Как же обстоит дело с умственным трудом? Умственный труд, такой, как мышление, чтение и т.п., всегда сопровождается телесной деятельностью, непрестанным внутренним распадом органической материи, ее отмиранием. Проведя день в ученых занятиях, к вечеру мы оказываемся вместилищем большого количества распавшейся органической материи. Она действует в нас. Она мешает нашему спокойному сну. Чрезмерный умственный труд так же нарушает сон, как чрезмерный физический труд вызывает сонливость. Однако, напрягая духовно-душевные способности — когда мы, например, читаем что-нибудь трудное для понимания и при чтении нам приходится думать, (что недолюбливают современные люди), когда, стало быть, нам приходится, думая, много читать, — мы засыпаем. Слушая не доводы ораторов-демагогов или кого-то, кто повторяет общеизвестные вещи, но того, за чьими словами мы должны следовать своим мышлением, ибо он говорит нам о том, чего мы не знаем, — мы делаемся усталыми и сонными. Это известное явление: люди, не привыкшие следовать за мыслью или не обладающие определенной культурой чувства, пойдя на лекцию или на концерт «ради приличия», засыпают при первой же фразе, при первом же звуке и продолжают спать в течение всего вечера.

14

Здесь опять нам предстоит различать двоякое. Как существует различие между внешней деятельностью осмысленной и бессмысленной, так различны механически протекающая внутренняя мыслительная или созерцательная деятельность и мыслительная или созерцательная деятельность, сопровождаемая чувством. Если духовно-душевная деятельность протекает так, что мы связываем с ней интерес, то этот наш интерес, наша заинтересованность оживляюще влияет на работу органов груди и предохраняет нервы от чрезмерного отмирания. Чем больше вы читаете чисто механически, не заботясь о том, чтобы воспринимать читаемое с подлинным интересом, тем активнее происходит отмирание вашей внутренней материи. Чем с большим интересом и теплом вы следите за тем, что воспринимаете, тем больше стимулируете вы деятельность крови, поддерживаете жизнеспособность материи и препятствуете тому, чтобы ваша духовная деятельность нарушала сон. Заучивание к экзамену — деятельность, противоречащая интересу. Хотя, следуя одному лишь интересу, экзамена не выдержать, по крайней мере при сегодняшних порядках. Следствием зубрежки перед экзаменом бывает бессонница, нарушение нормального течения жизни. Это следует помнить, имея дело с детьми. Поэтому было бы лучше всего (это было бы идеалом педагогики) устранить вообще все, связанное с экзаменами, полностью отказаться от экзаменов, чтобы конец учебного года не отличался от его начала. Педагоги должны спросить себя: «Зачем нам экзаменовать детей?» Мы постоянно имеем их перед глазами, и нам отлично известно, что они знают, а чего не знают. Конечно, в нынешних условиях это может быть пока только идеалом; и вообще я вас прошу не выплескивать без удержу свою бунтарскую натуру вовне. Обратите сначала жало вашей неудовлетворенности современной культурой вовнутрь, чтобы постепенно — в этой области можно действовать лишь постепенно — люди учились думать иначе; тогда и социальные отношения примут другие формы, отличные от тех, которые мы сегодня имеем.

15

Нужно все рассматривать во взаимосвязи. Нужно знать, что эвритмия — это пронизанная смыслом внешняя деятельность, одухотворение физического труда; не банальным же образом пробужденный интерес к обучению — оживление, буквально оживление, кровоснабжение умственного труда.

16

Наш внешний труд мы должны одухотворять, а наш внутренний, наш умственный труд мы должны сделать полнокровным! Обдумайте это, и вы увидите, что первое важно в воспитательном и социальном отношении; а второе важно в воспитательном и гигиеническом отношении.

17