Мои милые друзья!

Вчера мы закончили работать с некоторыми душевными настроениями и показали, как они выражаются в жестах при помощи эвритмии. Сегодня мы сначала сделаем некоторые дополнения. Тут, прежде всего, мы имеем благо­говение. Благоговение — именно при таком душевном настрое мы должны уяснить себе, что эвритмия не стремится передать то, что она хочет, при помощи обыкновенного мимического жеста. Подобно образованию форм глас­ных и согласных, все в ней направлено к тому, чтобы взять из всего челове­ческого существа стилистически (в характере) то, что является подражанием душевному жесту, который благодаря всей человеческой организации становится основой соответственного душевного на­строя. Мы видим, что когда дело касается звуков, то надо придавать движе­ниям такую форму, чтобы чисто внешне (видимо) воспроизводить уже суще­ствующее в действительности в виде своего рода воздушного жеста, когда человек говорит. Ведь когда мы говорим, мы известным образом придаем воздуху форму. Если бы мы при этом каким-либо способом могли удержать то, что при этом образуется, у нас был бы образец для жеста, изображающе­го звук.

1

Если же мы имеем дело с неким настроем души, то, разумеется, подходим ближе к самопроизвольному, спонтанному жесту, то есть, такому жесту, воз­никающему тогда, когда мы в нашей обыденной жизни пребываем в этом душевном настроении.

2

В настоящее время большинство людей избегает жестов, думая, может быть, что жестикулировать неблагородно. Чем больше человек «выходит из себя», при каком-либо душевном настрое, тем больше возрастает стремление делать жесты, выходит из себя потому, что находится не в обычном повседневном состоянии, но в душевном настрое, отвечающем чрезвычайным жизненным поло­жениям. А ведь таким необычным настроем и является благоговение.

3

Благоговение вызывает в человеке потребность делать известный жест. Жест, который делается при чувстве благоговения, является, в сущности, таким, ко­торый отвечает естественной манере держать себя при этом душевном настрое. И именно потому можно видеть, что при благоговении жест становится нату­ральным, тогда как в большинстве случаев он не может быть натуральным. Благоговейный настрой души сопровождается, таким образом, жестом, при котором верхние части рук держатся опущенными вниз вдоль тела, а от локтя руки обращены вверх, далее — положение, соответствующее настроению како­го-нибудь из гласных звуков U или А. Таким образом, руки, или вернее, пальцы мы должны держать в какой-либо из этих форм, в зависимости от того, какой оттенок мы хотим придать благоговению.

4

Необходимо именно настрой благоговения выделить из всего того, что будет в дальнейшем сообщено относительно формообразования жестов. Так что стилистически мы лучше всего поведем дело так, что когда дело касается благоговения, начнем с этого жеста и опять закончим им. Если дело будет касаться чего-либо более длительного, например, какой-нибудь длинной мо­литвы, то мы можем сделать этот жест в начале и в конце каждой строфы.

5

Если вы захотите применить этот жест к таким словам:

«О, Божественный Дух, услышь зов моего сердца!» —

то должны сделать этот жест до и после этих слов. Надо только следить, чтобы предплечья были опущены вниз, прижаты, и тогда будет сделан жест благоговения.

6

Некая боле высокая ступень благоговения выражается в торжественности. Этот настрой торжественности в известном отношении подобен настрою позна­ния, только с такой разницей, что жест познания симметрично дополняет жест торжественности. При жесте познания мы делаем вправо такой же жест, какой при торжественности делаем влево. Ощутить это можно в том случае, если сперва уяснишь себе, какое место познание занимает по отношению к торжественности.

7

Видите ли, познание — это внутреннее овладение тем, что находится вне нас и что мы хотим соединить с нашим собственным бытием.

8

Необходимо, чтобы мы в жесте не отнимали у познания его сущности, имеющей глубокое значение. Если бы у человека не было познавания, то он не был бы человеком. Человек, собственно, впервые становится человеком только благодаря способности познания. Так что познание должно быть всег­да воспринято, как нечто торжественно настраивающее, а с другой стороны, как нечто, заключающее в себе активность души. Активность выражается, однако, всегда в том, что мы обращаемся в правую сторону. Тот же самый настрой, который мы развиваем при познании, превращенный в пассивную страдательную форму, в благоговение, дает торжественность.

9

Во всех же случаях, когда мы не выступаем активно, а отдаемся чему-нибудь пассивно, мы обращаемся в левую сторону. И торжественность мы, таким образом, выражаем в том, что обращаемся, так сказать, со знаком познавания в левую сторону. Возьмем теперь для примера что-нибудь, что имеет в себе этот жест торжественности, например:

«Над человеческими судьбами
Сияют святые звезды... »

Сделайте жест торжественности до и после этих слов. Начните только с жеста «познание», продолжите его и переходите налево в жест торжествен­ности.

10