Мои милые друзья!

После моей вчерашней попытки разъяснить вам в общих чертах характер речи как таковой и особенности зримого языка эвритмии, мне хотелось бы сегодня выяснить вам характер отдельных звуков, потому что лишь по выяс­нении внутренней сущности отдельных звуков мы сможем действительно по­нять элементы эвритмического. Я обращаю при этом ваше внимание на то, что в жизни человечества, в процессе его развития, всегда было об этом более или менее ясное сознание. Лишь в наше время, как я вчера сказал, мы ссохлись в отношении речи и пользования ею. Всегда более или менее отчетливо присут­ствовало сознание, что заключается в этом течении звуков, заключается в слова, а именно: что в согласных звуках лежит отражение образа внешних форм, то есть, происходящего вовне, а в гласных — внутреннее переживание.

1

Это сознание, что в согласных мы имеем внешнее, а в гласных — внутрен­нее, передалось уже в большей или меньшей степени и формам (начертанию) букв, так что уже в первоначальных начертаниях (особенно, например, еврей­ских букв) можно усмотреть своего рода подражание тому, что происходит в воздушной форме, в воздушных образованиях. В еврейском алфавите это об­наруживается, главным образом, в согласных буквах. В более новых языках, к которым я отношу те, которые по времени начинаются примерно с латы­ни — греческий имеет еще нечто из того, о чем я говорю — все это в соответ­ствующих начертаниях более или менее утрачено. Но все же многое,безу­словно, еще напоминает о том, что производились попытки подражать в напи­сании букв тому, что лежит в форме, в образе слова, когда его формируют из согласных; то есть, подражания внешнему — с одной стороны; и тех, идущих изнутри (происходящих из души) ощущений, которые человек переживает, — с другой стороны. Можно сказать, что в настоящее время нечто подобное можно встретить в более или менее отчетливом виде лишь в некоторых сло­вах, в некоторых звуках, выражающих ощущения. Проследим это на примере, потому что именно такой пример может нас лучше всего ввести в существо эвритмии.

2

Видите ли, когда мы произносим звук H [xa] не только посредством при­дыхания, он представляет собой нечто такое, что, собственно, стоит между согласными и гласными. Это происходит во всех случаях, стоящих в извест­ном отношении к дыханию. Дыхание ощущалось всегда, как нечто, что чело­век частью переживает внутренне, частью же уже выступает наружу.

3

Вот это Н, простой дыхательный звук, оно может ощущаться и ощущался древним человеком, как подражание, как образование в воздухе формы того, что подступает к человеку в виде веяния, подобного веянью дыхания или воздуха, которым дышат — приходящее веяние. Таким образом, H можно ощущать, как некое приходящее веяние. И все, что так переживается, будет выражаться каким-нибудь словом, в котором находится этот звук Н, потому что именно само H ощущается как нечто привевающее (Heranwehende).

4

U[У] — гласный — может ощущаться, как нечто внутренне (душевно) ох­лаждающее, заставляющее одеревенеть, оцепенеть; таково внутреннее пережива­ние U. Оно заставляет застыть, одеревенеть, оцепенеть так, что человек мерзнет. Таким образом, U — охлаждающее, оцепеняющее.

5

Sch (Ш) — это сдувающее (Wegblasende), все, что сдувает, все, что ощущается, как сдувающее прочь, как дующее мимо.

6

Когда дует холодный ветер и вызывает оцепенение, то в некоторых мест­ностях говорят: хуш-хуш, хуш-хуш. В этом слове, в этом междометии выра­жается ощущение и имеются целиком проникнутые этим ощущением звуки H и Sch: husch-husch. В пра-языке (Urspache) все слова были междометиями, выражающими чувство.

7

Теперь возьмем иное сочетание звуков. Не правда ли, вам известен R [Р], который произносят R-R-R. Правильно переживается R, когда его ощущают, как нечто вертящееся, катящееся; все, что производит впечатление звука R-R-R. Вертящее, катящее, с грохотом кружащее. Представлять себе его надо так:

8

Об А я уже вчера говорил. Я сказал, что А — это удивление. Sch мы тоже уже имеем — это сдувающее прочь, дующее мимо. Теперь мы имеем возмож­ность ощутить слово «rasch» (скоро). Посмотрите, как то, что «rasch», прока­тывается мимо, вызывает некоторое чувство удивления и удаляется, сдувается прочь... Это rasch — скоро. Таким образом, вы видите, что в согласных можно всегда ощутить подражание чему-нибудь: в R — катящемуся, в А (гласный звук) — внутреннему удивлению, в Sch — тому, что уходит прочь, проходит.

9

И теперь у вас возникает ощущение, что с известным правом можно гово­рить о некоем пра-языке, потому что вы чувствуете: если бы люди правильно прочувствовали звуки, то говорили бы совершенно одинаково; они тогда обо­значали бы все одинаковым образом, соответственно природе, исходя из своей собственной организации.

10

И действительно, так и было некогда на Земле. Это нам показывает ду­ховная наука, и это не миф, не легенда, знакомые вам, это нечто такое, что действительно лежит в основе всех языков, это — пра-язык, построенный указанным способом.

11

Когда смотришь на некоторые факты в жизни и видишь, что они выступа­ют с необычайной мудростью, под параллельными наименованиями, то пора­жаешься той мудрости, которая проявляется во всем становлении как челове­ка, так и вообще в становлении мира. Подумайте только, мои милые друзья, ведь это не игра — то, что я вам рассказываю. Нет, это действительно проис­текает из пра-ощущения человека.

12