Исходя из синтеза "трансцендентальной апперцепции" Канта, Фихте нашёл, что всякая деятельность Я состоит в соединении материала опыта согласно формам суждения. Акт суждения состоит в связывании предиката с субъектом, что чисто формальным образом выражается положением: а=а. Это положение было бы невозможным, если бы х, соединяющий оба а, не основывался на способности простого полагания. Ибо положение это означает не а есть, но: если а есть, то есть а. Таким образом, об абсолютном полагании а не может быть и речи. Итак, чтобы вообще прийти к абсолютному, просто значимому, ничего не остаётся, как только объявить абсолютным само полагание. Между тем как а обусловлено, полагание а безусловно. Но это полагание есть деяние-действие Я. Я принадлежит, таким образом, способность простого и безусловного полагания. В положении а = а одно, а только полагается, между тем как другое предполагается; и притом полагает его Я. "Когда а положено в Я, то оно положено"³⁸. Эта связь возможна лишь при том условии, что в Я есть нечто, остающееся постоянно равным себе (Gleichbleibendes), нечто, переводящее от одного а к другому. И упомянутый выше х основан на этом остающемся равным себе нечто. Я, которое полагает одно а, есть то же самое, что и Я полагающее другое а. Но это значит Я = Я. Это положение, будучи выраженным в форме суждения: если есть Я, то оно есть,- не имеет никакого смысла. Ведь Я полагается не при условии пред-положения (Voraussetzung) другого; нет, оно имеет предпосылкой само себя. Но это означает, что оно есть просто [абсолютно] и безусловно. Гипотетическая форма суждения, которая без пред-положености абсолютного Я присуща всякому акту суждения, превращается здесь в форму абсолютного экзистенциального положения: Я просто есмь. Фихте выражает это ещё следующим образом: "Я первоначально полагает просто своё собственное бытие"³⁹. Мы видим, что всё это выведение Фихте есть не что иное, как род разъяснения, имеющего целью привести читателей туда, где им откроется познание безусловной деятельности. Для них должно быть сделано наглядным то действие Я, без выполнения которого вообще нет никакого Я.

38. S. W. I, S. 94.

39. S. W. I, S. 98.

3

Оглянемся ещё раз на ход мыслей Фихте. При более пристальном рассмотрении выясняется, что в нём есть скачок, и притом такой, что он ставит под вопрос правильность воззрения на первоначальное деяние-действие. Что же, собственно, является действительно абсолютным в полагании Я? Высказывается суждение: если а есть, то есть а. Я полагает а. Относительно этого полагания не может быть, таким образом, никакого сомнения. Однако, и будучи как деятельность безусловным, Я всё же может полагать только что-нибудь. Оно не может полагать "деятельность в себе и для себя", но лишь определённую деятельность. Короче говоря, полагание должно иметь содержание. Но оно не может взять его из себя самого, поскольку в таком случае оно не могло бы делать ничего другого, как вечно полагать полагание. Таким образом, для полагания, для абсолютной деятельности Я, должно существовать нечто такое, что через неё реализуется. Без обращения к чему-либо данному, которое оно полагает, Я вообще "ничего" не может, следовательно, не может и полагать. Это показывает и фихтевское положение: Я полагает своё бытие. Это бытие есть категория. Мы снова приходим к нашему положению: деятельность Я основывается на том, что Я из собственного свободного решения полагает понятия и идеи данного. Только благодаря тому, что Фихте бессознательно преследует цель представить Я как "сущее", приходит он к своему результату. Если бы он развил понятие познавания, он пришел бы к истинной исходной точке теории познания: Я полагает познавание. Поскольку Фихте не уяснил себе, чем определяется деятельность Я, то он просто обозначил полагание бытия как характер этой деятельности. Но этим он ограничил и абсолютную деятельность Я. Ибо если безусловно только "полагание бытия" нашим Я, то условно всё прочее, исходящее из Я. Но оказался отрезанным также и всякий путь от безусловного к обусловленному. Если Я безусловно только в указанном направлении, то для него тотчас же прекращается возможность полагания чего-либо другого через первоначальный акт, кроме своего собственного бытия. Поэтому возникает необходимость указать основание для всякой другой деятельности Я. Фихте тщетно искал таковое, как мы уже это видели выше.

4

А потому ради дедукции Я он обратился к другому из указанных выше путей. Уже в 1797 году, в "Первом введении в наукоучение", он рекомендует самонаблюдение как правильный путь для познания Я в его исконном характере. "Наблюдай за собой, отвращай твой взор от всего, что тебя окружает, и направляй его внутрь себя - вот первое требование, которое ставит своему ученику философия. Речь не идёт ни о чём, что вне тебя, но исключительно о тебе самом"⁴⁰. Этот род введения в наукоучение, конечно, имеет большое преимущество перед другими. Ибо самонаблюдение показывает деятельность Я действительно не односторонне, в одном определенном направлении; оно являет его не просто бытие-полагающим, но являет его в его всестороннем раскрытии, как оно, мысля пытается, понять непосредственно данное содержание мира. Самонаблюдению Я является как строящее себе образ мира из сочетания данного и понятия. Но для того, кто не проделал вместе с нами нашего вышеприведённого рассмотрения - кто, таким образом, не знает, что Я приходит к полному содержанию действительности, только когда оно подступает со своими формами мышления к данному, - для того процесс познания представляется в виде плетения мира из Я. Для Фихте поэтому образ мира всё более становится конструкцией, построенной Я. Он всё сильнее подчёркивает, что в наукоучении дело идет о том, чтобы пробудить то разумное, которое было бы в состоянии подслушать Я при этом конструировании мира. Тот, кто это может, кажется ему стоящим на более высокой ступени знания, чем тот, кто видит только сконструированное, готовое бытие. Кто наблюдает только мир объектов, тот не познаёт, что они прежде творятся "я". Но кто рассматривает Я в его акте конструирования, тот видит основание готового образа мира; он знает, благодаря чему он возник; он является для него следствием, к которому ему даны предпосылки. Обыкновенное сознание видит только то, что положено, что так или иначе определено. Ему недостаёт понимания первоположений, основ: почему оно положено именно так, а не иначе. Сообщать знание об этих первоположениях - в этом, по мнению Фихте, состоит задача совершенно нового органа чувств. Я нахожу это выраженным яснее всего во "Вступительных лекциях к наукоучению, читанных осенью 1813 года в Берлинском университете". Он говорит там: "Это учение предполагает совершенно новый внутренний инструмент чувства; через него дается новый мир, которого для обыкновенного человека совершенно не существует". Или: "Пока что ясно определен мир, открывающийся с помощью нового органа чувств, и тем самым - сам орган; этот мир есть видение первоположений, на которых основывается суждение: нечто есть; основание бытия, которое потому именно, что оно само является таковым, не есть снова само и является бытием"⁴¹.

40. S. W. 1, S. 422.

41. J. G. Fichtes nachgelassene Werke. Herausgegeben von J. H. Fichte, Bd. I, Bonn 1834, S. 4 und S. 16.

5

Однако ясное понимание содержания выполненной Я деятельности отсутствует у Фихте и здесь; он так и не проник до неё. Поэтому его наукоучение не смогло стать тем, чем оно иначе должно было бы стать по всей своей предрасположенности: теорией познания как основной философской наукой. Действительно, если однажды было познано, что деятельность Я должна полагаться им самим, то легко было прийти к мысли о том, что свое определение она получает от Я. Но как может это происходить иначе, нежели через наделение чисто формального делания Я содержанием? Для того же, чтобы через Я в его иначе совершенно неопределённую деятельность было действительно вложено содержание, это последнее должно быть определено и в отношении его природы. Иначе оно могло бы быть осуществлено самое большее через находящуюся в Я "вещь в себе", орудием которой служит Я, а не через само Я. Если бы Фихте попытался выработать это определение, он пришёл бы к понятию познания, которое должно осуществляться Я. Наукоучение Фихте служит подтверждением того, что даже самому проницательному мышлению не удаётся действовать плодотворно на каком-либо поприще, не придя к правильной мыслеформе (категории, идее), которая, будучи дополнена данным, даёт действительность. С таким исследователем происходит то же, что и с человеком, которому предлагают прекраснейшие мелодии, но он их совсем не слышит, так как не имеет никакой восприимчивости к мелодии. Сознание, как данное, может характеризовать только тот, кто знает, как овладеть "идеей сознания".

6