Следует обсуждение вчерашних заданий: весь класс, подстрекаемый одним учеником, совершает большую невоспитанность, Например они плюют в потолок. В этой связи высказываются некоторые мнения.

Рудольф Штейнер неоднократно делает по этому поводу попутные замечания: стремиться к тому, чтобы такая вещь наскучила так, чтобы затем дети сами перестали ее продолжать, вполне целесообразно. Нужно всегда различать, делается ли что-либо по злобе или из озорства.

21

Я хотел бы кое-что заметить: даже самому лучшему учителю не удастся избежать невоспитанностей. Однако, если в этом участвует весь класс, тогда, пожалуй, в большинстве случаев виноват учитель. Если вина не лежит на учителе, тогда всегда часть учеников будет на стороне учителя и поддержит его. Только если он виновен, участвует весь класс.

22

Однако если причинен материальный ущерб, то будет правильным, что он должен быть возмещен, и дети сами должны возместить его, но своей собственной деятельностью, а не только тем, что они заплатят за него. Можно ведь использовать воскресенье или два-три воскресенья для того, чтобы они всё вместе исправили это дело.

23

Затем ведь, не правда ли, хорошим средством доведения до абсурда является также юмор, особенно когда речь идет о маленьких невоспитанностях. Но в нашем случае все основывалось на подстрекательстве.                                                         

24

Я дал это задание, чтобы вы увидели, как надо вмешиваться в то, что происходит в результате подстрекательства. Здесь нужно принять во внимание предпосылку этого случая.

25

Чтобы указать на самое главное, я хочу рассказать вам следующий действительный случай.

В одном классе, где часто происходили такие вещи и учителя не могли найти никакого выхода из затруднительного положения, на одной из перемен один из мальчиков, которому было примерно 10–12 лет, поднялся на кафедру и сказал: «Уважаемые господа озорники, вам не стыдно постоянно делать такие вещи? Подумайте все же о том, что все вы останетесь совсем глупыми, если учителя вас ничему не научат».
Это имело наибольшее воздействие.

26

Из этого случая мы можем научиться следующему. Если случается нечто такое, что большая часть класса, подстрекаемая одним или немногими ребятами, делает нечто в этом роде, то вполне вероятно ожидать, что дело может быть исправлено снова благодаря влиянию немногих. Если есть те, кто является зачинщиком, то будут и другие, двое-трое, которые скажут классу свое мнение. В большинстве случаев есть вожаки. Поэтому учитель должен был бы отыскать двух или трех вожаков, организовать обсуждение с двумя или тремя, которых он считает пригодными для такого обсуждения. Учителю следовало бы разъяснить им, каким же образом такая вещь делает занятия невозможными и как они должны были бы осознать это и воспользоваться своим влиянием на класс. Тогда у них будет столько же влияния, сколько у зачинщиков, и они смогут разъяснить это своим соученикам. В таком деле как раз нужно учитывать, как дети влияют друг на друга.                

27

Здесь речь идет прежде всего о том, чтобы вызвать такие чувства, которые будут способствовать тому, чтобы дети отошли от этого дела. Ведь грубое наказание со стороны учителя вызвало бы только страх и тому подобное. Здесь не вызываются те чувства, которые ведут к исправлению. Учитель должен оставаться как можно более спокойным и затем вести себя объективно. Это не подразумевает, что он не должен был бы относиться к самому себе как к авторитету. Он вполне может сказать: «Без учителя вы ничему не научитесь и останетесь глупыми». Учитель не должен скромничать, обсуждай это с теми тремя из учеников, которые выступают за него. Но вот наказание он должен был бы дать исполнить соученикам, так, чтобы они вызвали у своих товарищей чувство стыда. Тем самым происходит апелляция к чувству, а не к суждению. Однако, если весь класс неоднократно выступает против учителя, то вину он должен искать в самом себе. Причина невоспитанности в значительной мере заключается в том обстоятельстве, что детям скучно и у них не установились отно­шения с учителем.

28

Также очень хорошо, если учитель, когда речь идет не о чем-то уж слишком скверном, со своей стороны также может сделать то, что делают ученики, сказав, например, если ученики гудят: «Ну что ж, гудеть ведь и я умею», подходя к делу, так сказать, гомеопатически. Гомеопатический подход – это нечто чрезвычайно положительное для морального воспитания. И просто отвлечь интерес на что-то другое – это тоже хороший метод. Но я бы никогда не стал апеллировать к честолюбию учеников.

29

В целом нам не придется много жаловаться на такие невоспитанности.

30

Если исправление невоспитанности класса учитель проводит с помощью своих учеников, то тем самым оказывается воздействие на чувство, чтобы таким образом восстановить пошатнувшийся авторитет. Когда другой ученик подчеркивает благодарность, кото­рую нужно испытывать по отношению к учителю, авторитет снова поднимается.

31

Речь будет идти о том, чтобы правильно выбрать учеников.

Нужно знать класс и отыскать тех, кто мог бы быть пригодным для такой миссии. Если бы я преподавал в классе, я бы мог отважиться на это. Я бы попытался отыскать именно зачинщика и принудил бы его бранить это дело так сильно, как только он может, и совершенно не показал бы своим видом, что знаю, что это делал он сам. Затем я бы быстро закончил дело так, чтобы осталась какая-то неясность, – и вы увидите, что именно благодаря этой некоторой остающейся здесь неясности кое-что было бы достигнуто. Пробудить озорника, участвующего в таком деле, правильно и объективно охарактеризовать его – это не приведет к лицемерию. Всякое настоящее наказывание я бы считал излишним, да и даже вредным. Самое главное – это вызвать чувство объективного ущерба, который причинен, и необходимости возместить этот ущерб. И если из-за помех на занятиях было упущено время, то необходимо – не для того, чтобы наказать, а для того, чтобы наверстать упущенное, – наверстать это в другое время, а не в учебное. Жест наказывания вообще не должен употребляться. Нужно совершенно спокойно восстановить статус-кво, в форме необходимости.         

32

Теперь я бы предложил вопрос, более затрагивающий сферу психологии. Если в классе так называемые вредные святоши, которые самым различным образом хотят угодить, у которых такой характер, что они приходят и приходят с чем угодно, как бы вы отнеслись к ним?

33

Конечно, вы можете страшно упростить дело. Вы можете ска­зать: «Я просто не буду обращать на них внимание». Но тогда это свойство у детей, которые имеют такие задатки, будет отвлекаться по-другому. Они, эти молодцы, разовьются в нечто такое, что будет вредно для класса, если просто отклонять это (отмахнуться). Нужно подумать, что лучше всего делать с ними во всем процессе занятий и воспитания.

34