Рудольф Штейнер. Сегодня мы попробуем упражнение, пред¬назначенное для того, чтобы несколько удлинить дыхание.

Erfullung geht
Durch Hoffnung
Geht durch Sehnen
Durch Wollen
Wollen weht
Im Webenden
Weht im Bebenden
Webt bebebnd
Webend bindend
Im Finden
Findend windend
Kundend.

1

Вы достигнете цели упражнения, если верно отделите строки друг от друга. Тем самым вы ритмизируете ваше дыхание. Это упражнение направлено на регулировку дыхания.

2

В словах «Erfullung» и Wollen» должны произноситься оба звука «1». В дальнейшем необходимо стараться убрать из голоса дребезжание, привнести в него музыкальный, исходящий из глубин груди тон, произносить как можно более полно гласные, убирая металл из голоса. Больше «круглого» воздуха.

3

Перед каждой строкой упражнения дыхание должно быть полностью сознательно приведено в порядок. Стоящие рядом друг с другом слова должны быть прочитаны так, чтобы это было слышно.

4

Чтение басни Лессинга.

Конь и бык

На горячем коне гордо мчался дерзкий мальчишка. Тут коня окликнул дикий бык: «Позор! Я бы не позволил править со­бой какому-то мальчишке!» «А я позволяю, – возразил конь,– ибо какую честь принесло бы мне то, что я сбросил мальчишку?»

5

Рудольф Штейнер. (после того, как все прочитали вслух басню). После того как вы уже так часто слышали это, у вас, пожалуй, будет такое чувство, что это написано именно так, как писали басни и многие вещи в восемнадцатом веке. Такое чувство, что они не вполне завершены, как тогда не были вполне завершены некоторые вещи.

6

Рудольф Штейнер (прочитав басню еще раз). Теперь, в двадцатом веке, можно было бы продолжить басню примерно следующим образом:

Бычья честь! И если бы я искал чести, упрямо оставаясь стоять, то это была бы не лошадиная честь, а ослиная честь.

7

Так бы сделали в нынешнее время. И тогда бы дети сразу заметили, что есть три чести: бычья честь, лошадиная честь и ослиная честь. Бык сбрасывает, лошадь спокойно несет мальчишку дальше, потому что это по-рыцарски, осел упрямо остается стоять, потому что в этом он видит свою честь.

8

Рудольф Штейнер. Сегодня я хотел бы вначале сформировать материалы завтрашнего дидактического урока, так как завтра мы хотим заняться прежде всего рассмотрением возраста между седьмым и четырнадцатым-пятнадцатым годами. Сегодня речь пойдет о том, чтобы мы кое-что подробно обсудили, что может послужить вам полезным советом. И затем к тому, что я дам вам сегодня в качестве руководства, вам не нужно будет ничего больше добавлять, кроме как взять в руки обычный справочник и дополнить затем отдельные факты, относящиеся к тому, что мы сегодня обсудим. Речь сегодня пойдет о том, чтобы мы обращали свое внимание не столько на то, чтобы всегда иметь полностью в своем распоряжении наши предметные знания, сколько – гораздо больше– на то, чтобы лелеять и пестовать в себе тот дух преподавания, за которым будущее. Вы увидите, что то, что мы сегодня обсудим, должно быть учтено в работе с категорией самых старших школьников.

9

Так, я хотел бы обсудить с вами то, что связано с культурным развитием Европы, примерно с одиннадцатого по семнадцатый век. Вы не должны будете упускать из виду, что прохождение исторических вещей с детьми, а в конечном счете, в большей или меньшей степени и со взрослыми всегда должно заключать в себе субъективный элемент. Легко сказать, что при изложении истории не следует привносить в историю мнения и субъективные идеи. Можно требовать этого, но выполнено это быть не может. Ведь возьмите какую-нибудь часть истории в какой-нибудь области; вам по меньшей мере придется сгруппировать факты, либо самим, либо, если факты более давние, они уже сгруппированы, тогда их сгруппировали другие.

10

Предположите, что вы описываете дух древних германцев, тогда вы привлечете «Германию» Тацита. Однако Тацит был очень даже субъективный ум, то, что он преподнес, он уже как следует сгруппировал. Вы не должны надеяться, что вы справитесь с делом иначе, нежели либо сами дадите субъективную группировку фактов, либо возьмете ее у других.                                  

11

Вам же нужно только уяснить себе это на примерах. Посмотрите на некоторые примеры:                                   

Трейчке написал многотомную «Германскую историю девятнадцатого века». Она вызвала восхищение Германа Гримма, который ведь тоже был способным наблюдателем; она вызвала ужас многих представителей Антанты. Но если вы прочитаете Трейчке, то у вас сразу же появится ощущение, что именно его преимущества покоятся на весьма субъективной окраске в группировке фактов. Ведь в истории самое главное состоит в том, что выносится суждение о движущих силах в истории. И вот речь идет о том, что у одного суждение более зрелое, у другого менее зрелое, а тот так вообще не должен был бы судить, так как он совсем ничего не понимает в движущих силах. Другой как раз тогда очень хорошо опишет исторический процесс, когда у него хорошие субъективные суждения.

12

Герман Гримм описал Фридриха Великого, Маколей тоже описал Фридриха Великого. Однако, читая Маколея, получаешь совершенно измененное изображение Фридриха Великого. Герман Гримм написал свою статью даже в виде своего рода рецензии на статью Маколея и сказал, исходя из своей точки зрения, что Фридрих Великий Маколея– «это замысловатое лицо английского лорда с нюхательным табаком у носа». Различие состоит только в том, что Герман Гримм – немец девятнадцатого века, а Маколей – англичанин девятнадцатого века. И тот, кто в качестве третьего будет судить о том и другом, был бы, собственно говоря, весьма мелочным, если он одно найдет правильным, а другое ошибочным.

13

Так можно было бы подобрать еще намного более яркие примеры. Многие из вас знают описание Мартина Лютера из обычных учебников истории. Сделайте только один раз эксперимент и прочитайте то же самое в католических книгах по истории, здесь вы познакомитесь с Мартином Лютером, каким вы его еще до сих пор не знали! Когда вы это прочтете, вам будет трудно сказать, что в этом есть другое отличие, кроме того, которое вытекает из различных точек зрения. И вот именно такие точки зрения, которые проистекают из национального или конфессионального, должны будут преодолеваться именно учительством будущего. Поэтому и нужно всеми силами стремиться к тому, чтобы учителя стали людьми с широким кругозором, чтобы поставить учителей на ту точку зрения, что их мировоззрение должно быть широким. С этой точки зрения откроется также более свободный обзор исторических фактов, и их будут группировать таким образом, что ученику будут сообщаться тайны становления человечества.

14