Итак, мы видим, каким образом духовно-душевное работает в человеке. Проникая извне, оно действует всасывающе, поглощающе. Оно проникает, запруживается, откатывается, умертвляет материю. Мы видим, как материя распадается, образуя нервы, по которым — изнутри наружу — духовно-душевное подступает к коже, ведь органически-живое непроницаемо для духовно-душевного.

7

Как можем мы представить себе органическое, живое? Живое принимает в себя духовно-душевное, т.е. не пропускает его. Мертвое, материальное, минеральное мы можем представить себе как нечто, пропускающее духовно-душевное. Так что вы можете получить определение как телесно-живого, так и костно-нервного и вообще минерально-материального: органически-живое непрозрачно для духа, физически-мертвое прозрачно для духа. «Кровь — это совсем особенный сок»^*, в отношении духа она ведет себя как непрозрачная материя в отношении света: она не пропускает дух, удерживает его в себе. Нервная субстанция — также совершенно особая субстанция. В отношении духа она ведет себя как прозрачное стекло в отношении света. Как прозрачное стекло пропускает свет, так физическая материя, нервная материя, пропускает дух.

^* «Кровь — это совсем особенный сок». См. прим. во второй лекции 19 абзац.

8

Таково различие между двумя составными частями человека: между минеральной, прозрачной для духа частью и более животной, более органически-живой частью, задерживающей в себе дух и побуждающей его создавать формы, составляющие организм.

9

Все это имеет большое значение для педагогики. Когда человек физически трудится, его члены находятся в движении и он целиком и полностью плавает в духе. Это не тот дух, который запружен в нем, это дух, который находится вовне. Колем ли мы дрова или идем куда-то, всегда, когда мы движемся, когда мы выполняем какую-нибудь работу — безразлично, полезную или бесполезную, — мы купаемся в духе, мы постоянно окружены духом. Это очень важно. Но спросим себя: когда мы работаем умственно, размышляем, читаем, — как обстоит дело в этом случае? Тогда мы имеем дело с духовно-душевным, находящемся в нас. Тогда мы не купаемся в окружающем духе, но духовно-душевное работает в нас и пользуется нашим телом, полностью выражая себя в телесном процессе. Внутри организма, вследствие запруженности духовного потока, происходит постоянное отбрасывание, отложение материи. Когда мы заняты умственным трудом, наше тело пребывает в состоянии чрезвычайно активной деятельности; при физическом труде, наоборот, активно деятелен наш дух. Мы не можем трудиться духовно-душевно без того, чтобы внутренне в этом не принимало участия наше тело. Если же мы трудимся телесно, внутреннее духовно-душевное участвует только постольку, поскольку нужно думать о направлении движений; в основном духовно-душевное действует снаружи. Трудясь физически, мы врабатываемся в мировой дух. Телесная работа духовна, духовная работа телесна. Этот парадокс нужно воспринять и понять. Дух омывает нас, когда мы трудимся телесно. В духовной же работе материя активна, деятельна в нас.

10

Это следует знать, чтобы иметь правильное представление о труде духовном и физическом, о том, что такое отдых и усталость. Допустим, человек слишком много работает конечностями, слишком много работает физически — каких последствий следует ожидать? Того, кто работает физически, омывает действующий извне дух, который может приобрести слишком большую власть над человеком. Слишком много работая физически, мы становимся чрезмерно духовными, чрезмерно духовными снаружи. Мы слишком надолго должны отдаваться духу, слишком долго спать. Слишком много работая телесно, мы должны слишком много спать. Слишком долгий сон, в свою очередь, предполагает преобладание такой телесной деятельности, которая исходит из грудо-брюшного организма, а не из головы. Она излишне возбуждает жизнедеятельность, мы становимся слишком горячими, лихорадочными. Кровь усиливает свою деятельность и не успевает перерабатываться в теле из-за того, что мы слишком много спим.

11

А нерадивые люди — они спят так охотно и так много; отчего это происходит? Оттого, что им приходится работать. Нерадивый работник спит не потому, что мало трудится, он должен тоже целый день двигать ногами и шевелить руками. Он тоже что-то делает, делает даже не меньше, чем спорый работник, однако он делает это неосмысленно. Спорый работник обращен к внешнему миру, он действует со смыслом. Вот в чем различие. Неосмысленная деятельность, которой занят нерадивый, скорее склоняет ко сну; трудясь же осмысленно, мы не просто лишь купаемся в духе, но постепенно втягиваем дух в себя. Производя рукой осмысленное движение, мы соединяемся с духом, и дух не нуждается в том, чтобы слишком много работать во сне, ибо мы работаем с ним в сознании. Поэтому дело не в том, чтобы человек трудился — трудится и нерадивый, — но в том, чтобы человек трудился осмысленно. Трудиться осмысленно. Мы должны понять смысл этих слов, если хотим стать воспитателями детей. Когда же человек трудится неосмысленно? Тогда, когда он действует так, как требует его тело. Осмысленно трудится он тогда, когда его действия согласуются с окружающим. Это мы должны учитывать как воспитатели. Ведь мы можем, например, физическую активность ребенка сводить к тому, что не выходит за рамки телесного, — к физиологической гимнастике, — когда мы спрашиваем у тела, какие нам делать движения. Но у нас есть и другая возможность: движения ребенка должны стать осмысленными, исполненными смысла — так, чтобы своими движениями он не купался в духе, но следовал духу, направлялся духом. В этом нам может помочь эвритмия. Чем больше дети будут заниматься какого-либо рода физкультурой, тем большая будет у них потребность в сне, тем легче будет в них развиваться склонность к ожирению. И чем лучше мы будем чередовать занятия движением, ориентированным на закономерности тела, — от которых мы, разумеется, не станем вовсе отказываться, — с исполненными смысла эвритмическими движениями, каждое из которых является выражением одного из звуков речи, носителем определенного смысла, тем лучше будут сбалансированы потребности в бодрствовании и сне, тем более здорово будет организована жизнь ребенка в отношении воли, т.е. во внешнем отношении. То, что гимнастика постепенно перестала быть осмысленной и попросту следует за телом, — одно из следствий материалистической эпохи. А то, что из нее хотят сделать спорт, в котором движения уже не просто лишены смысла и значения, но в них вкладывается антисмысл, грозит человеку не просто материализмом в мышлении, но низвержением его на уровень животности ощущений. Чрезмерное увлечение спортом — это дарвинизм на практике. Теоретический дарвинизм доказывает, что человек произошел от животного. Практический дарвинизм — это спорт, который возвращает человека на ступень животного.

12

Приходится высказываться столь радикально, ведь сегодня воспитателям нужно сознавать все это совершенно отчетливо, ибо они должны не просто воспитывать вверенных им детей, они должны действовать и социально, труд их должен отражаться на всем человечестве, чтобы не получало распространение то, что делает людей звероподобными. Это не ложная аскеза, а объективный взгляд на вещи, знание столь же достоверное, как прочие естественнонаучные данные.

13