Естественно, можно было бы сказать еще исключительно многое в продолжение того, что начато в этих докладах; однако, сегодня мы попробуем представить перед своею душою род суммарного их заключения.

1

Прежде всего, исходя из сказанного, перед нашим душевным взором должен встать следующий вопрос: Как собственно обстоит дело с пониманием Антропософии и духовного исследования, каким оно должно придти в мир через Антропософию? Как обстоит с проникновением в то, что дается Антропософией, принимая во внимание, что ведь не каждый человек в наше время может непосредственно подойти к таким упражнениям и опытам, которые быстро приводят его к тому, чтобы воспринимать и проверять самому в соответствующих мирах то, что говорит Антропософия? Это и является вопросом, лежащим на сердце у большинства тех, которые имеют к Антропософии известное стремление и влечение. Однако на него смотрят как раз всегда в ложном свете.

2

Можно сказать: Да, но чем могут мне помочь все эти описания духовного мира, если я сам не могу заглянуть в духовный мир? Вот почему я хочу вопрос, касающийся этого, включить в сегодняшние обобщающие заключения.

3

Как раз оно обстоит не так, будто нельзя достигнуть рассмотрения и уразумения вещей, которые даются через Антропософию, ранее, нежели мы сами можем исследовать их в духовном мире. Мы должны различать, в особенности в настоящее время, между исследованием, то есть нахождением явлений, принадлежащих различным мирам, и пониманием того, что дается этими исследованиями. Постижение этого различия будем вам вполне ясно, если вы продумаете, что человек, каким стоит ныне перед нами, принадлежит весь к различным мирам и переживания, которые имеет, он определенно получает из различных миров. Человек, каким он есть ныне, приобретает в повседневной жизни сознание повседневного бытия и обычной науки, из которых мы исходим в обычной своей жизни. Это сознание дает ему во время дневного бодрствования известный кругозор на все то в мире, что открывается посредством органов чувств в что может быть интерпретировано и постигаемо через интеллект, освоенный человеком в течение его эволюции.

4

В ближайший мир, но уже скрытый за чувственным, человек проникает своим разумением совершенно неясным образом,- как мною было изложено,- в сновидениях. А в тот мир, который человек переживает между смертью и новым рождением, проникает он своей душевной жизнью на Земле во время сна без сновидений, в то время, как вокруг него душевно темно и черно, и где он переживает жизнь, о которой обычно не имеет воспоминаний.

5

Это сознание со своим трояким состоянием: бодрственным, сновидческим и глубоким состоянием сна, знакомо человеку. Но живет он не только в мирах, доступных ему посредством этого. Человек - существо, живущее в целом ряде миров. Его физическое тело живет в другом мире, нежели эфирное; это последнее не в том мире, в котором живет астральное тело, и все они вместе снова в ином мире, нежели «Я».

6

И эти сознания: ясное бодрстввнное, сновидческое и сумеречное сознание (можно было бы сказать: не сознание). Их собственно имеет «Я», такое «Я», каким оно является сегодня. Это «Я» имеет, если смотреть во внутрь, также три состояния, как имеет три состояния, когда смотрит во внешнее: бодрственную дневную жизнь, сновидческое сознание и сознание сна.

7

Когда «Я» глядит во внутрь, оно имеет ясное сознание мышления; имеет затемненное, более подобное жизни сна, нежели думают обычно,- состояние чувств, жизнь в чувствах; и оно имеет сумеречное, туманное, очень подобное жизни сна сознание воли. Наше воление, как это устанавливается, совсем совершенно незнакомо нашему сознанию, собственно также незнакомо, как сон. Человек, когда чего либо хочет, имеет мысль, она ясна и светла. Он развивает затем несколько неопределенно вокруг этой мысли чувство, и затем мысль, проникнутая чувствам, нисходит в органы. Что там происходит - этого человек обычном сознанием не переживает.

8

При свете того исследования, о котором я говорил в прошлый раз и ранее, воление выявляется следующим образом: В то время, как мысль, находясь в голове, чего-либо хочет и нисходит затем через чувство во все тело, и человек хочет уже всем своим телом,- в это время в человеке развивается нечто, как бы тонкий, субтильный, интимный процесс горения.

9

Человек может, когда приходит к инициальному сознанию, переживать эти волны, проникнутые теплом. Но для обычного сознания это остается в совершенной глубине. Это является лишь примером того, как то, что уже может быть поднято до сознания, все же остается для обычного сознания в глубине.

10

Например, мы некогда действительно поймем следующее, когда постепенно будет приходить в мир то, что придет через упомянутую нами в прошлый раз книгу: мы увидим, что если человек чего либо хочет и мы наблюдаем это инициированным сознанием,- то происходит оно так, как если бы наблюдали внешнее явление сгорания свечи или вообще теплоразвивающий свет. Точно также, как мы имеем тут от внешнего наблюдения ясную картину, таким же образом можем мы видеть внедрение мысли в волю.

11

Так что можно сказать: мысль развивает чувство и из чувства нисходит развивающееся тепло; оно у человека движется сверху вниз и это пламя хочет. Оно открывается все более и более.

12

Схематически можно представить себе это обычное сознание следующим образом:

13

Итак, вовне - бодрственное дневное сознание; внутри - ясное мышление. Вовне - сновидческое сознание; внутри - жизнь чувств, неясная, но теплая жизнь чувств. Вовне - сознание сна; внутри - волевое сознание.

14

Когда человек, чтобы найти явление, о котором можно получить откровение из духовного мира, приходит к необходимости перенести свое сознание туда, где находится мир, в который он познавательно желает проникнуть, тогда то, что может быть сообщено в смысле идей посредством слов, внедряется в другое сознание.

15

И вы, быть может, постигнете, что существует двоякое. Во-первых, мы модем, например, исследовать в мире человеческих органов,- как мною было изложено - и производить там изыскания явлений, о которых идет речь, с прибывающими к человеку в жизни силами. Тогда находят соответствующие явления, и они предстают для познания перед душою. Люди, следовательно, стоят перед этими явлениями во внешнем мире. И о них сообщается через определенных людей и излагается миру. Если только привнести к этому нужное беспристрастие, их можно постигать обыкновенным сознанием.

16

Следствием этого в человеческой эволюции было всегда так, что немногие люди занимались исследованием явлений, относящихся к духовному миру. Они передавали затем о них другим.

17

Нынче мы слышим следующее против такого принятия этих знаний: говорят, что люди вообще вырастают в социальной среде и воспитание их развивается в условиях, где им даются привычки ощущать и верить лишь внешнему миру фактов, миру органов чувств и тому, что узнает разум из этого мира. Это привычка, действующая настолько сильно, что исходя из нее всегда склонны говорить, например, следующее: Люди учатся в университете, в нем получают ученые степени; исследуют также известные явления чувственного мира. Или, когда их исследуют другие, они этому верят, дополняют, подтверждают. И когда мы не исследуем сами, то верим другим. И как раз по отнесению современного естествознания люди оказываются бесконечно верующими. Они верят вещам, которые для человека, имеющего проникновенное знание, не только решительно проблематичны, но наверняка совершенно неверны. Такое положение датируется только столетием, следующим после старого воспитания.

18

Этого воспитания люди прежних веков, смею сказать, не имели. Тогда люди бывали более склонны верить тем, кто исследовал духовные явления; так происходило вследствие того, что не всем им нисходило еще нечто от некоторого лицезрения духовного мира и относительного вживания своих чувств и воли в духовный мир. Нынче люди к этому просто не приучены; они привыкли на континенте к более теоретическому способу воззрения на мир, к более практическому - в Америке и в Англии, в чем совершенно и укрепились.

19

На континенте существуют обширные теории об этом, а в Англии и Америке распространено чувство, которое внутренно не так то легко можно побороть. Оно подтверждает, что люди вжились в то, что пришло к ним через века. А именно, они воспринимают естествознание, имеющее отношение к внешним органам чувств, например, астрономию, растениеводство, животноводство, медицину так, как это преподносится им в признанных школах и учреждениях. К этому привыкли люди в течение веков и ныне держатся этого страшно крепко. И когда какой-либо химик исследует нечто в своей лаборатории, причем другие не имеют абсолютно понятия о том, как он это делает, но о его работе известно,- то говорят: "это верно; это - знание". Говорят: "это не есть вера, это есть знание". Хотя, конечно, это является чистейшей верой! Но люди говорят: "это - знание".

20