшись от грамматических разборов предложений и тому подобного, строить обучение на основе ритмизированной речи. Задавая таким детям учить наизусть небольшие стихотворения на иностранном языке, — так, чтобы они поначалу не особенно заботились о понимании содержания, но испытывали радость от самого ритма и лишь постепенно от звучания переходили к пониманию,— мы увидим, что они действительно могут преодолеть свою односторонность; при том, конечно, условии, что начало этим занятиям положено достаточно рано. В дальнейшем мы еще увидим, что, воспитывая детей в возрасте шести — восьми лет, не следует исходить из интеллекта, но в основу должно быть положено искусство. Письму, например, в нашей вальдорфской школе в Штутгарте мы обучаем не интеллектуальным способом, при котором детям предлагается усвоить формы букв; они учатся ему постепенно, благодаря тому, что поначалу выполняют некоторые простейшие рисунки. На этом пути развивается не интеллект, а воля. В процессе письма тогда участвует весь человек, и односторонние способности выравниваются.

4

Далее, вы, вероятно, спросите: как можно стимулировать необходимую для правописания память? Я думаю, прежде всего — и об этом будет немало сказано в ближайших лекциях — при помощи тщательного наблюдения нам нужно понять, чем различаются между собой силы, действующие в продолжение трех следующих друг за другом возрастных периодов — до смены зубов, до наступления половой зрелости и до достижения двадцати лет. Примечательно, что дети, которые вплоть до пятнадцатилетнего возраста совершенно не разбираются в правописании слов и грамматическом строе предложений родного языка — об иностранном языке лучше промолчим, — что они, если заниматься с ними, опираясь на ритмизацию речи, могут наверстать упущенное и после пятнадцати лет, черпая как бы из подоснов своей души. Поэтому не следует особенно беспокоиться, если дети, у которых наметилась одаренность, отстают в орфографии или пунктуации. Поразмыслите над тем, как ужасно писал в детстве Гете и насколько великолепно постиг он орфографию и грамматику, когда вырос, и ваше суждение о мальчиках и девочках, к тринадцати годам так и не заучившихся правописанию, будет отличаться от общепринятого. Вместо того чтобы огорчаться по этому поводу и задаваться вопросом: «Что же нужно сделать, чтобы они стали правильно писать?» — было бы куда полезнее подумать о том, в чем проявляются их настоящие способности; а затем отыскать и тот мост, по которому в конце концов к ним сможет прийти то, что они должны получить.

5

Вы всегда будете убеждаться в том, что происходит выравнивание, если, воспитывая детей с односторонней математической одаренностью, вы будете делать акцент на искусстве.

6