Вы знаете, в нашем физическом теле живет, пронизывая его и формируя, эфирное тело. Для внешнего восприятия оно сверхчувственно, невидимо. Что же касается воли, то, пронизывая физическое тело, эфирное тело охватывает то, что в физическом теле выражается как инстинкт. Тогда инстинкт становится побуждением. В физическом теле воля выражается как инстинкт; когда эфирное тело овладевает инстинктом, воля становится побуждением. Очень интересно проследить, как инстинкт, представленный взору в конкретной внешней форме, становится более внутренним и единообразным, когда его наблюдают как побуждение. Об инстинкте можно сказать, что животному или, в ослабленной форме, человеку он навязан как бы извне; а в отношении побуждения представляется, что, выраженное более внутренне, оно также и приходит более изнутри: эфирное тело овладевает инстинктом, и он становится побуждением.

10

Однако человек обладает еще более внутренним, ощущающим телом. Оно, в свою очередь, захватывает побуждение и затем не только делает его более внутренним, но инстинкт и побуждение поднимаются в область сознания — и возникает вожделение. Побуждение и вожделение присущи также и животному, поскольку у него есть эти три члена — физическое, эфирное и ощущающее тела. Когда вы говорите о вожделении, вы совершенно инстинктивно говорите о нем как о чем-то внутреннем. Побуждение от рождения до глубокой старости выражается одинаково; о вожделении же вы говорите как о чем-то, что посредством душевного может ослабляться или усиливаться. Вожделение не характерологично, не прилеплено к телу, оно возникает и проходит. Тем самым оно обнаруживает более душевную природу, чем побуждение.

11

Теперь спросим себя: что происходит, когда человек (для животного это уже недоступно) в свое «я» — т.е. в душу ощущающую, душу рассуждающую и чувствующую, душу самосознающую — принимает то, что в его физическом, эфирном и астральном телах живет как инстинкт, побуждение и вожделение? Здесь мы не будем делать такие различия, как в области телесного, поскольку в действительности в душе, особенно у современного человека, все более или менее спутано и перемешано. Это — крест современной психологии, ибо она не знает, следует ли члены души рассматривать строго по отдельности или в смешении. Некоторые психологи еще не отказались от старинного строгого разделения на волю, чувство и ум; другие, ориентированные на психологию Гербарта, во главу угла ставят представление; последователи Вундта^* выделяют волю. Толком никому не известно, как поступать в этом вопросе. Это происходит оттого, что в повседневной жизни «я» пронизывает все душевные способности, и у современного человека разделенность души на члены проявляется неотчетливо. Поэтому в языке нет слов для дифференцированного обозначения того, что, будучи связано с волей (инстинкт, побуждение, вожделение), под воздействием «я» явлено в душе. Поэтому то, что образуется в человеке, когда инстинкт, побуждение и вожделение захвачены «я», мы, обобщая, определяем как мотивацию; так что, имея в виду действие воли в самом душевном, в сфере «я», мы говорим о мотивации и знаем, что животные могут иметь вожделения, но не мотивации. Только человек способен облагородить вожделение, приняв его в свой душевный мир, и стремиться им овладеть. Только у него вожделение может быть преобразовано в волевую мотивацию. И действие воли в современном человеке можно описать, сказав: в человеке, как и в животном, живут инстинкты, побуждения, вожделения, но он возвышает их до мотиваций. И тот, кто наблюдает человека со стороны его воли, скажет: зная мотивации человека, я знаю его самого. Но не полностью! Наряду с мотивацией в человеке слышится еще призвук чего-то, и это тихое звучание должно привлечь к себе наше пристальное внимание.

^* Вильгельм Вундт (1832—1920) — немецкий психолог, физиолог, философ и языковед. См., например, его книгу «Введение в психологию». М., 1912.

12

Я попрошу вас проводить точное различие между этим призвуком в действии воли и тем, что относится к способности представления. Последнее мы пока оставим в стороне. Например, вы представляете себе: хорошо бы сделать то-то и то-то. Я сейчас имею в виду другое — то, что тихо звучит как одно из проявлений воли, когда мы имеем мотивации, — это желание. Я имею в виду не сильно выраженные желания, из которых образуются вожделения, но тот легкий призвук желания, который сопровождает все наши мотивации. Он присутствует всегда. Подобное желание мы особенно сильно чувствуем, когда, выполнив нечто, соответствующее нашей мотивации, говорим себе: «Ты мог бы сделать это лучше». Но из всего сделанного нами в жизни есть ли что-нибудь, о чем мы не можем сказать, что могли бы сделать это лучше? Было бы печально, если бы мы полностью были чем-то удовлетворены, ибо нет ничего, что мы не могли бы улучшить. Именно тем и отличается выше стоящий в культурном отношении человек от ниже стоящего, что последний может всегда быть собою доволен. Тот, кто достиг высот развития, никогда не бывает полностью удовлетворенным и всегда испытывает легкое желание к улучшению, даже к переделке сделанного. Это желание всегда звучит в нем. Здесь — область многих прегрешений. Люди считают, что они сделали Бог весть как много, если они раскаялись в каком-нибудь поступке. Но это далеко не лучшее отношение к поступку. Раскаяние часто основано на голом эгоизме: хочется что-то исправить, чтобы стать лучше. Это эгоистично. От эгоизма мы освобождаемся не тогда, когда хотим исправить уже совершённое, но когда стремимся в следующий раз то же самое сделать лучше; не раскаяние, а это стремление является высшим. И звучащее в нем желание — если действительно наблюдать душу — открывается как первый элемент того, что остается после смерти. Нечто остается, когда мы чувствуем: «Я должен это сделать лучше, я хочу это сделать лучше». Это желание принадлежит самодуху.

13

Оно может конкретизироваться, может принять более отчетливую форму. Тогда оно становится подобным намерению. Мы составляем себе представление о том, как именно можно лучше выполнить то, что было сделано. Но нас сейчас интересует не представление, а сопутствующая мотивации установка чувства и воли: «В другой раз в подобном случае я поступлю лучше». Здесь в нас сильнее проявляется так называемое подсознательное. Если вы, по собственной воле, совершили какой-нибудь поступок, в обычном сознании вы не сможете создать себе представление о том, как в следующий раз поступить лучше. Однако человек, живущий внутри вас, второй человек, выстраивает — не на основе представления, а на основе воли — отчетливый образ того, как сделать это лучше. Не следует недооценивать пришедшее таким путем знание! Не следует недооценивать живущего в вас второго человека.

14

Об этом втором человеке много пустословит сегодня то так называемое научное направление, которое именуют аналитической психологией, психоанализом. Обычно психоанализ, когда хочет себя представить, апеллирует к классическому для него примеру^*. Я уже рассказывал о нем, но было бы хорошо повторить еще раз. В одном доме собралось общество, и было предусмотрено, что по окончании вечера хозяйка дома отправится в поездку. Среди приглашенных была одна дама. Вечер закончился. Хозяйка дома села в экипаж, чтобы ехать на курорт. Гости отправились по домам, и вместе с ними эта дама дошла до перекрестка, где внезапно из-за угла выехала пролетка. Как повели себя эти люди? Они расступились влево и вправо, и только одна эта дама что есть силы побежала посредине мостовой перед лошадьми. Кучеру не удалось остановить лошадей, и все присутствующие были весьма напуганы. Дама же бежала так быстро, что остальные не могли за ней угнаться. Добежав до моста, она бросилась в воду. Ее спасли и доставили обратно в дом, где была вечеринка, и там она осталась на ночь. Это происшествие приводится в качестве примера в различных изложениях психоанализа. Но все происходившее интерпретируется совершенно неправильно. Что же лежит в основе происшедшего? Воля дамы. Чего она хотела? Она была влюблена в человека, дававшего вечер, и хотела, воспользовавшись отъездом его жены, вернуться в его дом. Однако эта воля не была сознательной, но находилась целиком в подсознательном. Подвальное сознание второго человека, скрытого внутри первого человека, часто куда изощреннее, чем то, что у первого под крышей. В данном случае подсознательное было столь изощренным, что с его помощью дама проделала все эти действия — вплоть до падения в воду — для того, чтобы вернуться в дом человека, дававшего вечер. Она даже предвидела, что будет спасена. Психоанализ хотя и пытается заглянуть в эти сокровенные душевные глубины, но может говорить о втором человеке только в общем. Мы же знаем, что действие подсознательных душевных сил подчас значительно изощреннее нормальных душевных процессов.

^* Пример использован известным психологом К.Г. Юнгом (1875—1961) в книге «Die Psychologie der unbewussten Prozesse». Zьrich, 1917.

15

В каждом человеке, как бы в подземелье, сидит другой человек. В этом другом живет также тот лучший человек, который, после того как что-то сделано, решает в следующий раз выполнить то же самое лучше; так что всегда присутствует тихий призвук намерения, неосознанного, подсознательного намерения в следующий раз действовать лучше.

16

Когда же душа освободится от тела, намерение превратится в решение. Намерение сохраняется в душе как зачаток и впоследствии становится решением. Решение коренится в духочеловеке так же, как намерение в жизнедухе и чистое желание в самодухе. Итак, рассматривая человека с точки зрения воли, мы наблюдаем такие составные части, как инстинкт, побуждение, вожделение, мотивация, и слышим легкий призвук того, что живет в самодухе, в жизнедухе и в духочеловеке как желание, намерение, решение.

17

Все это имеет огромное значение для развития человека. Ибо это тихое звучание, как бы хранящее себя для того, что наступит после смерти, между рождением и смертью проявляется в форме образов, представлений, которые мы называем теми же словами: «желание», «намерение», «решение». И переживание наших желаний, намерений и решений происходит лишь в представлении. Истинное же переживание желания, намерения и решения достигается лишь благодаря сообразному с ними воспитанию. То, чем они являются в глубине человеческой природы, не обнаруживается во внешнем человеке между рождением и смертью. Только их образы выступают в виде представлений. Ведь, обладая лишь обычным сознанием, вы не знаете, что такое желание. Вы всегда имеете только образ желания. То же относится и к намерению, мы имеем о нем только представление. Ведь вы не знаете, что в действительности происходит в глубине души, когда вы собираетесь что-то сделать. А решение?! Кто знает что-нибудь о нем? Обычная психология говорит только в общем. И тем не менее, учитель и воспитатель должен воздействовать на эти три душевные силы и управлять ими. Если мы хотим быть педагогами, мы должны работать с тем, что разыгрывается в глубине человеческой природы.

18