Мои милые друзья!

Как это было с тоном, так и со звуком надо делать различие между тем, что спускается вниз б физический мир, и тем, что возносится вверх в духовный мир. До сих пор мы, собственно, мало считались с этим различием. Только вчера в конце доклада, я смог еще указать, что когда звука превращается в умляут, то мы входим уже в то, что чувственно в твердых очертаниях уже больше не про­является, а проявляется в более расплывчатой, рассеивающейся форме. А это уже является вхождением в духовное. Отдельного брата (Bruder), как я указы­вал, можно видеть. Важным является то чувственное с твердыми очертаниями впечатление, которое мы от него получаем. Слово «братья» (Bruder) обознача­ет не столько то, чем является каждый брат в отдельности, сколько то, что они представляют все вместе. Получается идеальное сочетание, и вот это становле­ние идеальным, это становление духовным и заключается в умляуте.

1

Однако это обстоятельство заставляет нас обратиться к дифтонгам В них нам открывается нечто переживаемое как существенно более духовное, чем то, что переживается в составляющих дифтонг отдельных звуках Потому что совершенно так же, как в музыкальной эвритмии духовный элемент музыки лежит, собственно, не в воспроизведении тона, а в том, что лежит между тонами, что не является тоном (тональное заключается, конечно, в тоне, но собственно музыкальное лежит между тонами), так и все то, что в речи относится к духовному, лежит не там, где делается резкое ударение на звуке, где звук выделяется, где делается некоторая остановка на звуке, а там, где один звук переходит в другой. Духовное находится, так сказать, между звуками. Вы, таким образом, никогда не добьетесь духовности в эвритмии, если будете довольствоваться только выделением звуков. Духовного вы добьетесь в эвритмии тогда, когда вам удастся сделать известного рода переходы одного звука в другой. Таким образом, то, что выводит один звук из другого, это и дает настоящее духовное в эвритмическом движении.

2

К этому присоединяется еще и другое обстоятельство. Слово имеет, соб­ственно говоря, двоякую природу. С одной стороны, оно стремится к тому, чтобы явиться внешним подражанием, с другой же стороны, оно хочет, чтобы выражаемое им заняло определенное место в общем миропорядке. Если бы в настоящее время было больше склонности изучать языки в духовном отноше­нии, то есть в том виде, в каком они исходят от гениев языка, то очень боль­шое значение придавали бы тому интересному факту, что в конфигурации слов обозначаются не только отдельные значения, но также отношение некое­го процесса, какой-нибудь обозначаемой словами вещи ко всей совокупности, целостности или, по крайней мере, к значительной ее части. Все это мы безус­ловно должны принять во внимание.

3

Потому что, видите ли, оратор, то есть тот, кто хочет употребить в какой-нибудь фразе то или иное слово правильно в определенной связи, должен обладать чисто инстинктивным (интуитивным) ощущением по отношению к звукам. Он должен чувствовать, что обозначаемое им стоит в целостной связи с остальным. Ну, об этом мы еще будем подробно говорить. Теперь я хотел бы показать или, вернее, поговорить о том, как в слове заключается, с одной стороны, обозначаемое им, а с другой стороны, — возможность выхода за пределы слова в те взаимосвязи, которые в этом слове даны. Тут лучше всего исходить из определенных примеров. Возьмем сперва слова с хорошо выра­женным значением, положим, личные местоимения. С самого начала вы отчетливо ставите обозначаемое вами в некую связь, или, наоборот, выделяете его из связи, что, в сущности, одно и то же. Допустим, что кто-нибудь, стоя, выражает «Ich» (я). Фр. В., сделайте стоя «Ich». Вот в этих жестах I и СН вы имеете выражение для «Ich» — «я».

4

Непосредственному чувству будет при этом казаться, что в этих движени­ях чего-то не хватает. Жест совершенно правильный. «Ich» выражено види­мым языком, однако в нем чего-то не хватает. Возникает чувство, что сделан­ное таким образом «Ich», собственно, изображается схематически, совершен­но так, как показывается человек на портрете. Такое «Ich» недостаточно жизненно, потому что лежащий за этим раскрытием «Я» дух человека не находит полного выражения. Что же находится духовно за словом «Ich»? Возвратное к самому себе отношение, представление самого себя, представле­ние, возвращающееся обратно к самому себе. И если вы захотите выразить возвратное отношение к самому себе, то можете это прекрасно сделать тем, что оставите спокойное состояние и перейдете в движение. Итак, вы делаете два шага вперед, затем два шага назад, вперед, назад, вперед, назад.

5

Путь, пройденный вами вперед, вы повторяете в обратном направлении и возвращаетесь к исходной точке. Теперь, когда идете два шага вперед, делайте I, а когда идете обратно— делайте СН, и тогда у вас получится «Ich» в движении (Schwung, Bewegung), и притом в таком движении, которое возвра­щается в самое себя, подобно тому, как представление «Ich» является именно тем в представлении, что находит себя снова в себе самом.

6

Сделайте это так: пройдите при I два шага вперед, при СН два шага назад. Тогда вы найдете необходимую форму и притом именно ту форму, которая вытекает из того, что является смыслом целого.

7

Перейдем теперь от «Ich» к «Du» (ты). Тут мы увидим уже совершенно иной смысл, совершенно иную связь с остальным. Фр. С, проделайте нам «Du», оставаясь стоять на месте: D и U. Ну, конечно, если вы сделаете «Du», стоя на месте, то будете снова не удовлетворены, потому что получится лишь изо­бражение, образ «Du», a не само «Du». В нем нет жизни. В нем отсутствует то духовное, которое образуется в этом сочетании звуков. Постараемся же найти этот переход к духовному, его смысл.

8

При слове «Ich», как это уже совершенно ясно, мы возвращаемся обрат­но сами к себе. При слове «Du», если по-настоящему войти в него, если по-настоящему иметь в виду другого, то, наоборот, выходишь из себя. Тогда нельзя уже вновь возвращаться по той же линии, по которой шел, нельзя касаться тех же точек, которых касался при первом движении в одну сторо­ну, потому что иначе мы возвратились бы обратно к себе. А этого делать нельзя. С другой стороны, однако, нельзя и совершенно выходить из себя, потому что, если бы мы совсем вышли из себя, то получилось бы не «Du», a «Er» (он). Почувствуйте это хорошенько. Если вы совершенно выскользнете из себя, то перед вами будет не «Du», a «Er» или «Sie» (она). Вы должны, таким образом, слегка указывать обратно на себя, а это вы можете сделать, если в движении «Du» возвратитесь только к одной точке из тех, которые были пройдены в вашем движении.

9

Вот тут (скрещение) эта точка, к которой вы снова вернулись. Если вы, таким образом, вместо движения вперед и назад пойдете так, что возврати­тесь к одной из пройденных вами точек, то у вас будет движение «Du». Ну вот, сделайте, идя в одном направлении, D, возвращаясь назад, U, но так, чтобы коснуться одной пройденной точки. Теперь вы привели все «Du» в движение и сделали так, что оно не стало ни «Er», ни «Sie», и что вы все еще остались в некоторой связи с собой. Эта связь может быть усилена: если бы мы захотели делать все более и более сильное ударение на себя (выделить, так сказать, аспект первого лица), так, чтобы выход из себя становился все слабее и слабее, то можно было бы при U делать еще такое движение: (то есть пере­секать в двух точках).

10

В этом случае, однако, это не было бы ласковое «Du». Если вы сделаете так, то получится «Du» более сдержанное (verkniffeneres). Все это, однако, такие вещи, которые могут быть охвачены только чувством. Но чувство дает воз­можность постигнуть это очень хорошо.

11