Теперь я хотел бы вам еще раз показать, как нужно применять формы. Вспомните, как вчера несколько человек стояли наверху на сцене, исполняя «танец мира», в который были вплетены «Я и Ты». Вспомните, как другие лица были сгруппированы по трое в четырех группах. Я попрошу этих людей подняться снова наверх и построиться таким же образом. Мы выполним сле­дующее. Вместо того, чтобы пройти эту форму молча, как вчера, сегодня мы проделаем эту первую форму — форму треугольника — три раза при чтении строф, например, следующих:

Es keimen der Seele Wuensche
(Зарождаются желания души).                            

Затем вторая строфа и второе движение, третья строфа и третье движе­ние. Затем мы подходим к тому месту, когда вчера начиналось «Ich und Du». Это «Ich und Du» не должно сегодня быть «Ich und Du», а вместо того тоже должны идти строфы, в которых вы берете то, что мы проделали в виде «тан­ца мира». Итак:

Es keimen der Seele Wuensche,
Es wachsen des Willens Taten,
Es reifen des Lebens Fruechte
Ich fuehle mein Schicksal,
Mein Schicksal findet mich.
Ich fuehle meinen Stern,
Mein Stern findet mich.
Ich fuehle meine Ziele,
Meine Ziele finden mich.
Meine Seele und die Welt
Sind eines nur.  

Зарождаются желания в душе,
Растут волевые деяния,
Зреют плоды жизни.
Я чувствую свою судьбу, (приближаясь)
Судьба моя находит меня, (отступая назад)
Я чувствую свою звезду, (приближаясь)
Моя звезда находит меня, (отступил)
Я Чувствую свои цели, (приближаясь)
Мои цели находят меня, (отступая)
Моя душа и мир
Суть лишь одно.
(положить руки крест накрест)

22

Теперь идут три последние строфы "мирного танца»:

Das Leben, es wird heller um mich,
Das Leben, es wird schwerer fuer mich,
Das Leben, es wird reicher in mir.

Жизнь становится светлее вокруг меня,
Жизнь становится тяжелее для меня,
Жизнь становится богаче во мне.

23

Как видите, у вас получается, таким образом, связное целое, включающее в себя не только схему упражнения «Ich und Du» и т.д., в которой, впрочем, также не одна сухая форма, но целое, которое в построении строф, хотя и не совершен­ных, показывает, что эти формы могут быть использованы Проделаем это уп­ражнение еще раз. Теперь вам уже будет более ясно; вы увидите, что в нем полностью уравновешены форма и то, что содержится в данных строфах.

24

Вместе с тем, на этом примере я показал вам, что между эвритмическим и обычным языком существует истинно глубокая, внутренняя связь.

25

Я пытался — это была, конечно, бледная попытка, которая должна была только дать пример, — я пытался ответить на вопрос: каким образом из неко­торых Мистерий, в которых ведь безусловно практиковалось искусство дви­жения, которое мы хотим возобновить в эвритмии, каким образом в некото­рых местах Мистерий возникали поэтические произведения? Там первым был не язык, не форма поэтического произведения, нет — там первым было ощу­щение, заложенное в тогдашнем человеке, там было ощущение движения, жеста и его формы. И из формы жеста выводилась форма стихотворения. Таким образом, эвритмическая форма движения и жеста предшествовала об­разованию стихотворения.

26

Это и есть то, что, по существу, указывает на эту внутреннюю связь меж­ду эвритмией и земным языком. Эвритмист должен обладать известным чув­ством, которое ему подскажет, что нельзя, собственно, эвритмизировать каж­дое стихотворение. Видите ли, из стихотворений, которые все возникают и возникают, 99% совершенно не художественны. В лучшем случае остается 1%. История литературы не распухла бы, если бы ей пришлось заниматься только тем, что является настоящей поэзией.. Настоящая поэзия постоянно впитыва­ет в себя эвритмию и складывается так, будто те, кто занимается поэтическим творчеством, производят сперва в своем эфирном теле соответствующие эвритмические движения и жесты, как если бы их физическое тело существова­ло только для того, чтобы переводить на язык звуков эвритмические законы и эвритмические движения. Только таким путем может возникнуть настоящее стихотворение.

27

Этот процесс не должен, конечно, находить отражение в интеллектуаль­ном сознании. Можно, таким образом, сказать, что и в настоящее время су­ществуют поэты, которые танцуют в своем эфирном теле, прежде чем создать стихотворную форму. И в прежние времена были такие поэты, как Шиллер в своих действительно прекрасных стихотворениях (я имею в виду не те стихо­творения Шиллера, которые тоже надо отбросить, а те, которые ябяются настоящим поэтическим творчеством). Гете, например, в большинстве своих произведений таков, что за ними чувствуются эвритмические жесты. Итак, имеется целый ряд поэтов, относительно которых можно сказать: в том, что они сделали, это существует бессознательно. Оно бессознательно существу­ет.

28

По роду и виду того действия, которое данное стихотворение оказывает на организм, эвритмист должен чувствовать, может ли это стихотворение быть исполнено эвритмически или нет. Иными словами, это показывает: пони­маю ли я поэта как эвритмиста или нет? Есть ли в поэте то, что я хочу выразить в форме, или нет? Когда чувствуешь так, то устанавливаешь некото­рое внутреннее отношение к стихотворению, которое хочешь эвритмизиро­вать.

29

Не надо, конечно, доводить дело до крайности. На антропософской почве никогда не следует быть фанатиком, нельзя доходить до крайностей. Нельзя, скажем, требовать, чтобы эвритмизировались только мистериальные стихо­творения или такие, которые созданы по образцу мистериального искусства. Но вместе с тем, нельзя поддаваться искушению изображать эвритмически, скажем, стихотворения Вильденбруха, не правда ли? Все это такие вещи, ко­торые эвритмист должен безусловно чувствовать, иначе он не проникнет по-настоящему в сущность эвритмии.

30

Из сказанного вы может быть поняли это глубокое внутреннее родство между эвритмией и речью. Теперь я хотел бы просить фрейлейн С. проэврит­мизировать следующее:

         Mein Freund, kannst du es nicht lassen,
Mir das Traurige immer wieder
In die Seele zu rufen?

         Друг мой, разве ты не можешь перестать
Вызывать все снова печальные образы
Перед моей душой?

31

Сделайте это, применяя простые волнообразные движения. Говоря «Друг мой, разве ты не можешь... », начинайте существенно ускорять темп так, чтобы было ясно видно, что после слова «lassen» (прекратить, оставить) темп уско­рен. И всю вторую половину проделайте существенно ускоренным темпом. Сделайте это еще раз. А теперь проделайте обратное, эвритмпзируя такую фразу:

Was seh' ich? Es ist der Morgensonne Glanz!
Что вижу я? Это — утреннего Солнца блеск!

32

После «Я», которое вы сделали в быстром темпе, попробуйте существен­но его замедлить. У вас, таким образом, переход от медленного к ускоренно­му темпу в первом примере и переход от ускоренного к медленному — во втором.

33

Если же, как в первом примере, в чем-либо выражается воля, стремление что-либо отстранить, выражается желание: «Мне не хотелось бы, чтобы это все снова вызывалось перед моим душевным взором», тогда надо сделать переход от медленного к быстрому темпу.

34

Если же в словах выражено, что какое-то внешнее событие оказало на кого-либо влияние, так что возникла необходимость сосредоточить на чем-либо свое внимание, если, таким образом, как во втором предложении, дело касается восприятия, тогда надо перейти от ускоренного темпа к замедленному.

Друг мой, разве ты не можешь перестать
Вызывать всё снова и снова печальные образы
Перед моей душой?
(воля)
Что вижу я? Это утреннего солнца блеск!
(восприятие)

35

Вы чувствуете, что в этих двух переходах темпа снова появляется то, что, с одной стороны, в известном смысле, может быть названо «внесением воли в движение» и, с другой — «внесением восприятия или чувства в движение». И если вы хотите в движении выразить некое стихотворение, то вам необходимо исследовать его для того, чтобы понять, несет ли стихотворение в себе харак­тер воли, противоборства с чем-то, отклонения чего-то от себя, или же, на­оборот, самоотдачи, почитания, благоговения.

36