Есть нечто родственное между восприятием общечеловеческих исторических импульсов и восприятием внешних физических природных импульсов в человеческом организме. В исторических им­пульсах живет то, что является истинно человеческим, оно изживается как внешнее историческое свершение к опять же воздействует на человека. Когда вы описываете человеческий глаз, вы описываете, как то, что действует вовне в природе, действует также и на человека. Оба процесса предполагают один и тот же взгляд на мир, и этот взгляд, это понимание начинают проявлять себя, собственно, только на 12-м году жизни. Поэтому необходимо построить учебный план так, чтобы подходящие для восприятия человека физичес­кие понятия сообщались ребенку в период с девяти до двенадцати лет, то есть чтобы наряду с естествознанием учили элементарной физике, но с применением физических закономерностей к самому человеку подождали до двенадцати лет – точно так же, как до двенадцати дет следует продолжать рассказывать истории, чтобы затем сделать из историй «Историю».

6

Сказанное годится для начала. Естественно, после двенадцати лет может продолжаться дальнейшее построение занятий физикой. Но ни занятия физикой, ни естественнонаучные занятия не следовало бы начинать до девяти лет, а занятия историей и физиологией, то есть описанием функций человека, – до полных двенадцати лет. Если вы подумаете о том, что понимание есть нечто такое, что восходит не просто к интеллектуальной сфере человека, но всегда охватывает чувство и волю, вы придете к выводам, не слишком далеким от того, что я сейчас сказал. А если люди не обращают внимания на такие вещи, то это происходит от того, что они предаются иллюзиям. Можно кое-как вживить в интеллект ребенка исторические или физиологические понятия и до двенадцати лет, но таким образом вы на всю жизнь испортите человеческую природу. Так, вы можете, например, постепенно обсуждать с 9- и 12-летними детьми преломление света, то, как образуется изображение посредством линз или других инструментов. Вы можете, например, обсуждать с 9- и 12-летним ребенком принцип действия бинокля. Вы также можете обсуждать с ним в этом возрасте устройство и принцип действия часов, можете разъяснить ему различие между часами с маятником и карманными часами и т.п. Но вы не должны разъяснять ребенку до двенадцати лет то, как преломление света и формирование изображения приложимо к человеческому глазу.

7

Теперь вы имеете точку зрения на распределение материала по учебному плану, чтобы правильным образом развивать способности ребенка. При этом можно наблюдать еще нечто иное. Важно, чтобы мы на своих уроках не слишком отдалялись от жизни, но и не слишком тривиально подходили к ней. Видите ли, такой диалог с учеником: «Что у тебя на ногах?» – «Пара сапог». – «Зачем тебе сапоги?» – «Чтобы их надевать» – многие учителя называют наглядным преподаванием, доходя на таких уроках до сущих банальностей. Если наглядное обучение ведется так, как это иногда предписывается в дидактических материалах, то ребенок в глубине души начинает ужасно скучать, и этим очень многое портится в нем. Подходить к жизни вплотную и постоянно поднимать в сознание понятия, которые, собственно, вполне могут находиться в бессознательном, – этим не следует заниматься. Но, с другой стороны, из-за этого не следует совсем отдаляться от жизни и слишком рано преподносить ребенку пустые абстракции. В особенности это важно для занятий физикой. Занятия физикой и без того дадут возможность свести близкое и далекое, – далекое прежде всего от внешней жизни. Поэтому вы должны обращать внимание на то, чтобы развивать физические понятия из жизни. Вы должны, насколько это получится, вооружившись изобретательностью, направлять восприятие детей на такие ситуации: иногда в нашей комнате, после того как затопили печь, ногам еще холодно, в то время как наверху, у потолка, уже потеплело. Тут вы обращаете внимание ребенка на жизненный факт, и вы можете, исходя из этого факта, объяснить ему, что, само собой разумеется, сначала нагревается воздух внизу вокруг печки. Сначала в комнате теплеет не у потолка. Но теплый воздух все время стремится подняться вверх, и тогда холодный воздух должен опуститься вниз. Итак, этот процесс нужно объяснить так: сначала нагревается воздух внизу вокруг печки, этот теплый воздух поднимается вверх, так что холодный воздух должен опуститься вниз, и поэтому в комнате ногам еще холодно тогда, когда наверху воздух давно уже теплый. Итак, вы исходили из жизненного факта и теперь можете отсюда перейти к тому, что теплый воздух расширяется, а холодный сжимается. И вы уже отходите от жизни. Но и в других случаях, например когда вы в физике говорите о рычаге, нехорошо, если вы просто представите абстрактный рычаг; начинайте с коромысла весов, – и от него перейдите к действию рычага. Исходите из того, что имеет применение в жизни, – и затем переходите к тому, что из этого можно вывести для физики.

8

Тут я никак не могу обойти молчанием то обстоятельство, что кое-что из того, что уже входит в наши физические понятия, опустошает ребенка и что все же очень многое надо сделать для того, чтобы учитель сам знал истину, чтобы вообще стремиться к определенной зрелости суждений. Вы вынуждены говорить довольно большим детям: «Вот электростатическая машина; то, что я показываю, называется электростатической машиной, работающей путем трения. Благодаря тому, что я натираю определенные предметы, я могу производить электричество, но сначала я должен их тщательно вытереть, потому что они должны быть сухими. Если они будут мокрыми, эксперимент не получится, электричество не возникнет». Затем вы объясняете детям, почему не получается электричество в случае влажных инструментов. Затем вы переходите к объяснению того, как возникает молния, о которой вы говорите, что она тоже есть электрическое явление. Многие ученые говорят: «Облака трутся друг о друга, и из-за трения облаков возникает, как электрический разряд, молния». Ребенок, возможно, поверит в это, потому что учитель сам в это верит, но в его подсознании происходит нечто совершенно особенное, о чем ребенок, естественно, ничего не знает. Он говорит себе: «Так, учитель предварительно всегда тщательно протирает инструменты, которые нужно тереть друг о друга и от которых должно возникнуть электричество, но потом он мне рассказывает, что электричество должно возникнуть в трущихся облаках, которые ведь мокрые!» Это несоответствие ребенок замечает. И многие жизненные проблемы происходят от того, что ребенку рассказывают такие противоречивые вещи. Противоречия должны возникать во внешнем мире – в нашем мышлении им нет места! Но, поскольку сегодняшнее знание и познание людей недостаточно глубоко, в том, что мы сообщаем детям или позднее молодым людям, постоянно существуют такие противоречия, которые, собственно, разрывают неосознаваемый внутренний мир человека. Поэтому мы должны по меньшей мере следить за тем, чтобы в том, что мы осознанно преподносим ребенку, было не слишком много того, что затем совсем иначе предстанет в бессознательном его души. Мы, как учителя, конечно, не призваны к тому, чтобы искоренять из науки такие вещи, как то нелепое отношение, что принято в физике между молнией и электричеством. Но когда мы имеем дело, я бы сказал, с более прозрачными вещами, то мы всегда должны осознавать, что мы действуем не только на сознание ребенка, но также и на его подсознание. Каким образом мы должны считаться с этим подсознанием?

9

Мы можем это сделать лишь тогда, когда, как учителя, все более и более станем людьми, которые не готовят понимание для ребенка. С другой точки зрения я уже говорил об этом. Вы должны развивать в себе способности, благодаря которым в тот момент, когда вы занимаетесь с ребенком какой-либо областью знаний, вы оказываетесь так поглощены этой областью, как поглощен ею ребенок; совершенно все равно, чем бы вы при этом ни занимались. Вы не должны позволить возникнуть в себе мысли: «Я уже много всего знаю, и я подам это так, как это подходит для ребенка». Нет! Вы должны обладать способностью преображаться так, чтобы ребенок прямо-таки проснулся благодаря вашим занятиям; так что с ребенком и вы сами становитесь ребенком. Гувернантки часто лопочут вместе с ребенком, – они, если ребенок говорит «тата» вместо «отец», сами говорят «тата». Дело не в том, что вы внешне станете ребячиться вместе с ребенком, а в том, чтобы вы перевели в детскую форму более зрелое. Чтобы сделать это правильным образом, необходимо несколько глубже заглянуть в человеческую природу. Нужно серьезно отнестись к тому, что человек как раз в отношении важнейших духовных качеств продуктивен именно благодаря тому, что он на всю жизнь сохраняет детскость. Поэтому художником становятся тогда, когда могут постоянно оживлять в себе детское начало. Все время быть степенным субъектом, не уметь больше в своем мышлении, чувствовании и волении – которое сейчас, на четвертом десятке, приняло более зрелые формы -– поступать по-детски, внутренне по-детски, – это неподходящий жизненный настрой для учителя. А верным жизненным настроем для него будет такой: со всем тем, что он узнает, с чем он знакомится, уметь снова возвращаться в детство. Естественно, не так, что, например, познакомившись с новым фактом, он, находясь наедине с самим собой, станет описывать его себе в форме детского лепета. Важно, что он будет радоваться этому новому факту, радоваться так интенсивно, как ребенок радуется восприятию нового факта жизни. Короче, в детство должно вернуться духовно-душевное, а не внешнетелесное.

10