Мои милые друзья!

Я хотел бы добавить ко вчерашним те звуки, которые мы еще не обсудили. Это звуки S и Z, представляющие собой некоторое самостоятельное сущест­во. Если, кроме того, выявится то или иное, относящееся к области чисто звуковой, то мы могли бы, при случае, дать соответствующие разъяснения в последующих лекциях.

1

Звук S ощущался всегда (пока еще существовало переживание этих ве­щей) как нечто особенно глубокое в речевом проникновении. Можно сказать так: переживание звука S связано с теми ощущениями, которые в начальные времена человеческого развития испытывались по отношению к символу «змея», или, что в известном смысле то же самое, к символу «жезл Мерку­рия», однако не по отношению к самому символу Меркурия, а именно к символу жезла Меркурия. Сам символ Меркурия мы должны искать в звуке Е. Символ же Меркуриева жезла играет большую роль в некоторых восточ­ных рукописях, где начертание S (начертание, которое мы и сейчас сохраняем и которое отчетливо напоминает символ змея) лежит в основе. Это пережива­ние S, ощущение, как она колеблется и извивается — оно, собственно, до чрезвычайности сложно и в элементарном своем виде состоит в том, что со­провождается чувством мощного, властного успокоения всего находящегося в состоянии волнения, причем вместе с тем чувствуется уверенность, что в самое сокровенное существо проникает не­кое успокаивающее влияние.

2

В мистериях символ S был всегда чем-то таким, на что, как и на подобный ему Z, указывалось с чувством особенного достоинства. А когда указывалось на такие вещи, как «Тао» (Тао), то это делалось с известным торжественным благоговени­ем. Указание же на S, напротив, связывалось выражаясь тривиально, с некоторым пробуждением страха у тех, которым указывалось на этот знак, пробуждением страха перед чем-то, чего надо было остерегаться и чего, вместе с тем, нельзя было в жизни избежать Поэтому я не могу вам хорошо и просто рассказать, как о S говорили в мистериях, но попробую облечь это в иную форму.

3

В настоящее время пришли бы в изумление, если бы могли непосредствен­но увидеть, сколь мало сентиментальны были истинные ученики древних мис­терий. Они не были теми антропософами, про которых одна наша подруга — не из Германии — сказала однажды, что их постные лица вытянуты до живо­та. Это не было тем настроением, что имели в мистериальных школах. Они обладали чувством юмора и иногда то, что они почитали как священное, обле­кали в юмористическую, до известной степени, форму. Итак, мне хотелось бы сказать: если бы истинного ученика мистерий спросил кто-нибудь из не при­надлежащих к членам мистерий людей, как надо понимать S (подобные во­просы, конечно, задавались, потому что любопытство — такое свойство, ко­торым люди обладали издавна) тогда ученик мистерий отвечал бы с некото­рым юмором: «Да, видишь ли, когда знаешь тайну S, тогда можешь видеть сокровенные особенности мужского сердца и исследовать женское; можешь успокоить все то, что в них скрывается и проникнуть в их сокровенные глуби­ны». Как сказано, это было бы весьма экзотерическое объяснение, но все же оно указывало бы на то, что заключается в букве S. Успокоение подвижного, взволнованного (das Bewegten) с уверенностью, что применение этого средст­ва внесет успокоение.

4

Если вы вложите то, что мы определили этими словами, в жест, то полу­чите именно эвритмизированный звук S. Теперь остался еще звук Z; чувство Ж мы должны внести в переживание. Ж является жестом, подобным жесту S, только с одним добавлением. Он ощущается сходным образом: если вы се­рьезно в него погрузитесь, то найдете, что в нем заключается это ощущение. Он ощущается, как нечто, вызывающее веселое настроение, благодаря тому, что воспринимается не только не тяжело, но легко и особенно желает вы­звать веселое настроение. Это может быть также и неодушевленный предмет.

5

На этом мы как будто заканчиваем наши пояснения смысла отдельных звуков и подходим к тому, что можем поставить эти отдельные звуки перед нашей душой. Я уже говорил вам, что сначала будет своего рода повторение, нечто такое, на чем мы можем закрепиться, как на устоявшемся. Теперь мы подходим к тому, что еще раз эвритмически ставим отдельные звуки перед нашей душой.

6

Главное здесь заключается в следующем: нужно следить за тем, чтобы выяв­ленное нами существо звуков ощущалось нами в искусстве, как существо жеста.

7

Необходимо уяснить себе с полной ясностью, что человек образован из тех элементов космоса, которые я указал для отдельных звуков. Если вы возьмете все то, что я говорил относительно звуков, то естественно, хотелось бы сказать, закономерно, получите приблизительно те движущие силы, кото­рые вызывают схождение человека из доземного бытия в бытие Земли и ведут его затем дальше, пока он не станет зрелым человеком лет 35.

8

Весь этот путь со всеми силами, которые строят, влекут и ведут человека туда, где он становится тем, что собой фактически представляет взрослый человек, все эти силы заключаются в связанных со звуками жестах. Поэтому слово, звук ощущаются нами, как нечто совершенно особенное.

9