Устранив на примере одного из внешних чувств упреки со стороны педантов и показав, что познавательное в данном случае скрытым образом основано на воле, мы можем продолжить типологию чувств. Во-первых, мы имеем четыре чувства: осязание, чувство жизни, чувство движения, чувство равновесия. Они пронизаны по преимуществу деятельной волей, и в спектре этих чувств воля активно живет в восприятии. Постарайтесь почувствовать, как в восприятие движения, даже когда вы выполняете движения стоя на месте, вливается воля! Покоящаяся воля действует даже в восприятии равновесия. Она очень сильна в чувстве жизни и в осязании, ведь, когда вы к чему-нибудь прикасаетесь, происходит взаимодействие между вашей волей и окружающим. Чувство равновесия, чувство движения, чувство жизни и осязание — это собственно волящие восприятия. Осязая, человек внешним образом видит свое собственное движение: например, прикасаясь к чему-нибудь, он производит движение рукой — и так ему открывается, что он обладает этим чувством. Наличие у нас чувства жизни, чувства движения и равновесия не столь очевидно, но они волящие восприятия, и человек спит в них, как он спит в своей воле. В большинстве психологий эти чувства вовсе не рассматриваются, ибо вместе с периферией нашего организма наука погружена в сон и слишком многое уютно просыпает.

17

Далее следуют: обоняние, чувство вкуса, зрение и чувство тепла — внешние чувства, которые суть переживающее восприятия. Для наивного сознания наиболее очевидна родственность внутреннему переживанию вкусовых и обонятельных восприятий. То, что эта родственность не столь заметна при зрительных и тепловых восприятиях, имеет свои причины. В отношении восприятия тепла не замечают, что оно весьма родственно внутреннему чувству, и смешивают его с осязанием. Неправильно сопоставляют — и неправильно различают. Осязание гораздо более сродни воле, а чувственное восприятие тепла ближе внутреннему переживанию. Природа переживающего восприятия зрения остается незамеченной, если не проводить наблюдений, подобных тем, что содержатся в гетевском учении о цвете. Там все родственное цвету пронизано внутренним чувством, выливающимся даже в импульсы воли. Но почему же не замечают наличия внутреннего чувства при зрительном восприятии?

18

В сущности мы почти всегда видим предметы так, что вместе с их цветом видим и границы цвета: линии, формы. Но обычно мы, воспринимая одновременно цвет и форму, не обращаем внимания на то, как именно мы воспринимаем. О красном круге мы можем сказать: «Я вижу красный цвет, и еще я вижу форму круга». Но тут смешаны две совершенно разные деятельности. Вследствие собственно деятельности глаза воспринимается вначале только цвет. Форму круга вы увидите, если в своем подсознании воспользуетесь чувством движения и бессознательно произведете в эфирном и астральном телах круговое движение, которое затем поднимается в сознание. И когда то, что воспринято посредством чувства движения, будет познано как круг, оно соединится с воспринятым цветом. Форму круга вы черпаете из вашего тела, призывая на помощь распределенное по всему телу чувство движения. Это выражается в процессе, о котором раньше я уже говорил так: «Человек производит в космосе геометрические формы и затем поднимает их к познанию».

19

Современная официальная наука не поднимается до наблюдений столь тонких, чтобы быть в состоянии провести подобное различие между зрением и дающим восприятие формы чувством движения, — она все сваливает в кучу. В будущем, однако, с таким подходом воспитывать будет невозможно. Ибо как можно, воспитывая, обращаться к способности видеть, не зная, что в процессе зрения окольным путем, через чувство движения, в него изливается весь человек? Но здесь мы должны обратить внимание еще и на нечто другое. Что же происходит, когда мы воспринимаем залитые цветом формы? Это чрезвычайно сложный процесс. Вы, как человек, представляете собой единое целое, и благодаря этому то, что воспринимается вами по двум совершенно различным путям — посредством чувства зрения и посредством чувства движения, — вы снова можете объединить в себе. Чтобы продвинуться дальше тупого глядения на красный круг, вы должны с двух различных сторон получить как восприятие красного, так и форму круга. Но вы уже не просто тупо глядите, если воспринимаете в двух аспектах: цвет — зрением, а форму — чувством движения — и, следуя внутренним требованиям жизни, то и другое объединяете в одно. Так возникает суждение. Теперь вы понимаете, что суждение — это живой процесс в вашем собственном теле, протекающий благодаря тому, что чувства представляют вам мир аналитически, расчлененным на части. Расчлененным на двенадцать частей представляет нам наше чувственное восприятие мир, и в своих суждениях вы все связываете воедино, ибо отдельное не желает оставаться обособленным. Форме круга вовсе не нравится оставаться только формой круга, какой она предстала чувству движения, цвету не нравится оставаться лишь таким цветом, каким его воспринял глаз. Вещи подталкивают вас соединить их, и вы внутренне готовы к этому. Таким образом, суждение, как деятельность, является выражением всего человека.

20

Нам открывается теперь глубинный смысл нашего отношения к миру. Если бы у нас не было двенадцати чувств, мы тупо глазели бы на окружающее, внутренне не приходя к какому бы то ни было суждению. Но, обладая двенадцатью чувствами, мы обладаем довольно большим числом возможностей соединить разделенное. Например, воспринятое чувством «я» мы можем соединить с воспринятым любым из одиннадцати прочих чувств. Число возможных сочетаний еще увеличится, если взаимодействовать будут три чувства — например, чувство «я», чувство мысли и чувство речи. Теперь мы видим, сколь таинственным образом мы связаны с миром. Посредством двенадцати чувств вещи разлагаются на части, и человек должен снова составлять их. Так приобщает он себя к внутренней жизни вещей. Вам должно быть понятно, как бесконечно важно, чтобы воспитание много и равномерно заботилось о развитии способностей чувственного восприятия; для этого нужно совершенно сознательно и систематически изучить связи между всеми двенадцатью чувствами.

21

Обратим внимание также и на то, что чувство «я», чувство мысли, слух и чувство речи суть скорее познающие восприятия, — воля в них именно спит, действительно спит, вибрируя вместе с познавательной деятельностью.

22

Так, опираясь на бодрствование и сон, живут в сфере «я» воля, переживание и познание.

23

Итак, вам должно быть понятно, что рассмотрение человека как духа может привести к действительному познанию, только если оно всегда осуществляется с трех разных сторон, с трех точек зрения. Недостаточно просто повторять: «Дух! дух! дух!» Многие люди постоянно твердят о духе, вовсе не умея обходиться с тем, что от духа исходит. Научится этому возможно, только научившись оперировать состояниями сознания. Дух можно постичь, исходя из состояний сознания: бодрствующего, глубоко спящего, сновидящего. Душу можно постичь, исходя из симпатий и антипатий, т.е. состояний жизни; душа непрестанно проживает их в подсознании. Местом нахождения души является собственно астральное тело, жизни — эфирное тело; они пребывают в постоянном внутреннем сообщении, так что душа выражает себя в состояниях жизни эфирного тела. Тело же можно постичь, исходя из состояний формы. Вчера я употребил форму шара для обозначения головы, форму лунного серпа — для груди, линии — для конечностей; мы еще вернемся к действительной морфологии человеческого тела. Будем, однако, всегда иметь в виду, что мы не сможем правильно говорить о духе, если не опишем, как он проявляется в состояниях сознания; мы не сможем правильно говорить о душе, если не покажем, как она проявляется в симпатии и антипатии; мы не сможем правильно говорить о теле, если не станем постигать его в его истинных формах. И об этом речь будет идти завтра.

24