Вчера мы показали, что такие явления, как память, способность вспоминать, можно понять, только сопоставив их с доступными для внешнего наблюдения процессами: сном и бодрствованием. Таким образом, педагогика, имея дело с идеями, относящимися к области духа, должна стремиться неизвестное сопоставлять с известным.

1

Вы можете возразить: однако сон и бодрствование ведь не менее темны для понимания, чем вспоминание и забывание, и поэтому немногого можно достичь с помощью такого сравнения. Тем не менее, наблюдая за тем, чего лишается человек вследствие нарушения сна, можно составить себе представление о нарушениях в душевной жизни, происходящих, когда забывание находится в неправильном отношении к вспоминанию. По опыту мы знаем, что человеку необходим достаточно продолжительный сон; иначе присущее «я» сознание будет постепенно ослабевать и он станет слишком сильно отдаваться впечатлениям внешнего мира, всему тому, что из внешнего мира приходит к «я». Уже при относительно небольших нарушениях сна вы можете наблюдать, как это происходит. Предположим, вы плохо спали ночью. Однако вы не потому плохо спали, что были особенно прилежны и использовали ночь для работы; в этом случае все выглядит несколько иначе. Но предположим, что нарушение сна вызвано чем-либо телесным, скажем, комарами — короче, какими-нибудь внешними для души обстоятельствами. Тогда, возможно, уже на следующий день вы заметите, что вас неприятным образом затрагивает то, что обычно не производит на вас никакого впечатления. Вы, в известном отношении, в вашем «я» стали гораздо чувствительнее.

2

То же самое происходит, когда процессы вспоминания и забывания нарушаются так, что мы не можем их регулировать. Есть много людей — задатки к этому проявляются уже в раннем детстве, — которые всю жизнь проводят в дремотном состоянии, в полудреме. Внешнее оказывает на них воздействие, они получают впечатления, но не вникают в них, замечая их лишь мельком; посредством своего «я» они, так сказать, не связывают себя как следует с впечатлениями. Они мечтательно погружаются в свободно возникающие представления, если не увлечены как следует внешней жизнью. Чтобы что-то понять, они не обращаются целенаправленно к накопленному ими запасу представлений, но позволяют представлениям как бы самим по себе восходить изнутри. Появление того или иного представления как бы от них и не зависит. Можно сказать, что в значительной мере такое состояние души знакомо многим людям, в особенности же проявляется оно в детском возрасте.

3

В подобных случаях мы сможем помочь все вспоминать и забывать в большей мере по своему усмотрению, если будем знать, что состояния сна и бодрствования в форме вспоминания и забывания свойственны также и дневному сознанию. Как же происходит вспоминание? Воля, в которой мы спим, в подсознании захватывает представление и переносит его в сознание. Подобно тому как «я» и астральное тело во время сна отделяются от физического и эфирного тел и собирают в духовном мире силу, чтобы освежить физическое и эфирное тела, так и сила спящей воли движет процессом вспоминания. Но именно потому, что воля спит, вы не имеете возможности непосредственно действовать на ребенка таким образом, чтобы он научился ее употреблять. Ибо побуждать ребенка употребить волю — все равно, что увещевать человека быть побойчее во сне, чтобы, проснувшись утром, он смог перенести эту бойкость в жизнь. Итак, то, что спит в воле, нельзя применить для непосредственного управления процессами памяти. Что же делать? Конечно, нельзя устроить так, чтобы с помощью каких-то конкретных действий человек управлял памятью, но его можно воспитать душевно, телесно и духовно так, чтобы он при случае мог соответствующим образом направить свою волю. Рассмотрим эту проблему более подробно.

4

Представим себе, что перед нами стоит задача пробудить в ребенке интерес к миру животных. Естественно, этот интерес к животным нельзя развить в один день; мы будем строить занятия так, чтобы пробуждение этого интереса происходило постепенно. И чем живее будет интерес, тем активнее он станет воздействовать на волю, которая тогда приобретет способность при необходимости извлекать из подсознательного, из забвения представления о животных. Только воздействуя на привычки человека, вы можете укрепить его волю и тем самым его способность вспоминать. Другими словами, все, что пробуждает в ребенке интерес, способствует также укреплению его памяти. Сила памяти развивается благодаря внутреннему чувству и воле, а не посредством умственной тренировки в запоминании.

5

Итак, вы видите, что в мире, а особенно в человеке, все, в известном смысле, разделено и, будучи разделенным, взаимодействует. Мы не сможем понять душевной организации человека, если не расчленим ее на мышление, или мыслительное познание, внутреннее чувство и волю. Но мыслительное познание, внутреннее чувство и воля нигде не присутствуют в чистом виде, они всегда воздействуют друг на друга, образуя единство, всегда сплетены друг с другом. Так же дело обстоит со всем в человеке, в том числе и с телом.

6

Я уже говорил, что головой человек является главным образом в области головы; но и весь в целом он — также голова. А как человек груди, человек грудной области он представлен прежде всего верхней частью торса; но весь в целом он также представляет собой, так сказать,  грудь, ибо и голова причастна природе груди, и организм конечностей. Человек конечностей — это главным образом человек в области конечностей, однако и весь человек — это также человек конечностей; конечности также причастны природе головы и груди; они, например, участвуют также в кожном дыхании и т.д.

7

Поэтому, если мы хотим приблизиться к действительности, в особенности к действительности человеческой природы, нужно ясно представлять себе, что расчленяется всегда нечто единое; устанавливать абстрактное единство — значит обрекать себя на полное неведение. Если бы мы никогда не отделяли одно от другого, то мир оставался бы чем-то неопределенным, как в ночи все кошки серы. Тот, кто желает охватить мир в абстрактном единстве, видит все как серое на сером. Тот же, кто все стремится только расчленить, разделить, никогда не приходит к действительному познанию, ведь он видит только различия, а познания не происходит.

8