Теперь я хотел бы поговорить с вами о том, что в отношении настроения может действительно дать большую углубленность при эвритмизировании, о значении того, что здесь — на этих вот эвритмических фигурках — находит выражение в красках.
Тут на отдельных эвритмических жестах каждая буква (А, О и так далее) выражается цветом одеяния.

30

Пока еще, мои милые друзья, мы, конечно, не имеем возможности выражать в нашей эвритмии цвета так, как здесь указано. Иначе, когда в одной строчке встречается А и О, пришлось бы сменять во время чтения этой строчки один костюм за другим. Сейчас мы этого сделать еще не можем. Мы и тогда уж встречаем трудности, когда приходится переодеваться при исполнении двух сти­хотворений. Если бы при исполнении четырех строф надо было бы переодеваться 21 или 28 раз, то у нас ничего бы не вышло. Однако все, что здесь представлено, безусловно правильно, потому что по-настоящему проникнуть в какой-нибудь звук можно только тогда, когда ощущаешь также его окраску.

31

Представьте себе, положим, звук А: удивление, изумление! Собственно говоря, цвет является лишь тем, что во внешнем являет наше душевное содер­жание. Цвет вовне нас — передает наше душевное содержание. Поэтому и про­исходит так много споров о существе цветов, что не замечают, что цвет явля­ется, собственно, содержанием души, запечатленным во внешнем мире.

32

Возьмем теперь удивление, изумление. В форме жеста вы почувствуете удив­ление, как жест А Тогда вы должны задаться вопросом: что может меня побу­дить образовывать этот же жест — но только в цвете? И тогда, исходя из чувст­ва, вы придете именно к тому сочетанию цветов, которое вырабатывается из синего и лилового, то есть из так называемых темных цветов.

33

Возьмите, однако, настрой О. Настрой О есть охватывание, восприятие в себя, соединение с собой. Вам нужны для этого светлые цвета. Вот они здесь (указывает на эвритмическую фигуру О).

34

Сначала, вследствие вышеуказанных причин, вы не можете пользоваться цветами так, как они здесь представлены, но очень большое значение будет иметь для вас попытка поупражняться в том, чтобы получить ощущение — чем в цвете будет А или I, или U— выражающее боязливость, потому что вы тогда интимнее срастетесь с природой жеста. Таким образом, при упражне­ниях хорошо вести дело так, чтоб хотя бы только в представлении одеваться так, как здесь указано. Особенно хорошо одеваться именно мысленно.

35

Представьте себе настрой Е— в таком бледно-желтом цвете с несколько зеленоватым оттенком посередине, бледно-желтое с зеленоватым. Чувствует­ся, как красное и синее теряются в зеленом. Б то время как в синем и фиолето­вом цвете мы имеем отдачу себя — А и U, в светлом цвете отражается все, что представляется самоутверждением или восприятием в себя. Для всего, что пред­ставляет собой Е (быть затронутым и быть стойким после того, как затрону­ли) — цвет зеленый. Вы ведь получаете зеленый цвет, когда смешиваете желтый и синий, то есть, соединяете в цвете темное и светлое. При этом вы выражаете звук цветом. Так, выбирая цвет, вы срастаетесь с жестом.

36

Допустим теперь, что вы уловили — рассудком уловить такие вещи нельзя, их можно уловить только душевно — что какой-нибудь душевный настрой, на­пример, настрой Е, является вот таким в цвете (показывает эвритмическую фигуру Е). Тогда вы уже сами собой придете к выводу, что целые стихотворения ды­шат настроем Е. В нем могут быть самые разнообразные гласные, но оно про­никнуто именно настроем Е. Возьмем, к примеру, какое-нибудь стихотворение для эвритмического исполнения, или что-либо иное, где мы все время чувству­ем себя неприятно затронутыми и все же не можем освободиться от этого чув­ства. Это и есть настрой Е. Если в стихотворении, которое мы хотим эвритмизировать, лежит это настроение, то хорошо избрать для него соответствующее одеяние. Хорошо было бы приучиться к цветам на звуках, тогда мы могли бы дойти до облачения в цвета целых стихотворений.

37

То, что я сейчас говорю, я особенно подчеркиваю по одной причине: не следует думать, что если кто-нибудь выучил A, U, E, I, О, то он их уже и умеет делать. Можно сказать, что умеет, но это умение для себя, потому что еще отнюдь не доказано, что на человека можно было бы при этом смотреть. Вы не долж­ны забывать, что лишь только дело касается жестов, как на впечатление ока­зывают громадное влияние подсознательные силы. И есть большая разница в том, когда кто-либо думает, что он сделал жест / (именно те, которые хотят овладеть эвритмией с налета, думают, что они делают жест I, когда они просто держат руки в этом направлении; фактически, они ведь совершенно не делают I, они сделают его только тогда, когда сделают жест с видимым протягивани­ем, так, чтобы видна была протянутость)... есть большая разница, делаю ли я это так или иначе, делаю ли я это просто или так, что в моем жесте видно протягивание. Сделайте один раз различно, — как руки протягивают по-мещански и как это происходит при свободном художественном /. (Исполняется). То, что мы привыкли делать обычно — это совсем не I. А теперь сделаем свободно-художественно.

38

Художественно свободный жест должен во всем своем течении сопровож­даться ощущением и чувством, такими, какими они находятся в отдельных звуках. Да, мои милые друзья, этого можно достигнуть только также действительно изучая отдельные звуки. И надо их изучать, вдумываясь в одеяние. Поэтому в эвритмии уже сам род и способ обращения с речью должен быть проникнут цветом, и человек должен иметь склонность к цветовому переживанию.

39

Переживание в цвете было свойственно людям во времена древнего ясно­видения, и в настоящее время оно утрачено. Лишь у некоторых неврастеников оно, в несколько искаженном виде, проявлялось к концу Кали-Юги. И в то время встречались люди, говорившие, что Вена имеет темно-сиреневый цвет, Черновицы — желтый, Прага — желто-оранжевый, Берлин — серо-желтый, Париж —красновато-сиреневато-переливчатый и так далее. Были люди, кото­рые так говорили. Если бы вообще было ощущение чего-либо подобного тому, что города имеют свой цвет, то можно было бы прийти к чему-то относитель­но того, что они хотят сказать.

40

Точно также и каждый человек имеет свой цвет. Конечно, вместе с тем, в сущности, это и цвет его астрального тела; однако цвет астрального тела изменяется в соответствии с эмоциями и т.д. И все же у каждого человека есть свой основной цвет. И, собственно, можно было бы задавать людям та­кие вопросы: «Ты был там? Какого человека видел ты?» А вам отвечали бы: «Я видел синего человека». А другой сказал бы: «Я видел красного челове­ка». Все это, безусловно, вполне обоснованно. Так можно ощущать, потому что это точно такое же впечатление, как и то, которое возникает, когда мы видим простую, обыкновенную физическую краску.

41

Поэтому хорошо сочетать определенные движения с характером соответ­ствующих цветов, приведенных здесь (эвритмические фигуры). Так что уп­ражнения могут производиться следующим образом: упражняются в A, U, Е, О, I, но так, чтобы получилось движение с сине-фиолетовым, желто-зеленым, желтовато-зеленоватым, красновато-желтоватым, красновато-желотовато-оранжеватыми цветами. При этом делаются те же движения: как они получа­ются из звуков, именно так они получаются и из цветов. Благодаря этому эвритмические движения становятся особенно гибкими, и вы увидите, что при такой постановке они будут действительно исполнены вкуса.

42

На этом мы сегодня закончим, а завтра продолжим характеристику неко­торых душевных состояний.

43