В педагогике будущего особое значение будет придаваться воспитанию воли и чувства. Хотя даже те, кто вовсе не думает об обновлении педагогических методов, постоянно утверждают, что особое внимание нужно уделять воспитанию воли и чувств, все же, несмотря на благие намерения, в этом направлении пока ничего не сделано. Все более или менее предоставлено случаю, ибо отсутствует какое бы то ни было представление о действительной природе воли.

1

В качестве вступления отмечу, что, только по-настоящему поняв волю, можно понять и другую сторону того, что происходит в душе, — жизнь чувства. Что же такое чувство? Чувство, в некотором отношении, сродни воле. Воля, я бы сказал, — это осуществленное, обнаруженное чувство, чувство же — это удержанная воля. Воля, которая себя еще не выразила, которая удерживается в душе, — это чувство; притупленная воля — это чувство. Природу чувства мы поймем только тогда, когда проникнем в природу воли.

2

Мы уже говорили о том, что действующее в воле не полностью проявляется в жизни между рождением и смертью. В человеке, когда он осуществляет волевое решение, всегда остается нечто, что не исчерпывается до самой смерти, нечто, продолжающее жить, и от каждого волевого решения и волевого деяния нечто продолжается после смерти. На этот остаток и следует обращать внимание в продолжение всей жизни, и в особенности в детском возрасте.

3

Человек в целом состоит из тела, души и духа. Сначала рождается тело, по крайней мере в своей грубой части. Подробнее об этом сказано в моей книге «Теософия». Итак, тело включено в поток наследственности, несет в себе наследственные признаки и т.д. Душевным мы называем главным образом то, что из бытия до рождения соединяется с телесным, нисходит в телесное. Духовное же в современном человеке присутствует только в задатках (в отдаленном будущем это изменится). Мы должны это учитывать, закладывая основы благой педагогики. Что же представляют собой духовные задатки, заложенные в человеке для далекого будущего?

4

Прежде всего в нем есть — также только в виде задатков — то, что мы называем самодухом. Современный человек обычно не может наряду с прочими составляющими нашего существа воспринимать самодух. Однако люди, наделенные способностью видеть духовное, подчас отчетливо его сознают. Вы знаете, что восточная традиция называет самодух «манасом» и в восточной духовной культуре говорят о манасе как о чем-то, что живет в человеке. Но также и у западного человечества, у его не слишком «ученой» части, есть отчетливое сознание самодуха. Я говорю это вполне обдуманно — отчетливое сознание; ибо в народе то, что остается от человека после смерти, называют — или по крайней мере называли, когда народ еще не был под властью материалистического образа мыслей, — «манами». Говорят о том, что после смерти остаются маны: манас = маны. Я сказал, что народ имеет об этом отчетливое сознание; ибо народ употребляет множественное число: «маны». Мы, подходя к этому научно и связывая самодух также с жизнью до смерти, говорим в единственном числе: «самодух». Народ, говоря о манах, из конкретного наивного знания употребляет множественное число, ибо человек, проходя через врата смерти, принимается множеством духовных существ. В другой связи я уже касался того, что нашим личным духовным руководителем является существо из иерархии ангелов; ступенью выше стоят духи из иерархии архангелов, которые принимают человека тотчас после смерти. Так что человек, в известном отношении, воспринимается как множественность, поскольку в его бытии принимают участие, включены в него множество архангелов. Это очень отчетливо чувствует народ, зная, что человек, представляющий собой здесь, на Земле, нечто единое, после смерти воспринимается, в известной мере, как множественность. Итак, маны — это то, что в наивном народном сознании живет как множественность самодуха, манаса.

5

Второй, более высокий, член человеческого существа — то, что мы называем жизнедухом. Жизнедух почти невоспринимаем для современного сознания. Это то исключительно высокодуховное в человеке, что разовьется только в очень далеком будущем. И затем — высшее из всего, что есть в человеке, что присутствует в нем только в виде слабого задатка, — это духочеловек.

6

Но если в современном человеке здесь, на Земле, между рождением и смертью, эти высшие члены присутствуют только в задатках, то в жизни между смертью и рождением они интенсивно развиваются под покровительством высших духовных существ. Когда человек умирает и возвращается в духовный мир, эти три члена развиваются, в известной мере предвосхищая его будущее. И точно так же, как человек развивается духовно-душевно в этой жизни, между рождением и смертью, так и после смерти он проходит через определенное развитие; только тогда он как бы пуповиной связан с духовными существами высших иерархий.

7

Добавим к этим почти невоспринимаемым в настоящее время высшим членам человеческого существа то, что мы можем воспринимать. Это — душа самосознающая, душа рассуждающая и чувствующая, а также душа ощущающая, составные части души. Говоря сегодня о душе человека, о том, как она живет в теле, мы должны говорить о трех душевных членах. Если мы говорим о теле, то мы говорим о тончайшем, ощущающем теле, называемом еще астральным телом, об эфирном теле и о грубом, физическом теле, которое мы можем видеть и которым занимается внешняя наука. Тогда мы имеем перед собой всего человека.

8

Вы знаете, что физическое тело, в которое мы облачены, имеют также животные. Сравнив человека в его девяти началах и животное, мы получим то, что нам необходимо для понимания воли. Физическое тело животного построено во многом иначе. Собственно говоря, у человека физическое тело не совершенней, чем у животного. Представьте себе какое-нибудь высшее животное, например бобра, когда он строит свое жилище. Ничего подобного человек не может, если не пройдет специального обучения. Бобр строит, опираясь на организацию своего тела, которое сформировано так, что он то, что живет в его собственных физических формах, использует для возведения хатки. Физическое тело является его учителем. Рассмотрим ос, пчел, низших животных — и в формах их физических тел мы найдем воплощенным нечто, чего в таком объеме, с такой силой нет в физическом теле человека. Это то, что мы определяем как инстинкт; и по-настоящему изучить инстинкт мы можем лишь в связи с формой физического тела. В пределах животного царства формы физических тел животных будут служить нам руководством к изучению различного рода инстинктов. Исследуя волю, мы должны обратиться прежде всего к области инстинктов. Когда мы рисуем облики тех или иных животных, мы тем самым изображаем и различные виды инстинктов. То, что представляет собой инстинкт как воля, образно выражается в формах физических тел животных. При взгляде с этой точки зрения картина мира обретает смысл. Рассматривая формы физических тел животных, мы видим изображенные самой природой инстинкты, посредством которых она осуществляет то, что воплощается в бытии.

9